Игла в сердце сказки

– Ну, ты бы ещё бензопилу взял, – хмыкнул Водяной, потягивая банку энергетика и с тоской поглядывая на отдел с рыбой. – Хотя, наверное, тебе в лесу пригодится. Только не шуми сильно, а то опять все звери по норам разбегутся.

В пылу спора о преимуществах титанового покрытия Леший нечаянно провёл рукой по ряду искусственных цветов в горшках. Те мгновенно ожили, зашелестели листьями и принялись тихо, но настойчиво требовать полива и удобрений прямо на глазах у ошарашенного уборщика, который только что расставлял их по полкам.

Кощей Бессмертный, как истинный финансист и коллекционер, отправился прямиком в отдел «Дом и безопасность». Там с видом знатока и перфекциониста долго и придирчиво выбирал сейф для хранения своих сокровищ. Каждый экземпляр ощупывал, прислушивался к щелчку замка, словно собирался спрятать в него не только свои несметные богатства, но и саму свою бессмертную сущность.

– Этот слишком лёгкий, – бормотал он, качая головой и постукивая костяшками пальцев по стальной дверце. – Проломят. А этот… ммм… замок слабоват, шестизубый ключ смехотворно. Нужно что-то надёжное, с двойными стенками, бронированное. И чтобы огнеупорное, мало ли что.

– А почему бы вам просто не положить всё в банковскую ячейку? – осторожно предложил Илларион, вспоминая про свои скромн ые сбережения в Сбере. – Там, говорят, безопасно.

– Ты что, шутишь? – возмущённо фыркнул Кощей, и кости слегка звякнули под плащом. – Там же комиссия! Ежемесячная! И доступ по графику! Да и вообще, кто знает, что там за системы безопасности… Нет, уж лучше по-старинке, под семью замками, да в каменной горе.

В пылу проверки прочности очередного, особенно массивного сейфа Кощей не удержался и ткнул в него своим посохом, который до этого выглядел обычной прогулочной тростью. Сейф с тихим хлюпающим звуком превратился в пухлую оранжевую тыкву. Пришлось Кощею, бормоча что-то невнятное про «бракованный товар», идти извиняться перед администрацией магазина, пока Леший с Водяным пытались спрятать тыкву за стеллаж с утюгами.

Илларион наблюдал за этой суетой, потихоньку наполняя свою тележку продуктами. Молоко, гречка, масло… Мир вокруг трещал по швам, но список покупок оставался обязательным к исполнению. Мужчина почти перестал вздрагивать, когда мимо пролетала на помеле Баба-Яга, крича: «Илларион, не забудь про сметану, она сегодня по акции!».

Баба-Яга, как и ожидалось, больше всего времени провела в отделе «Кулинария и полуфабрикаты». Она набрала целую тележку пластиковых контейнеров, которые, по её словам, «освобождают от рутины». Особенно её заинтересовала пицца быстрого приготовления, лежавшая рядом с лапшой «Доширак».

– Ой, смотри-ка! – радостно воскликнула она, показывая Иллариону упаковку с изображением аппетитного, если не присматриваться, пакетика. – Тут пишут: «Готовится за пять минут, просто залей кипятком». Это ж прямо песня для души! Ни тебе дров наруби, ни копоти в избе, ни чертей-помощников звать. Кипяточком плеснул и сказка готова.

– Ну, только если твой генератор, который я тебе из летающей ступы год назад перебирал, не сломается от нагрузки, – невозмутимо подколол её Кощей, проходя мимо с двумя бутылками обезжиренного кефира. – А то в прошлый раз ты в микроволновке плов в чугунном котле готовила, все твои домовые на сутки сбежали.

– Да чтоб тебя… – начала было Яга, но тут же рассмеялась, махнув костлявой рукой. – Ладно, черт с тобой. Настроение хорошее, не буду портить.

