Немец

– А ну, угомонились там! Мешаете слушать!

С утра следующего дня младший сержант Лемке был откомандирован в бригаду на две недели, поставлен на довольствие и к обеду уже сидел в Ленинской комнате с двумя другими писарями. Морпехи свысока поглядывали на «зелёного», но лезть на рожон не решались – тот выдавал красивые надписи.

Новоиспечённых комсомольцев оказалось немеряно, и как-то незаметно Юрис остался один. Тертышный выгнал остальных писарей. Работа спорилась: пачки заполненных бланков росли на краю стола, а туши и перьев было в полном достатке…

Майор Зуев

Я попрощался с Игорем и пошёл искать своего водителя. Тот уже разыскал земляка на кухне и с аппетитом уплетал чёрный хлеб с маслом, щедро посыпанный сахаром.

Мне пришлось прервать его очередной второй завтрак, и мы помчались в бригаду. Дорога заняла минут пятнадцать. Поблуждав между краснокирпичными пакгаузами, мы остановились перед дверью с табличкой «ШТАБ».

В коридоре эхом разносились голоса, у знамени стоял часовой с АКМСом29 и злым взглядом проводил меня с водителем, который был здесь как рыба в воде, – он возил комбрига30 почти два года. У одной из дверей толпилась группа морпехов, оживлённо о чём-то споря. Когда дверь открылась, я впервые увидел того самого необычного человека – младшего сержанта Юриса Лемке. Он склонился над столом, сосредоточенно работая пером. Рядом офицер с листом бумаги в руках проверял сложенные на столе стопки заполненных комсомольских билетов.

Я прошёл в комнату, не спуская глаз с Юриса и одновременно доставая из папки приказ об откомандировании младшего сержанта Лемке и рядового Поливанова в распоряжение ГШ ВС СССР. Протянул бумагу Тертышному. Пока он читал, я попытался установить мысленный контакт с Лемке, но ничего не получалось – младший сержант был полностью закрыт от моих потуг, и аура его оставалась для меня совершенно непроницаемой.

Тертышный кивнул в сторону Юриса и раздражённо бросил:

– Вот, пожалуйста, ваш младший сержант.

Я сделал шаг к столу, протянул руку:

– Военный билет.

Юрис молча достал документ из нагрудного кармана и подал мне.

– Лемке… Значит, из немцев?

– Так точно, товарищ майор, только я русский.

– Ну да, ну да… А родной язык латышский? – не отставал я.

– Так точно, товарищ майор. – ответил Юрис.

– Понятно, – протянул я. – Я – майор Зуев. С настоящего момента вы переводитесь в отдельный морской инженерный батальон в Приморске на должность заместителя командира транспортного взвода.

– Так точно, товарищ майор, – ответил Юрис.

Я холодно взглянул на него:

– Вопросы есть?

– Никак нет.

– Хорошо. Выйдите и ждите меня на улице. Там УАЗик бригады стоит, увидите.

Юрис взял шинель, откозырял офицерам и зашагал по бесконечно длинному и мрачному коридору…

В этот момент (если так можно сказать) Тертышный обратился ко мне:

– Вы меня, да и всю бригаду, без ножа режете, товарищ майор. Как теперь быть? Половина бригады с комсомольскими билетами, подписанными одной рукой, а другая половина – другой…

Я взял офицера под локоть и доверительно произнёс:

– Вот видите, вы совершенно правы. Это же вопрос секретности. И она только улучшается. Одна половина бригады – это одни люди, а вторая – совсем другие, хотя на самом деле те же самые.

Офицер на мгновение задумался, затем кивнул:

– Так точно. Мы так и рассчитывали, чтобы никто не догадался.

Морпех на тумбочке проводил Юриса злым взглядом и снова уныло уставился в синюю стену напротив. Вот почему дневальные и караульные первого поста в вооружённых силах всегда такие?

На улице у входа стоял УА З с брезентовым верхом и тихо молотил на холостых оборотах. Водила с лихо заломленным беретом терзал в огромных ладонях «Селгу»31, пытаясь найти что-то приятное слуху, но треск и рычание бедного транзистора слышны были и снаружи. Юрис запахнул шинель и подошёл к дверце водителя. Тот мельком покосился на Юриса и снова стал мучить продукцию радиозавода имени Попова32.

Юрис ждал.

– Тебе чего, «зеленый»?

– Я с вами еду. Но у вас первый цилиндр подтраивает чуток.

