Хранитель облаков

– Сан Саныч! – водитель и, по совместительству, охранник Валера зашел в комнату. – Зоя приготовила ужин и собирается домой. Погода то вон какая, подвезу ее до метро.

– Хорошо. Сейчас спущусь, сказал Ордынцев.

– И это… Сан Саныч, вы уж не ругайтесь сильно. Я дров вам сам наколол. Не могу смотреть, как вы, в таком возрасте, это делаете.

– Это ты что же думаешь, что я уже дряхлый старик, и не могу дрова наколоть?

Обиделся. С Валерой была договоренность, что дрова и любую мужскую работу на участке делает хозяин. Дача уже давно перестала быть дачей, и теперь рядом с крошечным деревянным домиком возвышался двухэтажный домина из красного кирпича. Лет пять назад провели газ, но генерал все равно предпочитал топить дровами. И в свои без малого семьдесят пять лет довольно лихо орудовал топором. После того, как погиб Саша, или, как его все называли, Сан Саныч младший, старик решил полностью переселиться из городской квартиры на дачу. Его всегда напрягали столичная суета и городской образ жизни. А здесь – простор и свежий воздух. Здесь он может спокойно работать без шума Садового Кольца за окном. А работать было над чем. Но сейчас нужно было собраться с мыслями, немного проветрить голову и съездить в хозяйственный магазин.

Пока на УАЗе прогревался двигатель, Сан Саныч лопатой чистил снег. Опасность он скорее не услышал, а почувствовал. Так бывает у людей, которые большую часть жизни рискуют жизнью. После десятилетий тренировок и спецопераций развилось шестое чувство. Когда-то давно, еще первый инструктор Сан Саныча по самбо, называл это не иначе, как интуиция воина. На закате карьеры, во время работы при генштабе, это чувство не исчезло. И даже скорее помогало ему выходить сухим из воды во время постоянных интриг и политических хитросплетений, которыми изобиловали «лихие девяностые». И сейчас он спиной почувствовал опасность. Резко обернувшись, он выставил черенок лопаты перед собой. Перед генералом стоял высокий и крепкий мужчина в раскрытой белой дутой куртке и балаклаве на все лицо. Правая рука держала пистолет. Незнакомец явно не ожидал молниеносной реакции и немного подался назад. В вот старший Ордынцев был не намерен терять драгоценные секунды. Однажды, в далеком 1985 году в Афганистане он уже оказывался в похожей ситуации. Только тогда пистолет был в другой руке. Черенок, направленный железной рукой, молниеносно впился в солнечное сплетение нападавшего. Тот инстинктивно согнулся, ловя ртом воздух. Падающий в снег пистолет поймала заботливая рука хозяина дома. Генерал быстро осмотрелся в поисках возможных сообщников незваного гостя, но на подмогу ему никто не спешил.

Глава 4

Глава 4

– Верховский, ты сейчас где? – спросил в телефон Сергей.

– Тянусь в пробке. Видел погоду? Вся Москва стоит.

Давыдов зажал телефон между плечом и щекой и утрамбовал документы в сейф. Сказав Софье Горской, что он доберется сам, новоиспеченный директор собрал в пластиковую папку часть документов, намереваясь взять их с собой. Положил папку в только что найденный темный полиэтиленовый пакет. Туда же отправился небольшой планшет, который он обнаружил между двумя огромными томами подшивок. После этого достал телефон и, немного поколебавшись, набрал номер друга.

– Андрей, я только что тебе скинул фото. Посмотри, пожалуйста.

После недолгой паузы журналист выдал чуть напряженным голосом:

– Серега, это то, о чем я думаю?

– Честно говоря, я сам крайне озадачен. Нужно встретиться.

– Слушай. Ты все еще любишь бильярд?

– Ох, уже сто лет не играл.

– Я сейчас скину адрес. Вызывай такси и езжай туда. Это как раз не очень далеко от твоей новой конторы.

Бильярдный клуб «Классик» оказался уютным и довольно просторным местом. Верховский сразу повел Сергея в самый конец зала, где располагался так называемый «кабинет» – отдельное помещение со своим санузлом, бильярдным столом и уютным уголком, где можно было перекусить и пообщаться.

– Поверь, Сергей! Это самое лучшее место для проведения любых переговоров. Здесь совершенно точно нет прослушки и очень лояльное руководство. С хозяином этого клуба мы очень давно знакомы.