Что касается самого Иллариона, то он не терял времени даром. Пока остальные разбрелись по своим «профильным» отделам, он методично, сверяясь со своим помятым списком, собирал всё необходимое. Его новые знакомые, к его удивлению, оказались весьма полезными советчиками.

– Возьми вот этот йогурт, – наставительно порекомендовала Василиса, оторвавшись от сравнения процессоров. – В нём живые бифидобактерии. Полезно для микрофлоры. У нас в тридевятом царстве таких технологий ещё лет пятьсот не будет.

– И вот эту гречку берите, «ядрицу», – добавил Леший, проходя мимо с двумя садовыми секаторами под мышкой. – Урожай этого года, с Воронежских полей. Мы сами на опушке пробовали чистая, камушков почти нет. Воробьи подтвердят.

– И не забудь про нормальную минералку, – вставил своё слово Водяной, с тоской поглядывая на отдел с напитками. – «Ессентуки» там, или «Нарзан». Без неё лично я уже никак. Особенно если почки пошаливают. От вашей водопроводной хлорированной воды вся нечисть в болоте чахнет.

Илларион слушал, кивал и складывал товары в тележку, чувствуя себя участником какого-то абсурдного, но удивительно душевного шоу «На ножах. Сказочная версия».

Илларион вспомнил про ананас для внучки, которого, кстати в списке покупок не обнаружилось. У полки с фруктами Кощей спорил с кассиром.

– По акции три по цене двух! – горячился Кощей, тыча костлявым пальцем в ценник. – Но в третьем пятнышко! Я требую скидку!

– Вы будете брать или нет? – спрашивала девушка-ненеджер, мужчине показалось, что у неё под шапкой торчат рожки.

Рядом, в пуховом платке, стояла Баба-Яга. Помело, дымило, как плохо растопленная печь.

– Этот колючий, – обратилась она к Иллариону, как к старому знакомому. – А этот… зеленоват. Внучке ищите?

– Ага, – выдавил из себя Борис.

– Тогда этот, – сказал Леший. – Он сегодня утром пел.

Илларион сжимал колючий ананас. В ушах звенел голос Лешего: «Он пел».

Когда тележки были забиты под завязку, а Горыныч, занимавший своим телом половину главного прохода, начал выразительно поглядывать на часы, висевшие над кассами, компания потянулась к выходу. Но не к автоматическим дверям, что вели на парковку, а в сторону «Уголка для покупателей», зоны с пластиковыми столиками и стульями, где обычно днём пили кофе, ночью же царила пустота.

– Что-то я притомился, – проскрипела средняя голова Горыныча. – Давайте перед дорогой передохнём. Я в таком состоянии могу и не взлететь, на парковке застряну.

– Поддерживаю! – откликнулась Кикимора, которая успела достать из недр своей тележки несколько бутылок тёмного стекла без каких-либо этикеток. Судя по терпковатому, травяному запаху, это был не покупной продукт. – У меня тут кое-что для души припасено. Домашний настой на болотных травах и лягушачьих лапках. Рецепт проверенный веками!

Словно по мановению невидимой волшебной палочки, или, что более вероятно, по лёгкому взмаху руки Василисы, на столиках появились пластиковые стаканчики. Кикимора щедро разлила мутноватую жидкость, от которой воздух вокруг сразу наполнился ароматами мяты.

Кощей, сняв капюшон, чинно поднял стаканчик, его кости мягко звякнули.

– Ну что ж… За случайную, но знаковую встречу в нейтральных, так сказать, водах! – провозгласил он.

– За прогресс и новые технологии, которые должны поддерживать старые заклинания! – Добавила Василиса, глаза блеснули в холодном свете ламп.

– И просто за хорошую, крепкую выпивку в достойной компании! – Рявкнул Леший, чокаясь с Водяным, который прихлёбывал свой стакан с видом истинного ценителя.

