Сергей Тымнэттыкай.

Московский автономный округ, или На краю Чукотки. Город Менск (зборнік)



скачать книгу бесплатно

© С. Тымнэттыкай, 2015

© ИП А. Н. Янушкевич, 2015

© Распространение. ТОО «Электронная книгарня», 2016

Вместо предисловия: Как я встретился с писателем Тымнэттыкаем

С Сергеем Ивановичем Тымнэттыкаем мы познакомились осенью 2007 года, в Монреале. Я был там проездом, он – тоже. Хотя, надо признать, встречу мы запланировали заранее – ровно за два дня. Оба были заняты, оба путешествовали нечасто.

Я приехал из города Квебек, он – из Вашингтона. Я не был уверен, узнаю ли Сергея. На форумах он никогда не выкладывал фотографий, старался избегать личных деталей, псевдонимы выбирал неброские. Я даже сперва подумал: “Не агент ли ФСБ”? Но выяснилось, что Сергей Тымнэттыкай работает в Пентагоне, причём вполне официально. Нет, он не военный и не чиновник, а “специальный консультант”, но фактически стоит достаточно высоко.

Я сразу понял, что это он: приятный, уверенный человек среднего роста, в элегантном чёрном костюме, в светлом плаще. Рубашка – ослепительно белая, галстук завязан безукоризненно. Мне даже стало стыдно за мои потёртые джинсы, толстый шерстяной свитер и осеннюю куртку.

– Здравствуйте… – Сергей назвал меня по имени.

– Со мной можно на “ты”.

Это было на улице Сен-Дени, возле входа в метро Berri-UQ?M. Мы пошли в пивную “Trois brasseurs” и сели за столик. В те времена, там стояла бочка с фисташками: клиенты могли брать их сколько угодно, а скорлупки кидали прямо на пол. Не самая чистая пивная города, но зато самая гостеприимная.

Сергей заказал пинту безалкогольного пива, я – обычного. Началась беседа.

Про меня Сергей знал почти всё (“Читал твоё досье,” – признался он). Много рассказывал и о себе: про чукотское детство, про родителей – школьных учителей. Выяснилось, что мать Сергея – этническая белоруска. Волею судеб оказавшись на Чукотке, она перешла на чукотский язык и культуру, вышла замуж за уроженца этого края, но сына учила и белорусскому.

– Хотя говорю я по-белорусски очень плохо, – грустно признался Сергей. – Даже стыдно.

Дедом Сергея (хоть и “незаконным”) был белорусский поэт Юлі Таўбін. После одного из поэтических вечеров к нему подошла статная золотоволосая поклонница и, ничего не говоря, взяла за руку и повела за собой…Больше они не виделись, но мать Сергея – дочка поэта.

Сергей говорил со мной на французском – очень хорошем, немножко старомодном (“Никогда не жил во франкоязычной стране, – признался он. – Чукотка, Россия, потом – Штаты…Так что практики было мало. Немножко тебе завидую.”).

В девяностые годы Сергей покинул Родину и переселился в Россию, в Петербург. О питерском периоде он рассказывает в повести “Латъёл” (“Лисица”). К сожалению, текст ещё не переведен с чукотского.

– А как тебя занесло в Америку? – спросил я. Оказалось, в Штаты привела любовь.

– Моя жена – американка, – признался Сергей, – но она инуитского происхождения, с Аляски (инуитами в Северной Америке называют эскимосов).

С будущей супругой Сергей познакомился в Петербурге.

– А вырос я в мургин нутэнут, – говорит Тымнэттыкай.

И поясняет: по-чукотски словосочетание “мургин нутэнут” означает “родной край”. Как и многие представители интеллигенции моего поколения, рос на стихах Кымытваль и Вальгиргина, на повестях Рытхэу. Был даже членом подпольного националистического кружка…

Наконец мы заговорили о деле. Сергей собирался перевести свои повести на русский и просил порекомендовать хорошего переводчика. Порывшись в памяти, я назвал своего давнего знакомого, Ивана Генриховича Деникина. Профессор Московского Национально-Гуманитарного Университета, Иван Генрихович как нельзя лучше подходил для этой задачи.