– Здесь прослушки нет. А вот в моем новом кабинете скорее всего есть. Давай сразу к делу.

– Давай. Скажи, где ты нашел эти символы?

– На самом видном месте. На двери сейфового шкафа.

– То есть ты хочешь сказать, что наш старый друг на двери сейфа нарисовал два символа из секретного алфавита, который мы втроем придумали в далеком детстве, когда играли в шпионов?

– Именно эти же слова я произнес в своей голове, когда увидел это художество.

Андрей заказал официанту горячие бутерброды, холодной буженины и кофе. Когда официант ушел, Давыдов вытащил на столик папку и извлек из нее несколько листов исписанных разными символами.

– Так, а это ты где нашел? – спросил журналист.

– А это, дорогой друг, я обнаружил среди других бумаг в ящике стола Саши Ордынцева. Все написано этим самым нашим детским шифром! Конечно, я не помню, какой символ означает какую букву. Это нужно расшифровать. Но если ты помнишь, у нас были еще отдельные символы, которые обозначали те или иные ситуации. Например, те два символа, которые нарисованы на сейфе, означают можно прочитать, как «внимание, угрожает опасность». Кажется, так.

– Немного иначе. Насколько я помню, то первый символ с восклицательным знаком внутри, означает «внимание, здесь опасно». А второй, с человечком, поднявшим руку с палкой вверх, изображает конкретно то, что ему, Саше, что-то угрожает.

– Нам нужен исходный шифр. Но где его взять? Я как-то не предполагал, что спустя три десятка лет мне может понабиться расшифровать что-то, с использованием детской игры.

– Сергей, обрати внимание. Про наш детский шифр знали только мы трое. Значит, это послание предназначается нам с тобой.

– Меня больше волнует другое. – Давыдов начал загибать пальцы на левой руке. – Знает ли кто-то еще про этот шифр – это раз. Если Саша нарисовал эти символы на самом видном месте, то знал, что кто-то из нас окажется в этом кабинете и увидит их. Откуда он это знал, или почему предполагал. Это два. И если ему действительно угрожала опасность, то значит ДТП, в котором он погиб, может быть подстроено. И это – три.

Давыдов начал перебирать бумаги, рассматривая пляшущих человечков, видоизмененные руны и просто геометрические фигуры. Много лет назад трое друзей записывали этими символами детские «секретные» послания. Внезапно Андрей, который сидел напротив, подскочил и указал пальцем на обратную сторону листов.

– Сереж, посмотри! Это же листы из настенного перекидного календаря с видами Петербурга! У меня есть точно такой же. Я был в Питере прошлой весной и купил там этот календарь.

– И правда! Это Эрмитаж. Это Петропавловская крепость. И третий лист – Михайловский замок. В этом какой-то смысл? Нужно построить треугольник на карте и попробовать поиграться с линиями – сказал Сергей.

– Так. Дай мне пару минут. – Андрей достал из портфеля планшет и нашел карту Санкт-Петербурга. – Вот смотри. Если мы построим треугольник между этими достопримечательностями и проведем медианы, то местом их пересечения будет… Момент… Вот это место. Ну, как вариант.

Он показал Сергею треугольник на карте и точку пересечения медиан.

– Это Дворцовая набережная. Что это за дом?

– Приблизительно, Дворцовая набережная, дом двенадцать или четырнадцать. Ближе к их сопряжению.

Мужчины надолго замолчали. Это все нужно было осмыслить. Официант принес еду, и пауза автоматически заполнилась поздним ужином. Когда с бужениной было покончено, друзья вернулись к разговору.

– Ну и что ты обо всем этом думаешь? – спросил Верховский.

– Прежде всего, мне кажется, что нужно расшифровать текст. Если Саша им пользовался, то у него исходник должен где-то быть. В кабинете я не нашел. Возможно, что-то есть дома у Ордынцевых.

– Согласен. Нужно ехать к Лене. К старику из-за снега мы сегодня точно не поедем, а вот отчий дом навестим.

– А по поводу Питера – это может оказаться ложным следом. Но все равно проверить нужно. В моей практике и не такое бывало, – сказал Давыдов и извлек из папки еще один лист формата А4. – И вот хочу тебе еще кое-что показать. Это фотокопия фрагмента той самой книги Oculos Dei Templaris. Здесь какой-то вообще непонятный для меня шифр. Я понимаю, ты не хотел касаться этой темы, но все же.