Все выпили. мужчина, после секундного колебания, последовал их примеру. Напиток обжёг горло глубоким, травяным теплом, которое разлилось по телу, смывая остатки стресса и недоверия.

– За то, чтобы списки не терялись, – вдруг тихо и нерешительно предложил тост Илларион, поднимая свой стаканчик во второй раз.

– О, это мудро! – одобрительно кивнула Баба-Яга. – За списки!

Выпили ещё. И ещё. Разговор становился всё более оживлённым и бестолковым. Леший и Водяной вспоминали, как однажды устроили потоп в прачечной самообслуживания, пытаясь постирать Водяному его тину. Кощей жаловался на инфляцию в мире сокровищ. Василиса спорила с Горынычем о преимуществах облачных хранилищ для магических артефактов.

Илларион сидел, прислушивался и потихоньку понимал, что эта безумная ночь, самая странная в его жизни, стала для него невероятно важной. Он сидел с ней за одним столом со Сказкой. Пил. Смеялся. Жаловался на цены.

Мужчина даже не заметил, как сквозь высокие витринные окна гипермаркета прокрались первые, совсем ещё слабые признаки рассвета, бледно-серая полоска на востоке. Часы над кассами показывали 4:47.

Сказка, а точнее сказочные персонажи, набравшие провизии и слегка захмелевшие, начинали поглядывать на выход. Пора было прощаться с нейтральной территорией, освещённой люминесцентными лампами. Но сначала предстояло самое сложное касса.

На посошок.

Когда вечеринка в «Уголке для покупателей» окончательно перешла из фазы оживлённых разговоров в фазу дружеского и бестолкового бормотания, а бутылки опустели, кроме одной, которую Кощей, несмотря на все уговоры, упрямо припрятал «на самый чёрный день, потому что он чернее, чем ты думаешь», стало ясно, что пора расходиться.

Увидев процессию, кассирша, молодая девушка с лицом, выражавшим полную профессиональную апатию даже при виде такой экстравагантной группы покупателей, да ещё и в пять утра, лишь на мгновение приподняла бровь. Видимо, для ночных смен в гипермаркете за МКАДом готовили отдельный персонал. Она привычным движением запустила ленту и начала сканировать товары.

Первой подкатила тележку Баба-Яга. Пока кассирша пробивала упаковки с полуфабрикатами, Яга вдруг оживилась.

– А у вас тут акция на майонез «Провансаль»! Вижу, вижу стикер! Дайте-ка две, нет, три банки!

– Акция действует только при покупке от пяти банок, – монотонно ответила кассирша.

– Ну вот, всегда так! – фыркнула Яга, но всё же сунула в тележку ещё две банки.

Кощей, ожидая своей очереди, изучал чек Яги, сверяя цены с крошечными цифрами в своём свёртке.

– У тебя по сметане переплата, – заявил он. – В соседней сети на три копейки дешевле.

– Да отстань ты со своими копейками! – огрызнулась Яга. – Мне до той сети лететь через три болота! Бензин, то есть, помело дороже выйдет!

Когда подошла очередь Иллариона, он выложил на ленту свои скромные покупки. Кассирша пробила молоко, гречку, масло, тушёнку… И тут Кощей, стоявший рядом и казавшийся слегка под шаффе, видимо, травяной настой Кикиморы давал о себе знать, сделал широкий жест, которого от него не ожидал никто.

– Стоп! – провозгласил он обращаясь к кассирше. – Его чек дорогуша запиши на мой счёт.

Илларион попытался запротестовать: «Нет, что вы, я сам…», но Кощей лишь махнул костяной рукой.

– Молчи. Ты мне понравился. И вообще наших… э-э-э… лесах так принято. Считай, инвестиция в человечество. Мало ли, пригодишься.

Кассирша, не моргнув глазом, нажала какие-то кнопки на терминале. Чековая лента застрекотала, и из щели выползла узкая полоска бумаги. Кощей схватил, что-то пробормотал себе под нос и сунул чек в руку, ошеломлённому инженеру. Иллариону показалось, что он услышал слова «сапфир», «агат» и «курс обмена».