Сергей поблагодарил и откланялся.

Евгений Лакинский, 2014 г.

Московский автономный округ, или на краю Чукотки

«Первое упоминание о чукчах в письменных источниках относится к 1641 в связи с тем, что в районе Колымы они напали на русских сборщиков ясака (подать пушниной, собираемая с аборигенов). Стоит обратить внимание, что это была агрессия со стороны чукчей.»

Русская Википедия


«А если бы тогда, в XVII веке, чукчи дошли до Москвы? Возможно ведь такое…

Роман Кравченко, Организация украинских националистов

1. Московский поезд

– А вот я ещё анекдот вспомнил, – донеслось снизу. – Приехал московит в Анадырь, поселился в гостинице. Ну ему, типа, говорят: как проголодаетесь, закажите обед по телефону. Ну день он из номера не выходит, ну два. Открывают двери…А он бегает вокруг телефона и кричит: “Телефона-телефона, а московит кушать хочет!”

Внизу заржали.

– А вот тоже. Приезжает московит из Анадыря, привёз с собой электрический чайник. Ему говорят: “Да у тебя ж в избе электричества нет!” А он: “Московит не дурак, московит розетку купил!”

Снова взрыв смеха.

Вынтэнэ стало противно. Она украдкой посмотрела на мужчин. Волосы у них светловатые, а глаза – округлые. Сами ведь помесь с туземцами! Кем были их предки? Волжскими болгарами? Или мордвинами? А может теми же несчастными московитами? Но эти считают себя чукчами.

Конечно же, чукчами! Гордыми повелителями, народом-духоносцем. Старшими братьями всех остальных – коряков, якутов, московитов…

Хотя какие они московитам братья?

Почему она, Вынтэнэ, не задирает носа? Ведь могла бы! А что, коренная анадырчанка, чистокровная чукча. И волосы у неё, между прочим, иссиня-чёрные. И глаза безупречно узкие. Прямо таки “высшая раса”. Хоть позируй для плакатов Чукотского национального единства…

– Купил московит растворимый кофе. Читает инструкцию: “Возьмите чайную ложку кофе… Сыплет кофе себе в рот. “Залейте кипятком…

Льёт себе в горло кипяток. “Перемешайте… Крутит животом. А потом жалуется: “Ох, и придумают же эти чукчи!”

– Гы-гы-гы! – отозвались попутчики.

Вынтэнэ вжалась в верхнюю полку. Хотелось сказать им что-нибудь резкое. Хотя зачем? Всё равно они не поймут. Где им знать, что до 1641 года московиты считались искусными воинами? Что их боялись не только соседние народы, но даже коряки и юкагиры? Да что там! Даже чукчам не сразу удалось их усмирить…

– Увидел московит-пастух машину. Подошёл, присмотрелся…Трогает покрышки и говорит: “Резина!” Трогает лобовое стекло – “Стиклё!”

Потрогал выхлопную трубу – “Самец!” Казалось, купе треснет от хохота. Все посмотрели в сторону Вынтэнэ – как баба отреагирует?

Вынтэнэ притворилась, что спит.

Больше всего она боялась, чтоб мужики не начали приставать. Их трое, а она – одна. Кто знает, что им взбредёт в голову. Но попутчики оказались вменяемыми. Рассказали ещё пару анекдотов и завалились спать.

В Казани они сошли. Вынтэнэ осталась в купе одна.

* * *

За Владимиром почувствовалась близость Московии. За окнами появились первые коровьи стада. Коровы паслись, словно обычные олени. Словно на картинках в детской книжке про Европу!

Впервые Вынтэнэ видела их в таком количестве. В анадырском зоопарке жило несколько коровьих пар – стареньких, облезлых и простуженных. Их было жалко. Не верилось, что эти убогие существа смогли бы выжить вне вольера…

Но вот же они, прямо за окном!