Водитель вылез из УАЗа, оказавшись на голову выше Юриса.

– Шо ти казав, «зеленый»?

Он расставил руки и медленно стал нависать над Юрисом как медведь над незадачливым охотником.

– Отставить! – крикнул я, выйдя из штаба и направляясь к машине. – Микола, возвращаемся в Калининград. Лемке, в машину.

УАЗ рванул в сторону КПП33.

Водитель комбрига без умолку болтал, я изредка поддакивал, а Юрис молча смотрел в окно.

Через полтора часа мы въехали на территорию стрелковой дивизии. В танковом полку, в одной из рот, проходил срочную службу рядовой Николай Поливанов – экстрасенс и, как впоследствии выяснилось, просто хороший парень. Для меня все были хорошими ребятами. Видя их ауры, я по мере сил старался что-то подправить, а московские дрязги с генералами и местные проблемы вообще не брал в голову. Вернее, я не считал эти события проблемными – всё решаемо, когда молод и полон сил.

Поблуждав по территории танкистов, УАЗик остановился у здания штаба. Я миновал очередной пост номер один и заглянул к дежурному по полку. Старлей, коренастый узбек, сначала дотошно изучал моё офицерское удостоверение, затем приказ, который я привёз, потом куда-то долго звонил, называя позывные то штаба дивизии, то округа. Так же долго держал трубку у левого уха, зажимая правое небольшой смуглой ладонью. Потом молча кивал головой, узил и без того глаза-щёлки и несколько раз произнёс: «Так точно». Я смотрел на него и думал, где может быть Поливанов. Оказалось, в карауле34, и быстро вытащить его оттуда будет непросто.

Рядовой Поливанов

С самого утра день выдался суматошным: утром – ремонт техники, вечером – в караул. Только заступил на пост второй раз, как затрезвонил телефон на столбе: вызывают. Снял трубку, а там начкар35 грозным голосом рявкнул, что меня забирают в Москву и сейчас он подойдёт и сменит меня на Гусева. Я задумался и попытался разглядеть, кто это так хочет видеть меня в столице. Но ничего про неё не увидел – только красную дорогу и какого-то не то немца, не то латыша, а вроде бы и русского… Незадача.

Из-за угла гаражей появилась святая троица: Бекмамбетов, Гусев и Охлопков. Бекмамбетов прищурился и зашипел:

– Ну всё, Поливанов, доигрался. Уже до Москвы дошло, как ты солдат лечишь. Теперь самого Ильича залечишь, шайтан.

Гусев сменил меня на посту, а Охлопков всё время водил стволом заряженного АКМа вокруг – подстраховывал как бы. Всю дорогу до караулки Бекмамбетов шипел и ругался – то по-русски, то на своих языках. Языков он знал с избытком: и узбекский, и фарси, и урду с казахским, не считая русского. Шёл бы в переводчики, а то танкист – «и танки наши быстры»…

В караулке сидел молодой майор-экстрасенс и улыбался, довольный и слегка поддатый. После сдачи оружия и магазинов я вышел на улицу и уселся в УАЗик позади водителя. Рядом сидел младший сержант с автомобильными петлицами36. Он протянул руку и произнёс:

– Юрис.

Я ответил:

– Коля.

Так мы и познакомились.

Зуев

Я забрал Поливанова и Лемке и отвёз их в бригаду, представить командиру «волкодавов» – подполковнику (или капитану второго ранга) Арефьеву Юрию Ивановичу, который командовал сводным отрядом из морпехов и недавно приданных им кубинцев с ангольцами.

Арефьев сразу забраковал обоих новичков «зелёных» – слишком уж они выделялись своей худобой и зелёной формой. Когда он сказал, что ему не нужны дополнительные проблемы в этой, скажем так, жаркой командировке, я возразил:

– Они вас всех вытащат из любой передряги, если что. А зарекаться не стоит – вон даже сам Жорик (а это ни много ни мало сам будущий президент Анголы) волнуется, а он там родился… Лемке тебе любой механизм починит – будет как новый. Поливанов поможет при болезнях и ранениях.

Но Юрий Иванович был непреклонен: не нужны ему салаги в отряде, и всё. Тогда я спросил:

– Хорошо, а сколько вы, Юрий Иванович, потеряли людей в Мозамбике? А в Конго в прошлом ноябре? Кто потом в кабинете у Петраченко сопли размазывал? И как умудрился после этого всего ещё и капдва получить?

