Ярость - день ноль

Ничего.

Он развернулся.

И сорвался вниз.

Бежал.

Стиснув зубы.

Почти не видя ступеней.

Потому что сзади — уже ломились.

Уже бежали.

Уже шли за ним.

Когда он вылетел наружу — гром ударил где-то рядом.

Он обернулся.

И увидел — на третьем этаже стекло лопнуло.

Разлетелось.

И из него — падали они.

Один.

Второй.

Третий.

Четвёртый.

Тела били о землю.

Ломались.

Но вставали.

Сразу.

Сразу вставали и шли к нему.

Сергей даже не думал.

Он вскочил на мотоцикл.

Руки тряслись.

Ключ.

Зажигание.

Двигатель взревел.

Один из них — с переломанными ногами — полз.

Быстро.

Слишком быстро.

Тянулся к нему.

Остальные уже бежали.

Сергей сжал газ.

До упора.

И сорвался с места.

Уезжая.

Оставляя за спиной крики.

Кровь.

И этот момент.

Который уже впился в него.

Глубоко.

Так, что он знал — он больше никогда не сможет от него избавиться.

Он гнал.

Не потому, что спешил — потому что не мог остановиться.

Двигатель ревел под ним, вибрация шла в руки, в грудь, в голову, но не перекрывала то, что было внутри — это глухое, тяжёлое, липкое чувство, которое не отпускало, не давало вдохнуть нормально, не давало просто быть.

Перед глазами всё ещё тянулась та кровь.

Полоса.

Красная.

Живая.

И крик.

Он стиснул руль так, что пальцы заболели.

— Блядь… — вырвалось сквозь шлем, глухо, сдавленно.

Газ сильнее.

Будто можно было уехать от этого.

От того, что он не успел.

Что бил.

Что пытался.

И не смог.

— Сука! — уже громче, почти с рывком, как будто хотел это вырвать из себя.

Но оно не уходило.

Оно сидело внутри.

Тяжёлое.

Как камень.

Дорога мелькала.

Деревья по краям тянулись тёмной стеной.

Мир снова стал пустым.

И от этой пустоты было ещё хуже.

Он чуть сбросил скорость сам того не заметив.

Дыхание тяжёлое.

Неровное.

И именно в этот момент — что-то слева.

В лесу.

Он сначала не понял.

Просто зацепился взглядом.

Тёмное пятно между деревьями.

Неподвижное.

Он ещё сильнее сбросил газ.

Инстинктивно.

И тогда увидел.

Женщина.

Стояла среди деревьев.

Далеко.

Но видно было чётко.

Слишком чётко.

Она не двигалась.

Вообще.

Как будто её туда поставили.

Оставили.

Забыли.

Вся в крови.

Не пятнами — почти полностью.

Одежда прилипла к телу, тёмная, тяжёлая, волосы слиплись, свисали мокрыми прядями.

Голова чуть наклонена.

И она смотрела.

Прямо на него.

Сергей замер на секунду.

Газ почти отпустил.

Их взгляды встретились.

И в этот момент его пробрало.

Глаза у неё были красные.

Не просто налитые — как будто внутри них что-то лопнуло.

И из них текла кровь.

Тонкими дорожками.

По щекам.

К губам.

Рот был приоткрыт.

Широко.

Ненормально.

И она дышала.

Яростно.

Часто.

Так, будто не воздух вдыхала — а глотала его.

С усилием.

С жадностью.

Грудь поднималась рывками.

Сергей не слышал её через шум двигателя.

Но он чувствовал этот звук.

Будто он был у него в голове.

Она не двигалась.

Не шла.

Не бросалась.

Просто стояла.

И смотрела.

И это было хуже всего.

Секунда.

Две.

Три.

И вдруг — резко.

Как будто что-то внутри неё щёлкнуло.

Она дёрнулась.

Голова резко повернулась в сторону леса.

И в следующий момент — она сорвалась.

Побежала.

Не к нему.

Не на дорогу.

А вглубь леса.

С диким, рвущимся криком, который на секунду пробился даже сквозь шум — тонкий, надломленный, нечеловеческий.

Она бежала между деревьями.

Быстро.

Ломано.

Исчезая в темноте.

Будто её туда звали.

Будто там было что-то… что важнее, чем он.

Сергей остался на дороге.

Секунда тишины внутри.

И вдруг холод прошёл по спине.

Настоящий.

Глубокий.