Вынтэнэ зачаровывали пейзажи крайней Чукотки. Все эти рощи экзотических деревьев, луга, покрытые невиданными цветами, неестественно тёплые реки…

Интересно, как выглядели эти места триста лет назад? Должно быть, непролазный лес. С волками, медведями, рысями…А среди берёз неслышно крались охотники-московиты. За спиной – примитивный мушкетик, а в руках – заточенная алебарда. Ею охотник надрезает кору и на землю проливается чистый, словно слеза, берёзовый сок. Московит припадает к разрезу ртом и пьёт.

Именно берёзовым соком восстанавливали московиты мужскую силу. “Где же я это читала?” – подумала Вынтэнэ. Кажется, в свидетельствах первопроходцев. Они ещё застали древние обычаи туземцев.

Страшно подумать, что сделали чукчи с этим первозданным краем! Леса вырублены под корень, реки загрязнены промышленными отходами…

А туземцы, былые хозяева этих мест? Согнаны и ассимилированы. Забыты традиции предков, забыты народные промыслы. Даже московский язык вытеснен из обихода – всюду слышен один лишь чукотский.

Иногда Вынтэнэ становится стыдно. Стыдно за страну, за соотечественников…Предки Вынтэнэ были воинами. Они лично участвовали в усмирении Москвы и Казани. Нападали на туземные стойбища, угоняли скот, убивали мужчин, насиловали женщин…Теперь об этом стараются забыть. В школьных учебниках пишут, будто Москва добровольно вошла в состав Чукотки. И дети верят. Ибо трудно представить, чтобы смешной неуклюжий московит – персонаж анекдотов – мог или захотел противостоять чукчам. Он ведь только и умеет, что повторять: “Моя знай, наш столица – Анадырь! Моя хотеть многа учиться, чтобы быть как чукча!”

В купе заглянула проводница.

– Мы уже подъезжаем, – сообщила она. – Через полчаса закрываю туалеты.

2. Город Москва

Москва разочаровала Вынтэнэ: после Анадыря с его сорокаэтажными ярангами, подвесными автодорогами, подземным поездом на Канчалан, городом её не назовёшь. Скорее, городок или даже посёлок. Население – тысяч десять, не больше.

Весь центр застроен панельными пятиэтажками. Посреди – бесформенная яранга местного совета – “парламента” Московского автономного округа. Чего в нём такого “автономного”, было неясно. Обычная административная единица, как десятки других.

Да и прохожие на вид мало отличались от жителей Тюмени или Читы.

Где, Вынтэнэ, тот сказочный город, который так часто тебе снился? Экзотический и шумный, с бревенчатыми избами…На улицах белобрысые круглоглазые детки водят “хороводы” и играют в “чехарду”. Женщины в “кокошниках” поют протяжные песни. А мужчины в “картузах” сидят на “завалинках” и играют на балалайках. Где та Москва, в которую ты верила? Её нет. А может, и не было никогда.

Перед Вынтэнэ – обычный районный центр. Ни больше и ни меньше. Хоть теперь же возвращайся назад!

На вокзале её встречали.

– Я – Кэленкеу, – представился мужчина лет сорока. – Поручили тебя встретить.

– Вынтэнэ, – сказала девушка.

– Знаю, знаю. Журналистка. Приехала про московитов писать. Нам в администрацию позвонили, предупредили…

Кэленкеу понёс чемодан к машине.

– Нам недалеко, – приговаривал он. – Могли б и пешком даже…

– Скажите, а где найти московитов? – спросила Вынтэнэ.

– Да где угодно! Тут, в городе, их тысячи три. Интервьюируй – не хочу!

– Я настоящих ищу, понимаете? Таких, чтоб в избах жили, пасли лошадей, по-московски говорили…

– Дикарей что ли? – удивился Кэленкеу. – Да таких теперь нет. Не осталось. Все в интернатах учились, все по-чукотски шпарят. На мотоциклах ездят, про лошадей забыли.