Арефьев сразу заткнулся.

Группу перебросили в Приморск, в отдельный морской инженерный батальон, на базу ремонта артвооружения. Всё здесь было чужим и незнакомым, и морпехи бродили по территории, словно только что призвались.

Знакомая картина: одному из «волкодавов» не понравился взгляд Поливанова, и он решил проучить «зелёного» и показать ему, как надо себя вести со старослужащами37, да ещё и с морской пехотой – гвардейцами и, по совместительству, «диверсантами-энтузиастами»… Он схватил Колю за грудки и начал валить на пол.

Лемке вежливо попросил «волкодава» исчезнуть, а когда тот замахал ногами и руками, Юрис просто слегка надавил дистанционно на затвор мочевого пузыря обидчика… Тот моментально обмочился (чувство юмора у Иерарха Параллели иногда зашкаливает)…

На время инструктажа членов группы переодели в чёрные комбезы без знаков отличия и поставили на довольствие почему-то в комендатуре Калининграда. Но инструктаж сорвался, и явно не по моей вине.

Через час после ужина дежурный подбежал ко мне с докладом: в Балтийске ЧП – корабль с морпехами влетел в мол у порта, есть погибшие. Комбриг срочно требует меня к себе. Не знаю почему, но я взял с собой и Поливанова, и Лемке.

Мы мчались по тёмной дороге в Балтийск. За рулём был Арефьев. По пути он сказал, что его подчинённый, старлей38 Фёдоров, был на том судне, – он должен был плыть в Лобито вместе со всеми.

– Что он там делал, на этом корыте? – спросил я.

– Обычная операция – ночная погрузка-разгрузка в темноте. Весь поход занимает не больше четырёх часов. Мы так каждую неделю в море выходим. Вот его взвод сегодня и вышел…

* * *

В штабе бригады нам сообщили, что пятьдесят шесть человек ранены и находятся в госпитале, а погибших всего двое – их тела лежали в морге.

УАЗик рванулся в сторону госпиталя.

Через пять минут мы вошли в полуподвальный коридор морга. У дверей сидел медик в белом халате. Увидев Арефьева, он поднялся и начал докладывать:

– Оба тела в главном зале. А жена… то есть вдова Фёдорова в коридоре, вон она сидит. А дети их, то есть Фёдоровы дети, бегают по всем палатам, а сейчас в пятой.

«Значит, лейтенант Фёдоров погиб… Плохо дело», – подумал я.

Дверь пятой палаты распахнулась, и в коридор выскочила девочка лет четырёх, а за ней ещё одна, лет пяти-шести. Они с визгом пронеслись мимо и скрылись в другой палате, кажется, восьмой. Мне стало горько от того, что эти дети ничего не понимают про смерть и живут сиюминутным мгновением. Я попросил медика приструнить девчонок, одновременно направив на них свою энергию. Вдова Фёдорова молча сидела, ни на кого не обращая внимания и уставившись в одну точку.

Войдя в зал, я поздоровался со стоящими посередине помещения офицерами и задал вопрос:

– Фёдоров кто?

Медик откинул простыню с тела. Я замер от ужаса – у покойника практически не было головы.

– Это старший лейтенант Фёдоров?

– Так точно.

И здесь начинается та самая фантастика, которую ждут мои читатели. Если у тебя есть Иерарх Параллели, то какого чёрта…

Лемке вышел из-за моей спины, и в тот же миг все вокруг застыли. Казалось, время остановилось: ни дыхания, ни моргания, ни малейшего движения. Юрис подошёл к телу Фёдорова, внимательно посмотрел на него. Тело вдруг исчезло, а через мгновение появилось вновь, но уже с головой, без повреждений, синяков и переломов. Более того: теперь это был живой человек. Правда, всё так же неподвижный, без дыхания и моргания, но определённо живой.

То же самое Лемке проделал со вторым погибшим. Затем он снова встал за моей спиной, и время будто включилось вновь. Естественно, никто не помнил ничего о гибели Фёдорова и его морпеха. Ну а о том, как два голых мужика оказались на столах морга, тоже никто и не подумал…

Каптри Дураков носил свою фамилию с особым шиком. Пил он очень давно. Долго был просто старшим лейтенантом. Никак не мог получить более высокое звание. Своими погонами старлея он наводил тихий ужас на экипажи катеров, где он был капитаном, но ненадолго. Его успешно переводили в другое место, где он также сначала держался, а потом снова пил. Через какое-то время он перестал пить и пошёл в гору, добравшись до капитана третьего ранга.