– Ну, Давыдов, ты даешь! Ладно, давай сюда.

Андрей несколько минут разглядывал документ и потом сказал:

– Давай договоримся так. Оставь мне на несколько дней этот листик, я помозгую. Покручу его туда-сюда. Если что-то получится, я тебе сразу скажу.

Снегопад не прекращался. Повернув на улицу Новый Арбат, друзья встряли в очередной затор. Сергей воспользовался этим, чтобы немного рассказать Верховскому о том, что сегодня узнал о работе Ордынцева. Андрей же, вливаясь в поток машин на Гоголевском бульваре, вдруг спросил:

– А что тебе известно о смерти Саши?

– Хм… Ну, насколько я помню, он ехал на арендованной машине, не справился с управлением и разбился. Вроде как был пьян. Но я не очень-то верю, что это было именно так. Орынцев не пил уже много лет, занимался спортом.

– А мне его сестра рассказала еще кое-что. В то время, когда это случилось, он вообще должен был находиться в самолете и лететь в Тайланд. Более того, в последнее время он вообще не ездил за рулем сам. У него был водитель с машиной от его конторы. Кроме этого, Александр постоянно что-то читал или набирал какой-то текст на компьютере. Не хотел тратить время впустую в дороге. Даже в свои редкие выходные вызывал водителя или ехал на такси. А тут вдруг он, во-первых, не полетел на отдых, во-вторых употребил алкоголь в изрядном количестве, а в-третьих неожиданно взял машину каршеринга, поехал неизвестно зачем куда-то за город и не справился с управлением как раз в том месте, где нет ни одной камеры наблюдения и на таком участке дороги, на котором не справиться с управлением было ну очень трудно. В сухую погоду, без тумана, каких-либо осадков и в светлое время суток!

Сергей неожиданно спохватился и достал планшет, который он захватил из офиса.

– У тебя есть зарядка в машине? На его рабочем компьютере я не нашел ничего интересно. Даже если что-то и было, его явно почистили. А вот это я нашел спрятанным в куче бумаг.

Через несколько минут, включив «аварийку», они остановились у обочины. Нужный файл они нашли практически сразу. Распечатав его в ближайшем копи-центре, было решено ехать домой к Верховскому. Потратив около часа на расшифровку, был получен текст, сильно заставивший задуматься обоих.

«Я знал, что вы справитесь. Есть место, про которое знаем только мы втроем. Там ключ, который открывает нужную дверь. Яков Вилимович поможет. Никому не верьте. Книгу нужно уничтожить»

Друзья переглянулись.

– Вечер перестает быть томным. Место, которое знаем только мы? Сереж, какие есть места, связанные с нами троими? – озадачено спросил журналист.

– В Москву мы переехали в разное время, а я потом вообще вернулся в Воронеж. То есть это не в Москве. Где мы последний раз встречались все вместе? Ну, это было в ресторане, не подходит. А что знаем только мы?

Верховский озадачено потер подбородок и произнес:

– А где мы, например, изобретали этот шифр в детсве?

– Ну, каждый у себя дома, потом мы встречались… Не может быть!

– Может. У деда в кузнице! А кто такой Яков Вилимович?

– Знаешь, дружище, я готов поспорить, что я знаю кто это. Это Яков Вилимович Брюс. Сподвижник Петра, чернокнижник и алхимик. Когда мы с Сашей последний раз общались, он мне рассказывал про подземелья Сухаревой башни и еще акцентировал мое внимание на том, что именно там и проводил свои опыты этот со всех сторон интересный деятель.

– Хм, что-то такое и я помню. Он мне рассказывал про снос Сухаревой башни и про Брюса, кажется, тоже. – Андрей немного помолчал, что-то обдумывая, потом повернулся к Давыдову и заявил, что берет два билета до Воронежа.

– А что думаешь по поводу Петербурга? Ложный след? – спросил Сергей.

– Вот уж не знаю. Сашка наш, как я погляжу, был тот еще затейник.

– Билеты бери, но на завтра на вторую половину дня. Мне с утра нужно кое-что сделать в конторе.

– Отлично, Сереж. Тогда оставайся у меня, учитывая поздний час.

– О, нет. Мне нужно переодеться, да и от гостиницы до офиса значительно ближе, учитывая московские расстояния. Сейчас я вызову такси. Но перед этим у меня будет к тебе одна небольшая просьба. Есть одно мероприятие, которое я бы хотел провернуть прямо завтра с утра.