Рука сама сильнее сжала газ.

Он тронулся.

Поехал дальше.

Но это ощущение не ушло.

Наоборот.

Оно усилилось.

***

Дорога снова потянулась вперёд.

Монотонно.

Пусто.

В голове осела тяжесть, после увиденной сцены в здании и на дороге.

Через некоторое время фара мотоцикла выхватила маленькое здание.

Небольшой придорожный магазин с вывеской, на которой половина ламп уже не горела.

Нужно было взять еду и быстро ехать дальше в Сочи.

Парковка перед магазином была почти пустой, только один старый фургон стоял у стены.

Сергей медленно подъехал.

Он заглушил двигатель, и внезапно мир стал слишком тихим.

После шума мотора тишина казалась неестественной, слышался только ветер.

Сергей снял шлем.

Прохладный воздух ударил в лицо.

Он осмотрелся.

Ни людей, ни машин.

Свет в магазине горел жёлтый и тусклый, будто внутри кто-то был.

Он подошёл к двери, колокольчик над входом тихо звякнул.

Магазин был маленький, тесный, ряды полок, холодильник с напитками, запах старого хлеба и пластика.

За прилавком никого не было.

— Есть кто? — тихо сказал Сергей.

Ответа не было.

Он медленно прошёл к холодильнику, взял несколько бутылок воды и консервы.

Он сложил всё в рюкзак.

Тишина внутри магазина давила.

Сергей снова посмотрел на прилавок.

Касса была открыта, но продавца не было.

И вдруг он услышал звук.

Тихий.

Сзади магазина.

Будто что-то упало.

Сергей медленно повернул голову.

Там была дверь в подсобку.

Она была приоткрыта.

Из темноты тянулся слабый свет лампы.

И снова звук.

Шорох.

Как будто кто-то двигается.

Сергей сделал шаг назад.

— Эй… — сказал он.

— Здесь кто-нибудь есть?

Несколько секунд тишины.

Потом раздался звук: кашель, глубокий, хриплый.

Сергей замер.

Кашель повторился, и в следующую секунду дверь подсобки медленно открылась.

Сначала показалась рука, вся в крови.

Потом плечо.

И человек вышел в свет.

Это был мужчина.

Продавец.

Его рубашка была пропитана кровью, лицо бледное, глаза опущены вниз.

Он сделал шаг.

Ноги двигались медленно, словно он едва держался.

— Вам нужна помощь? — тихо сказал Сергей.

Мужчина остановился.

Кашель снова сотряс его тело, кровь потекла по подбородку, и через несколько секунд он поднял голову.

Сергей увидел глаза, красные, безумные и в тот же момент мужчина закричал.

Крик был звериным.

Он бросился вперёд.

Сергей едва успел отскочить.

Заражённый врезался в стеллаж, пачки чипсов и бутылки посыпались на пол, но он уже поднимался, слишком быстро.

Сергей схватил металлическую корзину и ударил.

Корзина врезалась в лицо заражённого.

Тот пошатнулся, но не остановился.

Он снова рванул вперёд.

Руки тянулись к жертве.

Пальцы были в крови.

Сергей ударил ногой.

Заражённый рухнул на пол, но через секунду уже поднимался словно боль для него ничего не значила.

Сергей отступил к двери.

Заражённый снова закричал и прыгнул.

Он схватил Сергея за куртку и попытался укусить.

Сергей резко ударил его об стену, потом ещё раз и толкнул.

Заражённый ударился о холодильник.

Стекло треснуло.

Бутылки посыпались на пол.

Сергей выскочил из магазина.

Он захлопнул дверь, но изнутри уже слышались удары.

Заражённый бился в стекло, снова и снова.

Трещины расползались по стеклянной двери.

Сергей бросился к мотоциклу.

Он надел шлем.

Руки дрожали.

Двигатель завёлся с первого раза.

В этот момент стекло двери магазина разлетелось.

Заражённый вывалился наружу.

Кровь текла по его лицу.

Он бежал прямо к мотоциклу.

Сергей выкрутил газ и рванул вперёд.

Он мчался по дороге, понимая, если бы он задержался в том магазине ещё на десять секунд, он бы уже не уехал.

***

Через минуту магазин остался далеко позади, и дорога снова стала пустой. Только асфальт и шум мотора, но у маленького придорожного магазина всё только начиналось.

Заражённый продавец стоял посреди парковки.

Он тяжело дышал.