– На, держи. Сувенир. И доказательство, что не бредил.

Илларион взглянул на бумажку. Время: 5:17. Список покупок. И внизу, чёрным по белому: «ИТОГО К ОПЛАТЕ: 4 Сапфира, 32 Агата». У него перехватило дыхание. Этот чек, он чуть позже положит в бумажник и решит, что будет носить с собой как залог собственного здравомыслия.

Кощей с кассиршей выясняли детали оплаты «и курс обмена», процесс сопровождался ворчанием Кощея о «непрозрачности валютных операций» и полным безразличием кассирши, остальные принялись прощаться.

Илларион Семёнович, к этому времени чувствовавший себя не столько случайным свидетелем, сколько немного застрявшим, но своим в этой компании, начал обдумывать план как добраться домой и оправдания перед супругой. Мысль о машине, одиноко ждущей на парковке, показалась ему логичной, хоть и бредовой. Он сделал шаг в сторону выхода, но путь преградила, точнее, опустилась, словно шлагбаум, шея средней головы Горыныча.

– Эй, человечишко! Ты куда это собрался? – прохрипела она, и дыхнула на него облачком тёплого, травянистого пара. – За руль с такой-то рожей, это даже не коса на судьбу, это прямой билет в объятия инспекторов ГИБДД, с алкотестером и повесткой в суд.

Илларион замер. В голове действительно гудело, а ноги предательски подрагивали, будто он только что сошёл с трапа самолёта после долгого перелёта. Он попытался собрать остатки достоинства.

– Да я в порядке… Просто до дома доехать, я же аккуратно…

– Никаких «я же аккуратно»! – перебила его левая голова дракона, та, что смотрела на мир с философским прищуром. – Мы что, впервые видим человека «в порядке»? Тебя потом из отделения вытаскивать? Нам это ни к чему. У нас и без того дел гора. Нужно сейф Кощею монтировать, помело Яге на техобслуживание нести. А если вовремя отсюда не смотаемся, так ещё и Лешего с Водяным из вытрезвителя вызволять придётся. Ты же их видел и наверное догадываешься, эти двое начнут русалок призывать, грибы непотребные разводить, страждущих к спасению призывать…

Третья голова, самая молчаливая до этого момента, кивнула, будто собралась озвучивать непреложную истину.

– Мы бы тебя подкинули, но с нашими-то габаритами внутрь МКАДа вообще лучше не соваться. Там камеры, штрафы, пробки… У нас даже пропуск на въезд для крупногабаритного волшебного транспорта не оформлен. Бюрократия, понимаешь.

Аргументы были железобетонными, особенно последний, про бюрократию. Илларион сдался, почесав затылок.

– И что теперь делать? – спросил он. – Пешком далеко, а машина…

– Такси! – хором, с идеальной синхронностью провозгласили все три головы, словно это было самое очевидное и гениальное решение в мире.

Илларион потянулся за телефоном и обнаружил, что устройство, верный спутник его упорядоченной жизни, предательски разрядился. Экран был чёрным и безмолвным. Он беспомощно потряс им в воздухе.

Василиса Премудрая, наблюдая за его метаниями, с лёгкой улыбкой достала из своей необъятной сумочки нечто, напоминающее гибрид хрустального шара, старинной компактной тарелки и старого дискового телефона. Предмет светился мягким серебристым сиянием.

– Держи, – сказала она, протягивая аппарат. – Мой «Skazka-Communicator 3.0». Антенна ловит даже межмировую связь. Должен помочь.

Илларион с благодарностью взял устройство. Интерфейс был интуитивно понятен, хоть и написан буквами, которые то ли дрожали, то ли были живыми. Через пару минут такси было вызвано и, согласно карте высветившейся на тарелочке, уже мчалось к гипермаркету.