В тот вечер каптри Дураков был в хорошем настроении: пара «мерзавчиков», выпитых во время разгрузки морпехов, держали его в состоянии «а нам всё равно…» Перед резким поворотом в залив Дураков взял управление судном в свои руки, но не рассчитал скорость и с ходу протаранил южный мол.

Хотя раненых в госпитале лечили, а над Дураковым был суд и его выгнали в конце концов с флота, корабль ушёл в утиль, а команда загремела в штрафбат на два года. Пятно на репутации Балтфлота осталось грязное и заметное.

Как же Юрис воскресил Фёдорова? Ну ребята, это же проще пареной репы: Лепке перенёсся в параллельное прошлое (он же параллельщик!) на пару секунд (если можно так сказать), снял там «копию» Фёдорова и перенёс её cюда взамен текущей. Абракадабра… Воскрешение произошло!

Ни о чём не подозревая, я со своей компанией отправился обратно в Приморск – теперь уже с живым Фёдоровым и остальными героями этого рассказа. На следующий день предстоял выход уже загруженного и готового к долгому плаванию судна…

Лобито

Странная выдалась поездка. Контрабандисты будто нарочно пытались провезти огромное количество грузов, но внезапно выяснилось, что таможни как таковой и нет.

За время плавания и Арефьев, и Фёдоров, а также пара «сундуков» постоянно меняли планы высадки. Лобито был основной целью, но туда могли и не пропустить. Тогда пришлось бы заходить в Конго, в устье одноименной реки, а оттуда уже пытаться добраться до точки передачи машин – Эунды, что в Юго-Западной Африке. Ещё один возможный путь лежал через Луанду, столицу Анголы. Там революционеров было больше, полно кубинцев, но пока ещё стояли и португальцы. Жорик выступал за этот вариант как самый безопасный. Вот только португальцы были непредсказуемы – в любой момент могли испортить настроение. А в Лобито их почти не осталось.

Вариант идти южнее Лобито никто даже не рассматривал – для разгрузки судна нужен был приличный порт, а таких на горизонте не наблюдалось. Да и в самой Юго-Западной Африке не было ни одного порта, свободного от УНИТА.

Команда представляла собой сборную солянку: вьетнамцы, кубинцы, русские, но ни, прости господи, пьянства, ни саботажа не наблюдалось.

Поливанов заглянул на пару дней вперёд и поделился с Лемке:

– Какой-то Урал сломается в порту. Может, починим сейчас, пока времени полно?

– Не получится, – ответил Юрис. – Машина в середине, контейнер не вскрыть без разгрузки. Подождём до Лобито, там вроде всё должно быть нормально.

Но нормально не было. Вообще всё было плохо. Очень плохо.

Около пяти часов болтались у пирса в порту, где даже кранов не было, – видимо, пассажирская зона. Потом буксир потащил «Героев Вьетнама» к другому пирсу. Там, пыхтя и надрываясь от непомерных усилий, буксир прижал пароход к брёвнам, и команда наконец открыла трюмы.

Разгрузившись, «диверсанты-энтузиасты» стали разбредаться между контейнерами, пытаясь определить, где чья машина. Таможни не было, пограничников или просто солдат они так и не увидели.

К Арефьеву подошёл капитан судна и что-то прошептал ему на ухо.

– Открывай товар, – крикнул Арефьев (и взмахнул рукой).

Лемке и Поливанов добрались до нужного контейнера.

– Не заведётся, в «пауке»39 трещина. Надо менять и на «галстуке»40 вытянуть сначала… И желательно в тенёк поставить, – доложил Лемке Арефьеву.

Капдва разозлился, повертел головой, потом подозвал Жорика и спросил:

– Сколько мы можем здесь торчать?

Жорик ответил:

– Что, русские, проблемы? Вообще не можем здесь быть – надо уходить немедленно. Португальцы могут появиться в любой момент.

– Хорошо, уходим. А со сломанным Уралом остаются Поливанов и Лемке. Потом догоните нас. Связь по рации. Выполнять!

Юрис подошёл к Уралу с запасным «пауком», прокладками и ящиком инструментов.

Все машины уже уехали, контейнеры загрузили обратно, и возле пирса суетились несколько человек – заправляли «Героев Вьетнама» соляркой и перегружали с грузовика на судно какие-то ящики.

Урал стоял в тени здания, похожего на склад.