Кровь текла по его подбородку и падала на асфальт.

Он смотрел туда, где только что исчез мотоцикл, словно пытался понять, куда пропала добыча.

Он сделал несколько быстрых шагов вперёд.

Потом остановился и вдруг закричал.

Крик эхом прокатился по тёмной долине.

Грубый.

Животный.

Полный ярости.

Он кричал долго, словно звал кого-то.

Потом всё снова погрузилось в тишину.

Несколько секунд ничего не происходило.

Ветер тихо качал старую вывеску магазина.

Она скрипнула.

Снова тишина.

И вдруг…

Из леса донёсся ответный крик, далёкий, но такой же дикий.

Заражённый резко повернул голову.

Его дыхание стало быстрее.

Через несколько секунд в темноте между деревьями появилось движение.

Сначала одна фигура.

Она вышла на край дороги, медленно покачиваясь.

Это была женщина.

Её одежда была разорвана, лицо испачкано кровью.

Она подняла голову.

Красные глаза блеснули в слабом свете фонаря.

Она увидела заражённого продавца и закричала.

Из леса начали выходить другие.

Сначала двое.

Потом ещё.

Тени двигались между деревьями быстро, неровно: один бежал, другой спотыкался, но все они двигались в сторону магазина.

Через минуту на парковке уже стояли десятки фигур.

Они двигались беспокойно как стая.

Крики эхом прокатывались между холмами.

Один заражённый вдруг ударил кулаком по капоту старого фургона.

Металл глухо прогнулся.

Другой начал биться головой о стекло.

Стекло треснуло.

Ещё один заражённый внезапно побежал к дороге, потом остановился, словно слушал.

Ветер доносил далёкий звук.

Шум двигателя.

Мотоцикл Сергея.

Стая повернула головы в одну сторону.

Продавец резко сорвался с места и побежали вдоль дороги.

Остальные последовали за ним.

Через минуту парковка снова опустела, только разбитая дверь магазина качалась на ветру, и внутри, среди перевёрнутых полок, всё ещё горел жёлтый свет лампы в тишине, будто ничего и не произошло.

ГЛАВА 5 Помоги.

Сергей выжал газ, уводя мотоцикл прочь от заправки, будто можно было оставить там всё — кровь, хрипы, лицо продавца, которое уже не было человеческим.

Двигатель ревел, ветер бил в лицо, но внутри всё оставалось таким же — рваным, сбитым, не до конца реальным.

Он был не один.

Сначала его обогнал седан — старый, с вмятым крылом, пронёсся мимо, даже не сбросив скорость. Водитель смотрел только вперёд, вцепившись в руль.

Потом второй.

Чёрный внедорожник, тяжёлый, забитый людьми. Кто-то на заднем сиденье обернулся, лицо мелькнуло в стекле —испуганное, белое.

Все ехали в одном направлении.

Бежать.

Сергей добавил газ.

Если дорога ещё жива — значит, шанс есть.

Солнце уже клонилось к горизонту, свет тускнел, тени вытягивались, делая мир плоским и чужим.

И именно тогда всё сломалось.

Сначала машины впереди дёрнулись.

Резко.

Без системы.

Стоп-сигналы вспыхнули один за другим.

Сергей прищурился.

И увидел.

Движение.

Вся трасса впереди будто зашевелилась.

— Твою мать…

Он не тормозил.

Просто рванул руль вправо.

Мотоцикл сорвало с асфальта, заднее колесо ушло в пыль, его повело, но он удержал — и сразу заглушил двигатель, уводя байк в сторону, за редкие кусты.

И почти сразу уронил его.

Сам рухнул рядом.

Прижался к земле.

А впереди всё произошло за секунды.

Первый седан не остановился.

Наоборот — он пошёл в них.

Удар.

Один, второй, третий — тела отлетали от капота, как тряпки.

На долю мгновения казалось, что он прорвётся.

А потом они облепили его.

Со всех сторон.

Удары по стеклу. Лица. Руки.

Стекло пошло трещинами.

Машина дёрнулась.

Заглохла.

Крик внутри оборвался так резко, будто его выключили.

Внедорожник попытался уйти.

Резкий тормоз.

Руль.

Занос.

Машину развернуло поперёк трассы, она зацепила обочину и перевернулась, тяжело, с глухим металлическим хрустом.

Секунда тишины.

И потом — они.

Сергей видел это краем глаза, вжавшись в землю так, что грудь почти не поднималась.