– Значит, я зря приехала?

– Ну почему же? У нас есть прекрасный народный ансамбль, “Валенки” называется. У них там и костюмы московские, и песни на местную музыку, и спектакли. Всё на чукотском, всё понятно. А ещё краеведческий музей…

– Вы меня не так поняли, – перебила Вынтэнэ.

– Я настоящих московитов ищу, не чукотизованных. Тех, что поют на московском наречии.

Кэленкеу пожал плечами.

– Ну, доченька, ежели тебе экзотика нужна – поезжай в деревню.

– Я Вам не дочка и прошу обращаться ко мне на “Вы”, – Вынтэнэ не любила фамильярности.

– Ох уж эти анадырцы, – проворчал себе под нос Кэленкеу.

Вынтэнэ сделала вид, что не расслышала. Иногородние не любят анадырцев, считают их снобами. Обычный комплекс нищего по отношению к обеспеченному. А чем, как не бедностью, гордиться немолодому мужчине из провинции?

– Приехали, – буркнул Кэленкеу. – Вот она, гостиница.

* * *

Гостиница “Москва” оказалась уютной. А для провинции даже “роскошной”. В каждом номере – отдельный душ и туалет. Кровати застелены аккуратно. Окна большие, со шторами. Если б ещё пейзаж за окнами заменить…

– У нас тут вчера иностранцы вселились, – по секрету сообщил швейцар.

Он говорил это так, будто иностранец – это что-то особенное. Таким тоном сообщают о приезде Президента или, как минимум, эстрадной звезды.

– Туристы? – спросила Вынтэнэ.

– Что Вы?! Учёные!

– У вас тут что, наука развита?

– Ну, развита не развита, для ихней науки тут самое место.

– Что же это за ихняя наука? – съязвила Вынтэнэ. Но швейцар не понял иронии.

– Этнография, – пояснил он. – Ездят по всему округу и московитов изучают. Они-то сами из Литвы, а для литвинов московиты – как для нас каряки.

– Литвины?

– Литвины. Мы ведь, знаете, на границе. Вон, за Ржевом уже и Литва.

3. Литвины

Литвинов было трое – двое мужчин и молодая женщина.

“Как-то мало для экспедиции,” – подумала Вынтэнэ.

Были они высокие – на голову выше среднего чукчи. Ну и, конечно же, светловолосые и голубоглазые – прямо как туземцы из детских книжек. Средний анадырец навряд ли отличил бы их от московитов или эрзанцев, о которых, впрочем, тоже ничего не знал.

Вынтэнэ подошла.

– Здравствуйте, – сказала она.

– Здравствуйте, – ответили ей. – Чем можем быть полезны госпоже?

– Вы этногрофы?

– Да, мы этнографы, – ответил один из мужчин.

– Из Менского университета мы приехали. Цель нашего пребывания на Чукотке – исследовать культуру и традиции малых коренных народов. В частности, мы работаем в научном проекте по изучению московитов.

Он говорил по-чукотски с сильным акцентом. Старательно подбирал слова – словно боялся ошибиться.

– Меня…зовут…Вынтэнэ, – нарочито медленно представилась девушка. – Я – журналистка, приехала…сюда…из…Анадыря.

– Я себя называю Уладзімер Радкевіч, – сказал мужчина. – Очень приятно мне заключить знакомство с Вами.

– Мне тоже очень приятно. Понимаете, я готовлю репортаж про московитов. Хотела встретить настоящих, нетронутых цивилизацией. А тут, в Москве, таких не осталось. Они тут все ассимилированы.

Литвины молчали.

– Возьмите меня, пожалуйста, с собой, в экспедицию, – попросила наконец Вынтэнэ.

– Вы, если понимаю правильно Вас, просите поехать с исследовательской группой нашей?