Глава 5

Глава 5

Милес начал немного приходить в сознание. Пока не открывая глаза, попробовал пошевелить руками. Связаны. Ноги тоже. Никогда еще он не оказывался в подобном положении. Еще в его прошлой жизни, когда Милес был Иваном Степановичем Зорейко, старшим лейтенантом полиции, он сам достиг определенного уровня мастерства в связывании других людей. И теперь, едва пошевелив конечностями, Милес сразу оценил ситуацию. Связали профессионально. Шевеление отозвалось острой болью в груди. Его замутило, очень захотелось вырвать. Открыв глаза, он увидел перед собой седого жилистого старика в тельняшке и спортивных штанах. В голове мелькнула мысль, что этот человек очень похож на Патера, на Отца. Которого он, Милес, видел всего лишь раз в жизни. Именно благодаря Патеру он выжил в этом мире и стал тем, кем стал.

Много лет назад, когда Зорейко с позором выгнали из уголовного розыска за многократные превышение полномочий, поборы и банальный рэкет, впереди был только один конец. Если бы Патер на встретился на пути Ивана, то того добила бы водка и чувство глубокого, несмываемого позора. Ведь помимо всего прочего, Зорейко знал то, чего не знали другие. Из-за его оплошности и глупости погиб непосредственный начальник Милеса – майор Пархомов. Иван не любил вспоминать эту историю. Тогда он даже хотел застрелиться. Изрядно накатив для храбрости, он сидел на лавочке у могилы. Но когда холодное дуло пистолета уже коснулось его виска, неожиданно рядом возник высокий седой мужчина с какой-то странной тростью и сказал ему тихим уверенным голосом:

– Ты так не очистишься. Идем со мной. Я дам тебе возможность очиститься и служить.

Уже через неделю он прошел обряд очищения и первую инициацию. Это событие навсегда врезалось в память. С начала его долго куда-то везли с закрытыми глазами. Затем, после того, как его проводники несколько минут спускались по лестнице, Ивана ввели в какое-то помещение. Кто-то новый взял его за руку и медленно повел дальше, рассказывая о пути к свету, давая наставления. Пройдя шагов тридцать или немного больше, его проводник приказал опуститься на колени. Его головы коснулся холодный металл и твердый голос произнес:

– Ты умираешь для мира неверия, чтобы родиться для света Митры!

Неофит, слегка помедлив, ответил:

– Я отрекаюсь от тьмы и следую за Солнцем».

Дальше Ивана облили теплой, приятно пахнущей благовониями, чуть солоноватой на вкус водой. Как уже знал посвящаемый, вода символизировала смывание прежней жизни и подготовку к новому рождению. Голос произнес:

– Носи этот знак тайно и с честью. Теперь ты Ворон и наш брат. Ворон – это посредник между мирами. На этой ступени посвящения ты еще не обладаешь всей мудростью, но ты уже начал путь к свету. Тебе помогут на этом пути старшие братья. Ты будешь служить Митре, Свету и людям.

С этими словами на его шею что-то повесели и развязали глаза. Помещение где он находился, было похоже на пещеру. У дальней стены неофит увидел символический алтарь, а на стене было огромное изображение юноши, убивающего быка. У алтаря стояли несколько мужчин в пурпурных плащах. У одного из них, который был с ритуальным мечом в руках, лицо было закрыто маской. Далее человек в маске медленно и торжественно зажег семь светильников по числу степеней посвящения и рассказал о каждой из них. Это были Ворон, Жених, Воин, Лев, Перс, Посланник Солнца и Отец (Патер). Ему рассказали и о барельефе тавроктонии, поведав о Митре и некоторых эзотерических аспектах культа. После этого, каждый из мужчин в пурпурных одеждах подошли к Ивану и по очереди обняли его со словами: «Ты – наш брат и Митра защищает тебя!». На шее красовался амулет с изображением ворона.

В конце церемонии человек в маске сказал:

– Внутри нашего братства мы называем друг друга по названиям степеней посвящения. Я – Перс, а ты Ворон. Кроме того, ты выберешь себе еще одно имя, которым тебя будут называть братья на людях, чтобы не раскрыть твою степень.