Они не замедлялись.

Вообще.

Врезались в перевёрнутую машину, карабкались, били, рвали.

Крики.

Настоящие.

Человеческие.

Короткие.

Сергей закрыл глаза.

Но звуки не исчезли.

Хруст стекла.

Металл.

Глухие удары.

Он вжался в землю сильнее.

Не двигаться.

Не дышать.

Поток шёл.

Долго.

Часть из них даже не остановилась — они неслись дальше по трассе, туда, где их что-то звало.

И когда казалось, что становится тише — небо загудело.

Сначала далеко.

Потом сразу над ним.

Сергей открыл глаза.

Вертолёты.

Несколько.

Тёмные силуэты резали небо, тяжёлый гул давил на уши.

И в следующую секунду всё взорвалось.

Очереди.

Глухие, рваные удары пулемётов.

Земля вздрагивала.

Пули рвали асфальт, выбивали пыль, прошивали тела.

Заражённые закричали — резко, яростно — и рванули вверх, к ним.

Некоторые даже не тормозили.

Они сворачивали, цеплялись за деревья, карабкались, как звери, срывались, снова лезли.

Один допрыгнул.

Сергей не видел, чем это закончилось — только услышал короткую очередь и тяжёлый удар.

Он прижался к мотоциклу, словно тот мог его закрыть.

Гул.

Стрельба.

Крики.

Всё смешалось в один сплошной, давящий шум.

— Тихо… тихо… тихо…

Он сам не понял, шепчет ли это вслух.

Пули ложились где-то совсем рядом — короткие, злые удары в землю.

Он закрыл голову руками.

Это длилось недолго.

И длилось вечность.

Потом вертолёты ушли.

Резко.

Уводя за собой часть стаи.

Но не всех.

Оставшиеся ещё долго метались — срывались на новые крики, снова вспыхивали агрессией.

Сергей лежал.

Не двигался.

Минуты тянулись.

Он осторожно достал телефон.

Экран вспыхнул слишком ярко.

Связи не было.

Лиза.

Имя ударило сильнее, чем всё остальное.

Он сжал телефон… и убрал.

Где-то рядом снова раздался крик.

Потом ещё.

Они не ушли.

Они просто разошлись.

И могли быть где угодно.

Любой звук — и они вернутся.

Любое движение — и он следующий.

Сначала он лежал, потому что боялся.

Потом — потому что понял: это ещё не конец.

Звук вертолётов стянул их со всей округи.

Волны шли одна за другой.

Иногда становилось тихо.

И через минуту снова где-то вспыхивал крик.

Иногда казалось — всё.

И тут же шаги.

Быстрые.

Слишком близко.

Он замирал снова.

Время распалось.

Адреналин ушёл, оставив после себя тяжесть. Руки дрожали, пальцы не слушались, тело ныло после падения.

Солнце медленно уходило.

Свет тускнел.

Тени вытягивались, пока не слились в одну сплошную темноту.

Иногда он снова проверял телефон.

Пусто.

Иногда просто лежал, глядя в небо, которое постепенно гасло.

Мир не успокаивался.

Он просто дышал рывками.

И только когда последний крик растворился где-то вдали, когда тишина стала по-настоящему тишиной, Сергей рискнул пошевелиться.

Медленно.

С усилием.

Поднялся.

Осмотрелся.

Поднял мотоцикл.

Сел.

На секунду замер.

Повернул ключ.

Двигатель рявкнул в ночи.

Сергей вздрогнул.

Но не заглушил.

Он больше не мог лежать.

И поехал вперёд.

Уже в другом мире.

***

Дорога опустела.

Настолько резко, что это пугало сильнее, чем всё, что было до этого.

Сергей ехал медленно, почти на холостых. Двигатель больше не ревел — он урчал тихо, глухо, будто сам не хотел нарушать эту тишину.

Ни машин.

Ни криков.

Ничего.

Только чёрная лента дороги и редкие силуэты деревьев по сторонам.

Он поймал себя на том, что прислушивается.

Ждёт.

Хоть какого-то звука.

Но мир молчал.

Слишком идеально.

Сергей сбросил скорость ещё сильнее.

Фара выхватывала из темноты куски асфальта, обочину, иногда — брошенные машины. Пустые. Остывшие.

Он не останавливался.

Не подходил.

Даже не смотрел толком.

После того, что он видел — фантазия дорисовывала всё сама.