– Да, – сказала Вынтэнэ. – Возьмите меня, я вам не помешаю…

Литвины о чём-то заспорили на своём языке. Вынтэнэ ничего не понимала. Она чуствовала себя маленькой девочкой, вслушивающейся в разговоры взрослых.

В разговоре то и дело мелькало слово “кава”. Наконец, литвины сошлись во мнениях. Уладзімер выступил парламентёром.

– Мы в момент настоящий не ещё едем, – начал он. – Возможно случится, экспедиция наша что будет отложена. Однако, не мешает нам с Вами ничего произвести желательное знакомство. Мои товарищи, и я тоже, кофе отправляемся пить сейчас. Госпожа хочет если, к нам добро пожаловать присоединиться.

“Где они чукотский-то учили?” – раздражённо подумала Вынтэнэ. И тут же стало стыдно за такие мысли. “Я ничем не лучше шовинистов из Анадыря, – подумала она. – Люди приехали из-за границы, стараются говорить по-нашему…А я не то что литвинского не знаю, я даже эскимосский толком не освоила!”

– Да, конечно же, идёмте! – согласилась анадырка.

– Знакомиться желательно теперь уже, – сказал Уладзімер. – Это Хрысьціна Луцкевіч, аспирантка наша есть…

– Знакомство приятное, – сказала Хрысьціна.

– А вот доктор Вінцук Варонка, – продолжал Уладзімер.

– Приятно знакомиться очень с госпожой, – кивнул головой доктор Варонка. – А гэта – спадарыня Вынтэнэ з Анадыра, – произнёс Уладзімер на непонятном языке. Вінцук и Хрысьціна улыбнулись.

* * *

Общение получилось странноватым. Вынтэнэ не знала литвинского, литвины плохо владели чукотским. Говорили они медленно и со страшным акцентом. Фразы получались экзотические, малопонятные. То и дело, собеседники переходили на своё наречие. Разговор прерывался долгими паузами.

Вынтэнэ показалось, что Хрысьціна і Вінцук её разглядывают. Словно оценивают. То и дело эти двое обменивались взглядами и едва заметными улыбками. Уладзімер, казалось, не замечал этой “беседы”. Из всех троих говорил в основном он.

– Среди Москвы окрестностей много памятников есть эпохи былой, – рассказывал он Вынтэнэ. – Очень интересные среди них находятся. Если вспомнить, например, Кремль.

– Что-что вспомнить? – переспросила Вынтэнэ.

– Кремль.

– Что это такое?

– Есть Кремль древняя московитская…фартэцыя. Як сказаць “фартэцыя” па-чукоцку? – спросил Уладзімер у товарищей.

– Крепость, – перевёл Вінцук. – Говорит Уладзь, Кремль московская крепость древняя, рядом находится совершенно. Мы завтра в это направление намереваемся идти исследований для.

– А разве у московитов были крепости? – удивилась Вынтэнэ. – Я читала, что они жили в избах.

– Изба – крестьянина-московита обиталище есть, – пояснил Уладзімер. – Московит-обеспеченный жил в “палатах”, так сказать. Крепость защитой была для того и для этого.

– Я почему-то думала, что московиты были примитивным народом. Ну, до прихода чукчей.

Собеседники переглянулись. – Чукоцкі нацыяналізм, – вздохнула Хрысьціна. Вынтэнэ поняла, что сказала что-то не то. – Скуль ёй ведаць гісторыю? – сказал Уладзімер. Он обратился к анадырке:

– Московитов цивилизация развита чрезвычайно была. Среди этого края народов московиты славились как отважные воины. Было у них и оружия производство налаженное. Металл, порох, огнестрельное оружие вырабатывали они. Московские князья-цари разбили Ханство-Казань и Ханство-Астрахань. Часто набеги делали также на Литву и на Русь-Киев. В 1514 захватили литвинский город Смаленск они даже, и держали сто лет почти. Чукчи когда пришли, Москва-город имел жителей 200 тысяч.