Через полтора часа работа была закончена, и друзья медленно выбрались из порта.

Лемке слегка навёл отрешения на встречных – никто не обращал на них внимания. Поливанов бубнил в рацию, но ответа не было, и Коля бубнил всё громче и громче…

Фёдоров

Колонна двигалась по незнакомому городу. «Диверсанты-энтузиасты», набившись в кабины, крутили головами во все стороны, впитывая местный колорит этой прекрасной африканской страны. Хотя… так ли она прекрасна?

Выехав из города, Жорик (он ехал в головном УАЗе) остановил колонну и подошёл к Арефьеву:

– Сейчас мы на пустой дороге. Если будем ждать немца, опоздаем в Какулу. А до неё триста километров. Там нас ждут люди из СВАПО. С ними дальше – до Эунды. Это ещё пятьсот. Машины сдаём – и назад.

– Жора, это я знаю. Немца можно подождать в Какуле. А наши пускай на своей шкуре эту жару испытают… Хотя там же и река рядом – не сваримся, чай.

Жорик задумался, но согласился с Арефьевым и пошагал к своей машине.

Я наблюдал этот разговор из кабины УАЗа, замыкающего колонну. Расслышать всё не мог, но Жорик показался мне подозрительным: проходя мимо машин, он что-то кричал своим на совершенно непонятном языке – таком, которого раньше никто из нас не слышал.

Немного волновался за немца и второго «зелёного»… Но Арефьев знает, что делает.

Вся история началась через три часа. Колонна шла под пятьдесят километров в час, не растягиваясь и держа короткую дистанцию между машинами.

Я ехал замыкающим, отстал примерно на километр и время от времени смотрел назад через бинокль, надеясь увидеть немца на Урале. Вот почему мы всё больше и больше отставали, рассчитывая догнать грузовики позже… У одного из бензовозов что-то полетело, и он оставлен был Арефьевым в порту для ремонта. Но сзади было пусто.

Перед поездкой мы зарядили ДШК, автоматы и пистолеты. Водителя я тоже напряг – он держал АКМ под рукой, на коленях, и магазины были тоже рядом. Меня уже начало мутить от прямой дороги, от кустов и красной земли вокруг. Дорога была нудной и до невозможности скучной.

Хотя, пожалуй, нам стоило радоваться, что никому нет дела до колонны грузовиков. Кстати, БМ-21 были замаскированы под фургоны – единственное отличие заключалось в зеленейшей военной покраске кабин и самих фургонов. Было слишком явно видно, что это была военная колонна из северного (!) полушария.

Через некоторое время спереди застучали калаши, и колонна стала тормозить. Раздалось несколько взрывов гранат – стало ясно, что на нас напали.

Что говорил нам майор Зуев в Приморске? Правильно: предупреждал, что может быть и нападение по дороге, и нападение в Лобито, и нападение уже в самой Эунде или до неё. Лобито мы пережили, но сможем ли преодолеть дорогу? Это вопрос.

Водитель взглянул на меня:

– Что делаем? Назад или вперёд?

– Сейчас узнаем.

Я начал вызывать Арефьева. Сначала никто не отвечал, потом отозвался «сундук» со второй БМки:

– Негры напали. У них есть РПГ41, кажется, один. Арефьев ранен… Подождите, даю первого…

Я прижался к наушнику Р105-й42 так, что ухо заныло. Голос Арефьева прохрипел сквозь треск и шумы:

– Давай, лейтенант, спокойно. Это свои, ошиблись, я в порядке. А ты уходи назад, найди «зелёных» и жди нас в порту. Как понял, лейтенант?

– Всё понял, выполняю.

Я потёр покрасневшее ухо и сказал водителю:

– Давай назад, Толя…

Мы развернулись и понеслись обратно в порт Лоби-то. Конечно, я подозревал, что что-то пошло не так, как планировалось. Раз Арефьев не смог сказать всего, что хотел, по рации, значит, возможен вариант: либо наших взяли в плен, либо мы нарвались на совсем уж ненормальных революционеров.

Какую роль в этой стычке сыграл Жорик, я не знал тогда, да и сейчас не понимаю. Скорее всего, эти негры были из другой группы повстанцев, ничего не знавшие о БМ-21.

В Анголе разные племена вооружились против пока единственного врага – Португалии. И пока они действуют сообща. Но стоит португальцам уйти из страны, как начнётся настоящая борьба за власть. А в Юго-Западной Африке война идёт уже несколько лет, и конца там не видно.