После этого его куда-то долго везли. Потом было несколько месяцев суровых и разносторонних тренировок, которыми руководил угрюмый, но очень профессиональный наставник, которого все называли Лев. Это все напоминало обучение в какой-то спецшколе. Кроме Ивана в ней было двадцать два ученика. Все они были на одной ступени Ворона. Помимо изучения боевых искусств и стрельбы из самого разнообразного оружия, к ним приезжали преподаватели нескольких языков в том числе латыни. Так же их обучали верховой езде, этикету, психологии и основам гипноза. Но особенно новоиспеченному Ворону нравились занятия по истории и религиоведению.

После года такой учебки он стал совершенно другим человеком. Даже переехать обратно в свою квартиру было несколько дискомфортно. Иван привык. Ему не хватало ежедневных тренировок и ночных пробежек по лесу. Через несколько лет он достиг уже третьей ступени посвящения. Зорейко стал Воином. К его уже развитым и весьма разносторонним способностям добавилось умение управлять своей энергией и сознанием.

Но именно сегодня, в этот по-зимнему холодный ноябрьский день, во время выполнения очень важного задания, все его знания дали сбой. Первый раз за все эти годы. Милес – этим именем его называли между братьями – испытал отчаяние, когда понял, какую ошибку он совершил, недооценив старого генерала. И сейчас, сидя связанным по рукам и ногам на диванчике кухонного гарнитура, он попытался взять себя в руки и попытаться найти выход из этой ситуации.

Ордынцев старший, увидев, что незваный гость пришел в себя, стянул закрывавшую лицо балаклаву. Его взору открылась блондинистая шевелюра, серы глаза, над которыми возвышались мощные надбровные дуги и крупный нос с горбинкой. Старик положил на стол пистолет ТТ, который отобрал у нападавшего и тихо спросил:

– Кто такой? За что убить меня хотел? Кто послал?

– Я пришел не убить. Пришел спасти.

– И поэтому навел пистолет на меня? – генерал нахмурился.

Между тем Милос спокойно ответил.

– Это скорее от неожиданности. Обернулись вы больно резко. Хотел попросить вас зайти в дом и поговорить. Не был уверен, что вы так просто захотите, поэтому пистолет держал в руках. Чтобы, так сказать, повысить вероятность начала дискуссии. Ждал, пока ваши уедут, чтобы все это осталось в тайне. Я говорю правду. Речь идет о вашем сыне и о том, над чем он работал.

– Та-а-а-а-к, – протянул Ордынцев, – ну ка давай рассказывай. И от того, что ты мне сейчас расскажешь, будет зависеть, где ты сегодня будешь ночевать. В изоляторе Лефортово или домой поедешь.

– Для начала, Александр Александрович, удар у вас – что надо.

– Это я знаю, давай дальше.

– Меня послали ваши друзья. Поверьте, у вас они есть. Вернее, не столько ваши, сколько вашего сына. Вы же получили недавно два письма?

Старик вздрогнул.

– Получил. Дальше.

Незнакомец продолжил:

– Вы поняли от кого эти послания? Вижу, что поняли. Там были инструкции что и как нужно делать. Но вы не последовали этим инструкциям. Чем поставили под угрозу жизни многих человек, в том числе вашу. После этого, вы сделали то, чего совсем не надо было делать. Вы начали не просто собирать информацию и исследовать добытые вами документы. Благодаря вам очень много информации утекло за границу. Вы за несколько месяцев разворошили осиное гнездо.

В этот момент с улицы послышались звуки подъезжающих автомобилей. Милос с беспокойством посмотрел в приоткрытое окно и сказал:

– А вот и та самая угроза, о которой я говорил. Развяжите меня скорее! Не медлите!

Ордынцев не медлил. Старик быстрыми движениями острого ножа-финки освободил своего пленника. Разминая затекшие конечности, Милес взял со стола свой ТТ. Однако, было уже поздно. Автоматная очередь прошила кухонное окно. Генерал как-то неестественно развернулся и тяжело рухнул на пол. По тельняшке расползались красные пятна.

Нападавших было двое. Милес закрыл глаза, и, как его учили, на несколько мгновений соединился с пространством вокруг. Один убийца шел к разбитому окну, второй в этот момент входил в дом. Два выстрела прозвучали с разницей в доли секунды. Стекло осыпалось, впустив холодный воздух и хоровод снежинок.