– 200 тысяч? – не поверила Вынтэнэ.

– Раскопок данные подтверждение дают такой цифры. После многие умерли из-за болезней, которые чукчи принесли. Кроме этого в рабство угнали многих. Но крепость-Кремль сохранилась до времени этого, теперь. Очень разрушена, однако находится.

– Почему же там не устроили музей? – спросила Вынтэнэ.

– Полагаю, Чукотки правительство современное не имеет такого интереса, – ответил Уладзімер. – Вероятно, не показать хочет, что данная территория развита была очень до чукчей ещё.

– Но это же нечестно! – вырвалось у Вынтэнэ. Уладзімер пожал плечами.

– В дела внутренние Чукотки мы вмешательства не сделаем. Наша задача – исследование московитов есть. Справедливости следует добиваться Чукотки гражданам.

– А вы точно ничего не путаете? Там правда крепость?

– Не верите – посмотреть можете с нами, не далее завтра чем, – сказал Вінцук.

– Приглашаю Вас лично, – добавил Уладзімер.

– Ой, спасибо!

Вынтэнэ дотронулась до его руки. Тот улыбнулся.

– Завтра в вестибюль в 6 утра следует быть.

– Так рано?!

– Да. Однако, возможно, могу предложить разбудить Вас пяти часов около, – галантно предложил этнограф.

– Здорово! – обрадовалась Вынтэнэ.

Несколько секунд они з Уладзімерам смотрели друг на друга и глупо улыбались. – Яна табе даспадобы? – игриво спросила Хрысьціна. Уладзімер сделал вид, будто не расслышал. – Не, скажы шчыра, Уладзь, ты ж яе хочаш? – не отставала литвинка. Уладзімер только отмахнулся. – Думаю, у цябе ё ўсе шанцы, – заметил Вінцук.

– О чём вы говорите? – не поняла Вынтэнэ.

– Завтра жарко возможно будет и следует не брать одежды ненужно тёплой, – пояснила Хрысьціна. Уладзімер проводил Вынтэнэ до дверей номера.

– В утра 5 часов разбужу… – сказал он.

– До завтра… – сказала девушка. Уладзімер посмотрел ей в глаза.

– Ночи спокойной, Вынтэнэ…Дабранач.

* * *

Вынтэнэ не могла заснуть. Лёжа в постели, она вспоминала прошедший день. Приезд, гостиница…встреча с литвинами…

В памяти вставало лицо Уладзімера. Волосы и борода песчанного цвета. Круглые, голубые глаза. Во взгляде мелькала лёгкая ирония и в то же время какая-то удивительная для мужчины нежность. Он, казалось, заглядывал Вынтэнэ в душу…

“Глупо, я ведь совсем его не знаю, – подумала она. – Придумываю что ни попадя!”

А всё-таки…

Образ никак не хотел уходить. Теперь Вынтэнэ видела литвина целиком, с ног до головы.

Интересно, какой…Девушка покраснела. “У белых людей неестественно большие половые органы,” – мелькнуло в голове.

Где же она это читала? В бульварной газете? В Интернете? Или по телевизору слышала?

Она старалась отогнать от себя дурные мысли. “Заснуть! Нужно немедленно заснуть!”. Но мысли не слушались. Напротив, воображение рисовало всё более непристойные картины.

Вынтэнэ перестала сопротивляться. Она словно отдавалась ему – чужаку, европейцу, практически туземцу…Да! Пусть берёт её, чистенькую чукотскую девочку из хорошей семьи! Пусть владеет ею, словно дикаркой!

Руки гладили тело. Вынтэнэ представляла, как Уладзімер наклоняется над ней. Как он стягивает с неё одеяло. Как целует.

Пальцы легонько сжали соски…“Он целует мои груди, – представляла Вынтэнэ. – Я обнимаю его, прижимаю к себе…Какие у него сильные руки…Я помогаю ему снять рубашку, расстёгиваю брюки…

Рука скользнула вниз живота…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3