Пока они ждали машину, компания, подгоняемая наступающим рассветом, решила провести Иллариона от касс к выходу.

Баба-Яга, поддавшись всеобщему веселью и лёгкому головокружению от выпитого, решила эффектно вылететь через автоматические двери. Она взгромоздилась на своё дымящееся помело, крикнула: «Пока-а-а!» и рванула с места.

Проблема была в том, что на такой скорости датчики движения дверей не успевали среагировать. Раздался глухой удар, и Яга вместе с помелом на мгновение прилипла к абсолютно чистой стеклянной перегородке, оставив на ней отчётливый, как в мультфильме, силуэт, нос, метла, летящие полы одежды.

Наступила тишина. Затем послышалось тихое шипение, и Яга медленно сползла по стеклу на пол.

– Вот тебе и прогресс, – простонала она.

– Автограф для магазина оставила, – невозмутимо заметил Водяной, помогая ей подняться. – Может, ещё номер телефона напишешь? Для отважных принцев.

– Да чтоб тебя… – начала Яга, но слова потонули в общем смехе.

В этот момент у входа замигал свет фар. Прибыло такси.

Прощание было тёплым и немного сумбурным.

– Не забудь угостить внучку йогуртом с живыми бактериями! – напомнила Василиса, поправляя на плече ремень своей сумочки-арсенала.

– И смотри, не простудись, человечишко! – прохрипел Горыныч, и все три его головы кивнули в такт. – С твоим-то иммунитетом…

– Если что звони! – крикнул Кощей, уже грузя свои покупки в необъёмную, судя по всему, тележку. – Ты у Васи номер «Сказкафона» взял?

Илларион машинально кивнул, сжимая в одной руке пакет с продуктами, а в другой чек. Сел в такси. Водитель, мужчина примерно его же возраста, с лицом, видавшим всякое, лишь бросил взгляд на толпу провожающих, машущих ему вслед с порога гипермаркета.

– Гуляли? – спросил он, трогаясь с места.

– Да как-то так… – смущённо пробормотал Илларион.

– Ничего, – философски заметил водитель, глядя в зеркало на удаляющиеся фигуры. – Жизнь она разная бывает. Порой и не поймёшь, где аниматоры в костюмах закончились и где настоящие чудеса начинаются.

Илларион откинулся на сиденье, глядя в окно на светлеющее небо. Мужчина был уставшим, слегка пьяным и абсолютно сбитым с толку. Но в кармане лежал чек, выписанный в сапфирах и агатах. А там, за МКАДом, улетали домой его новые, невероятные друзья. Только теперь он понял что не записал номер «Сказкафона».

Прежняя жизнь ждала его дома, уютная и предсказуемая. Вот только вписаться обратно теперь казалось задачей куда более сложной, чем пересчитать сокровища Кощея.

Домашняя реальность

Пока такси, тихо урча двигателем, увозило Иллариона в сторону спальных районов, сказочная компания на парковке начала готовиться к отлёту. Горыныч, недовольно ворча, разминал крылья, Баба-Яга проверяла, не отвалилось ли что от помела после встречи со стеклянной дверью, а Кощей уже подсчитывал в уме курс обмена сапфиров и агатов на следующую неделю, примеряясь к будующим покупкам. Они растворялись в предрассветной мгле, унося с собой остатки магии, хруст кукурузных палочек и лёгкий запах болотной настойки.

Дома Иллариона ждала реальность. Предсказуемая и надёжная, за которую он цеплялся всю жизнь.

Водитель такси с усталым, но добрым лицом, молча слушал обрывки бормотания пассажира на заднем сиденье. Илларион не рассказывал ему ничего он просто пытался упорядочить в голове хаос прошедшей ночи, временами что-то бормотав себе под нос: «…агаты… тридцать два… а помело-то дымит…»

– Загуляли, вижу, – наконец заметил водитель, свернув с ночной трассы в знакомые дворы. – Ничего, бывает. Утро вечера мудренее.