***

Прямо с утра Давыдову пришлось корректировать планы. Неожиданно позвонил Андрей и несколько нервным голосом сказал, что у него образовались срочные дела и в Воронеж Сергею придется ехать самому. Нельзя сказать, чтобы он расстроился, так как в последнее время привык работать один. Но за пару дней успеть все, что он наметил в одиночку было трудно. Взять с собой Софью пришло в голову неожиданно. Неожиданно для обоих. Сделав несколько звонков и предупредив Корвуда о поездке, он попросил девушку зайти.

Сегодня Горская сменила деловой стиль на джинсы и белый уютный свитер. Она поставила перед новым начальником стакан кофе из автомата, и, присаживаясь, возле себя поставила свой. А ведь она в точности угадала его желание. Он просто представил себе минут десять назад, что когда она зайдет, то принесет кофе.

– Как вы любите. Двойной без молока и без сахара.

– Ух ты! – искренне удивился Сергей. – Как вы угадали мое желание?

– Честно говоря, не знаю. Когда делала себе кофе, решила заодно взять и вам.

– Очевидно, у нас с вами какой-то ментальный контакт.

Сергей с удовольствием сделал несколько глотков. Стоило отдать должное, кофе здесь был превосходный. Тем более, что этот напиток он пил редко, предпочитая китайский чай. У него дома всегда было несколько сортов чая на все случаи жизни. Успокоится, расслабиться, собраться с мыслями или взбодриться. Но сейчас он хотел кофе. Крепкий, ароматный с полным и насыщенным вкусом. Такой получается, когда арабику смешивают с робустой. Давыдов чуть помедлил и, глядя прямо в глаза девушке, произнес:

– Софья, скажите, я могу вам доверять?

– Мне кажется, мы уже говорили об этом в прошлый раз. Я вам точно не враг.

– Отлично. В таком случае закажите нам два билета на поезд до Воронежа. Вы поедете со мной.

Говоря эту фразу, Сергей одновременно принимал решение. Очень трудное и волевое. Ему нужен был союзник и помощник. Размещать вакансию, проводить кучу собеседований не было времени, а человек, которому можно было бы поручить часть рутинной работы, требовался уже сейчас. К тому же, Софья, как никто другой, была в теме. А еще он начинал обращать внимание, что думает о ней намного чаще, чем ему хотелось бы.

Через несколько часов они уже ехали в такси на Казанский вокзал. Горская сперва хотела возразить, но почему-то в последний момент передумала. Ей был интересен этот необычный человек со смеющимися глазами и сильной харизмой. С ним было как-то… Уютно, что ли. Она не смогла бы себе ответить на вопрос, нравиться ли ей Давыдов, как мужчина. Но с Сергеем ей было интересно.

Софья прекрасно понимала, что нравиться мужчинам. Вокруг неё еще со школы и универа постоянно вился рой поклонников. Несколько раз даже возникали отношения, но все они заканчивались ничем. Все ухажеры были пустыми и скучными. Потрахаться, накидаться в баре или в клубешнике. Этим ограничивались интересы ее парней. Но девушке нужен был совсем иной формат отношений. Ей хотелось дышать полной грудью, путешествовать, открывать что-то новое, постигать тайны природы и погружаться в глубины истории.

Когда-то давно, еще будучи на втором курсе истфака, молодая студентка случайно, в качестве волонтера, попала на турнир по историческому фехтованию. И это был не просто турнир, это был целый фестиваль исторической реконструкции. С масштабными костюмированными представлениями, состязаниями в стрельбе из лука, боями на мечах и обучением разным средневековым ремеслам. Именно там она встретила своего, как ей тогда казалось, идеального мужчину. Высокий, широкоплечий гигант, отдыхая после поединка приметил стройную рыжеволосую девчонку, которая восхищенно пялилась на обтянутые кольчугой мощные бицепсы и потную густую рыжую шевелюру. Это был, в представлении юной барышни, воспитанной на рыцарских романах, предел ее мечтаний. И было же с кем сравнивать! Так что этот настоящий викинг, как в первую минуту после знакомства назвала его Софья, стал воплощением ее мечтаний. Два рыжих создания быстро сошлись и уже через пару месяцев девушка упорхнула из родительского дома на съемную квартиру к своему любимому. Общие увлечения сделали их отношения яркими и интересными. Но счастье продлилось недолго. Однажды Горская на час раньше вернулась с занятий и застала в объятьях бойфренда свою лучшую подругу.