Каким-то образом унитовцы узнали о трёх БМ-21 и решили забрать их. Или это были не унитовцы, а какие-то другие повстанцы, ничего не знающие о нашей миссии по доставке БМ-21 прямо в пасть врагу – в Юго-Западную Африку.

Борьба за победу началась с выстрела из РПГ-7 в сторону колонны машин. Предводитель группы повстанцев, или, как их сейчас (если можно так сказать) называют, воинов освободительного движения, решил просто проверить, как стреляет эта волшебная труба, и заодно напугать белых туристов. Страна-то моя и ничья более, и вам тут не рады. Но, получив в ответ залп из четырёх ПКМ-ов43, сразу сник и стал кричать, и очень громко, на всех местных языках, что, мол, ошибка, все свои и т. д. Жорик быстренько разобрался с грозным диктатором. Арефьеву перевязали рану на руке от отскочившего осколка, и мы сели выяснять, чем мы можем помочь вам, а вы нам.

Фёдоров и Лемке встретились в трёх часах езды от порта – просто на дороге. Решили снова связаться с Арефьевым и узнать точнее про неожиданную встречу с неизвестными неграми и со стрельбой. После получаса неудачных вызовов по рации они решили ехать не в порт, а навстречу любым возможным неприятностям.

Юрис знал, конечно, всё и про всех, а Фёдоров не знал ничего и не представлял, что там произошло. Ближе к вечеру машины подъехали к месту происшествия. Наш УРАЛ-375Д лежал на боку, перевёрнутый взрывом, кузов был пуст, на месте кабины была просто дыра. Кругом гильзы, пролитое масло, следы от шин и разный мусор. Четверо стояли и смотрели на завалившийся Урал, на дорогу, на красный песок, на садящееся солнце. Фёдоров сказал:

– Как-то надо переночевать. Может, здесь получится?

Его водитель, отошедший по нужде за ближайшие кусты, подбежал и доложил:

– Там… там несколько мёртвых. Негры и наших двое.

Фёдоров рванул мимо кустов и сразу же наткнулся на трупы. Они лежали за кустами – двое наших, белых, и четверо чёрных…

– Не понял, – протянул Фёдоров. – Кто же победил?

Все стояли и молча смотрели на мёртвых. Наконец Фёдоров скомандовал:

– Надо наших погрузить на Урал, а негров прикопать, а то звери раздерут. Начинайте, а я попробую ещё раз связаться с Арефьевым.

Ну и здесь снова включился Иерарх Лемке. Он просто всех затормозил, потом вышел в параллельную Вселенную, там снял этих двух наших и перенёс их в реал. Кстати, с оружием и рюкзаками. Ребята поднялись, передёрнули калаши и направили их на негров. Потом поняли, что негры то не живые, и обратились к Фёдорову, мол, как глубоко их прикопать надо. Фёдоров оторвался от 105-й и, взглянув на свежеоживших, пробормотал что-то вроде:

– Ну, хотя бы метр в глубину…

Поливанов вертел головой, переводя взгляд от Юриса на «диверсантов-энтузиастов», потом спросил Лемке:

– Что за дела? Они же были мёртвые, а сейчас живые!

Юра послал Поливанову минимальное понимание этого воскрешения, а потом успокоил всех по поводу настоящего времени (если можно так сказать) – никто ничему не удивляется, а двое оживших ничего не помнят о последних часах своей жизни и смерти.

Быстренько вырыли яму и покидали туда чёрных, потом засыпали. Поливанов ещё и крест сделал из толстых веток и воткнул его у края могилы. Как бы христиане или вуду?

– Неплохое начало, – пробормотал Фёдоров, отрываясь от рации. – Только толку никакого. Не связаться нам с ними… Наверное, негры победили…

Наломали веток, развели костерок и стали есть сух-паи, запивая водой из фляжек.

Потом Фёдоров выставил двоих на пост, а сам полез на крышу Урала и наверх, на цистерну44, чтобы снова вызывать Арефьева… Через час все угомонились и сквозь сон прислушивались к далёким рыкам, стонам и треску грома где-то очень и очень далеко.

Утром погрузились в обе машины и рванули по дороге дальше – искать себе на пятую точку больше приключений, весёлых и не особенно.

Рация ожила после обеда. Арефьев вызывал Фёдорова. Через пару минут Фёдоров приказал остановиться и собрал всех.