– Вы не поверите… – начал было Илларион, но остановился, встретившись взглядом с водителем в зеркале. Это был взгляд человека, который за долгие ночные смены перестал удивляться чему бы то ни было.

– Мне-то чего не верить, – пожал плечами шофёр. – Я в прошлом месяце бабушку с козой подвозил в три ночи. Говорит, на дачу спешит, молоко доить. Только коза, между прочим, в шапочке была. Вязаной. Так что верю всему. Жизнь она поразнообразнее любых сказок.

Это простое заявление стало для Иллариона чем-то вроде мостика обратно. Он кивнул, сунул руку в карман и нащупал там чек. Бумажка была слегка влажной от ладони. Но реальной.

Машина остановилась у знакомого подъезда. Илларион расплатился, взял пакеты и вышел. В утреннем воздухе чувствовалось прохладная, серая предрассветная сырость. Город ещё спал.

На лестничной клетке его ждала первая проверка на прочность. Из квартиры напротив, услышав шаги, вышла соседка Людмила Степановна, закутанная в клетчатый халат.

– Ой, Илларион Семёныч! – воскликнула она, окидывая его и пакеты оценивающим взглядом. – В такую рань? И из магазина? Да у вас же лицо… усталое очень. Всё в порядке?

Лицо действительно было усталым. Но не только, оно светилось изнутри непривычным спокойствием. Как у человека, который только что пережил землетрясение, но остался жив.

– Всё в порядке, Людмила Степановна, – ответил мужчина, непривычно мягко. – За продуктами ездил. Там, за МКАДом, акция на йогурт с бифидобактериями.

Соседка на секунду замерла, переваривая информацию. Поездка за МКАД в пять утра за йогуртом явно не вписывалась в её представление об Илларионе Семёновиче, человеке системы, расчёта и вечерних теленовостей.

– Ну… раз акция… – протянула она неуверенно. – Вы только осторожнее. Вам бы отдохнуть.

– Обязательно отдохну, – искренне пообещал Илларион и зашёл в свою квартиру.

Дверь закрылась, а он на секунду замер в прихожей, прислушиваясь к тишине. Пахло жареной картошкой приготовленной с вечера, геранью на подоконнике и стабильностью.

Из спальни донёсся шорох, потом шаги. На пороге появилась Антонина Петровна. Она стояла в своём тёплом халате, со скрещёнными на груди руками и с выражением лица, в котором смешались тревога, обида и усталость.

– Ну? – сказала она одним словом. В этом «ну» помещались все невысказанные вопросы прошедшей ночи.

Илларион поставил пакеты на стол. Молоко, гречка, масло, тушёнка. Всё по списку. Он вынул из кармана смятый листок в клетку и положил его сверху, как доказательство выполнения миссии.

– Тоня, – начал он. Голос дрогнул. – Ты не поверишь.

И начал рассказывать. Не придумывая, не сглаживая, не пытаясь звучать логично. Рассказал про футбольный матч, который затянулся. Про пустую ночную дорогу. Про Горыныча, недовольного разметкой. Про Кощея, высчитывавшего бонусы. Про Василису с её «Сказкафоном». Про застолье с болотным настоем. Про чек, где вместо рублей сапфиры и агаты.

Говорил минут десять, может, пятнадцать. Антонина Петровна слушала молча, не перебивая. Лицо сначала выражало недоумение, потом тревогу, потом что-то вроде жалости. Когда он закончил, на кухне повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов.

– Лорик, – наконец сказала она очень тихо. – Ты в порядке? Тебе плохо? Может, давление?

– Я никогда в жизни не чувствовал себя лучше, – ответил мужчина с искренней убеждённостью. – Я всё видел, Тоня. Я был там. Вот, глянь.

Он протянул ей чек.