В какой-то момент дорога свернула, и из темноты медленно начал проявляться силуэт.

Отель.

Невысокое здание, вытянутое вдоль трассы. Когда-то, возможно, здесь было светло, шумно, пахло едой и горячим асфальтом.

Сейчас — пустота.

Сергей остановился не сразу.

Проехал чуть дальше.

Заглушил двигатель.

И тишина вернулась.

Глухая. Давящая.

Он остался сидеть на мотоцикле, не двигаясь.

Смотрел.

Окна.

Чёрные.

Ни света. Ни движения.

Дверь.

Приоткрыта.

Слишком.

Ветер её не качал.

Вообще ничего не двигалось.

Сергей медленно снял шлем.

Воздух был холоднее, чем он ожидал.

И запах…

Он не сразу понял.

Не гнилью.

Не кровью.

Пылью.

Застоявшейся, тяжёлой, как в местах, где давно никто не был.

Он сглотнул.

— Просто здание…

Сказал это вслух, чтобы услышать хоть что-то.

Голос прозвучал чужим.

Слишком громким.

Он поморщился и замолчал.

Секунда.

Две.

Тишина.

Сергей слез с мотоцикла.

Медленно.

Стараясь не шуметь, хотя понимал — если кто-то есть внутри, это уже не имеет значения.

Гравий под ногами тихо хрустнул.

Он замер.

Прислушался.

Ничего.

Но это «ничего» было неправильным.

Словно мир затаился.

Ждёт.

Сергей сделал шаг к зданию.

Потом ещё один.

И остановился.

Ему показалось… или внутри что-то было?

Не звук даже.

Скорее ощущение.

Как будто ты входишь в комнату и понимаешь — ты там не один.

Он медленно перевёл взгляд на тёмный проём двери.

И в этот момент внутри что-то едва заметно сдвинулось.

Или показалось.

Сергей замер.

Сердце ударило сильнее.

Тишина вокруг стала почти осязаемой.

И отступать уже было некуда.

Сергей не сразу двинулся.

Стоял перед входом, всматриваясь в тёмный проём, будто пытался заставить глаза привыкнуть быстрее, чем это было возможно.

Ничего.

И именно это было хуже всего.

Он сделал шаг.

Порог.

Ещё один.

И тьма сомкнулась вокруг плотнее.

Свет был только от тусклого экрана телефона, который он включил почти инстинктивно. Белое пятно выхватило кусок пола.

Плитка.

Грязная.

Следы.

Много.

Сергей замер.

Они шли внутрь.

Перекрывали друг друга, путались, размазывались — будто здесь было слишком много движения, слишком быстро.

И ни одного — обратно.

Он медленно поднял взгляд.

Стойка ресепшена.

Ключи на стене.

Некоторые сорваны.

Некоторые висят.

Тишина.

Глубокая, глухая.

Как будто здание было пустым… слишком долго.

Сергей шагнул дальше.

Плитка под ногами тихо скрипнула.

Он остановился.

Секунда.

Две.

Ничего.

Он двинулся снова, уже медленнее.

Каждый шаг — отдельно.

Каждое дыхание — под контролем.

Где-то в глубине коридора было темнее, чем здесь.

Неправильно темнее.

Как будто свет туда просто не доходил.

Сергей повёл телефоном.

Луч дрогнул.

И на мгновение выхватил…

Дверь.

Приоткрытую.

Чуть.

Слишком.

Он замер.

Сердце ударило в грудь так, что отозвалось в ушах.

Тишина не изменилась.

Но стала плотнее.

Он сделал шаг к стойке.

За ней — перевёрнутый стул.

На полу — что-то тёмное.

Он опустил свет ниже.

Кровь.

Старая.

Потемневшая.

Растянутая полосой… внутрь.

Сергей сжал зубы.

Не смотреть.

Но взгляд всё равно шёл туда.

В коридор.

Туда, где было темнее всего.

Где эта полоса исчезала.

Он поймал себя на том, что слушает.

Не просто тишину.

А между звуками.

Как будто ждал, что что-то сорвётся.

Дыхание.

Шорох.

Хоть что-то.

И тогда это произошло.

Едва.

Почти никак.

Скрип.

Где-то глубже.

Не рядом.

Но внутри здания.

Сергей замер.

Телефон в руке чуть дрогнул.

Свет качнулся.

И на долю секунды ему показалось, что в конце коридора что-то сдвинулось.