Антонина Петровна взяла бумажку, нахмурилась. Даже не взглянула на список покупок, и не взглянула на строчки «ИТОГО К ОПЛАТЕ».

– Что это за филькина грамота? – Она посмотрела на мужа. В глазах не было жалости. Был холодный, практичный ужас. – Илларион. Гипермаркет работает с семи утра и да одиннадцати вечера. Круглосуточный режим закрыли пять лет назад во время КОВИДа.

– Но я же был там! – воскликнул Илларион, в голосе впервые прозвучала нотка отчаяния. – Я тебе говорю, там были все! Горыныч, Яга, Водяной… Они мне такси вызвали! Василиса дала «Сказкафон»!

– Какой «Сказкафон»? – спросила жена ледяным тоном.

Илларион сунул руку в карман. Карман был пуст. Он проверил другой. Третий. Ничего. Никакой бумажки с номером «Сказкафона». Только ключи, кошелёк и разряженный смартфон.

– Он… он был… Кажется… – пробормотал он.

Антонина Петровна вздохнула, как человек, который видит, как рушится что-то важное, но не в его силах это чинить. Подошла к стационарному телефону на стене, сняла трубку.

– Что ты делаешь? – спросил Илларион.

– Вызываю врача, – просто сказала она, набирая номер. – Алло? Да, ско… Да, нам нужна помощь. Муж… Муж вернулся домой в неадекватном состоянии. Говорит странные вещи. Да, адрес…

Илларион не сопротивлялся. Опустился на стул, уставившись на пакеты с продуктами. Молоко, гречка, масло, тушёнка. Всё по списку. Самый обычный набор. А в кармане чек, выбитый в неработающем магазине, с оплатой несуществующей валютой. Самый необычный клочок бумаги в этом мире.

Через двадцать минут приехала скорая. Молодой фельдшер с профессионально-сочувствующим лицом выслушал краткий пересказ Антонины Петровны, кивнул, потом спросил Иллариона.

– Вы понимаете, где находитесь? Какой сегодня день?

– Понимаю, – тихо ответил мужчина. – Сегодня суббота. Я Илларион Семёнович. Инженер-сметчик. Сегодня ночью пил болотный настой Кикиморы со Змеем Горынычем и обсуждал с ним парковочный этикет.

Фельдшер незаметно переглянулся с напарником.

Так Илларион Семёнович, оказался на «Канатчиковой даче», в психиатрической больнице, чьё неофициальное название давно стало притчей во языцах. Его определили в общую палату, прописали успокоительное и рекомендовали отдых. Диагноз в истории болезни звучал расплывчато: «Острое транзиторное психотическое расстройство на фоне переутомления».

Мужчина просто лежал на койке, уставившись в трещину на потолке, и иногда доставал из бумажника потёртый чек. Четыре сапфира. Тридцать два агата. 5:17.

Вокруг текла больничная жизнь. Сосед по палате, Пётр Иванович, постоянно просил рассказать «про дракона и магазин». Медсёстры перешёптывались, кивая в его сторону. Врачи делали умные лица и говорили о «синдроме навязчивых состояний».

Серые стены, пахнущие хлоркой и лекарствами, давили на сознание. Илларион Семёнович лежал на кровати, уставившись в потрескавшийся потолок. Сосед по палате, Пётр Иванович, в сотый раз просил рассказать историю про гипермаркет и сказочных персонажей.

– Илларион Семёныч, ну расскажите ещё разочек, – канючил Пётр Иванович, поправляя кислородный шланг. – А то я что-то подзабыл, кто там тележку катил.

Илларион вздохнул. Уже привык к тому, что его считают сумасшедшим. Привык к сочувственным взглядам медсестёр, к снисходительным улыбкам врачей. Его история никого не интересовала, ну кроме таких же пациентов, как он сам.

В палату заглянула молодая медсестра Катя и прервала их разговор.