Сергей Печев.

Конструктор Счастья



скачать книгу бесплатно

Я представляю, как они взлетают прямо к небу, втягивая жадно жабрами воздух, который им больше и не нужен вовсе. Я вижу двух мелких рыб, обреченных на смерть и любовь. Под раскаты грома и яркие вспышки молний, мой разум проваливается в сон. Нет. Я не хочу терять ее из ореола глаз. Прошу, только не сегодня. Позволь мне быть рядом с ней еще хотя бы 5 минут и я прощу тебя. Я прощу всех вас.

– Молли, не уходи – прошу я

– Ты бы хотел быть моей рыбкой? – этот вопрос становится последним, который я слышу перед тем, как полностью уйти в мир моих снов, где их вовсе и нет.

Моя нарколепсия, журчание океана и яркие вспышки молний – я засыпаю. И в этот миг, когда мой разум полностью отдается в объятия снов, я думаю о том, как бы здорово было коснуться ее ладони или губ. Увы. Мы слишком ненастоящие, чтобы существовать в одной плоскости – так близко и беспощадно сладко. В пустоте моих снов я обретаю покой и те слова, что обещал Молли перед ее смертью. Я должен им помочь. А после тишина, и я в темноте. Совершенно один, совершенно избит, хоть и далек до совершенства.

Я бы жил прямо в пустоте, пока бы не умер. Нет. Это слишком мягко. Пока не сдох бы. Пока снова не встретил бы Молли, не украл ее из райских садов. Пусть Бог ищет нас, я подарю ему карту до ее сердца, дабы он мог обретать ее снова и снова. Тебе придется убить меня, чтобы спокойно существовать, резать ей к шампанскому сыр, укутывать в теплый шарф, когда вдруг снег идет в твоих владениях. Тебе придется воскресить меня из мертвых, чтобы липкими призрачными лапами я не забирал ее из кровати перед тем, как ты придешь со своими книгами, пропитанными добротой. Но они не для нее, не для нас. Дай нам лишь миг в кислоте или МДМА, оставь мечту живой под кислородной маской. В ней мы вновь свободны и так одиноки. Но даже молчание Молли рвет меня, подобно разрядам тока.

– Просыпайтесь! – Роберт тянет меня за рукав рубашки.

Я слышу его голос, который вынуждает открывать глаза и видеть Карлу, чье сердце вырезано, белобрысого Максима, чья печень уже заблудилась на улицах Брюсселя. Они здесь, рядом со мной, что-то твердят так невнятно. И на фоне их бесконечного плача и шума, я слышу лишь то, как Молли просит помочь тем, кто остался в памяти друзьями. Ее отчетливый медовый голос, и я окончательно срываюсь, стараясь убраться из гостиницы у самого причала. Роберт в спешке пытается собрать свои игрушки. Не волнуйся, они тебе больше не понадобятся.

– Куда мы так спешим? – спрашивает он.

– В нашу уютную квартирку в Стокгольме. Одевайся.

– Зачем? Мы же ехали не туда. Ты говорил, что я буду счастлив с папой – на его глазах проступают слезы – Как я буду счастлив в квартире? Там ведь нет даже облаков. Туда приходят поезда. Пожалуйста – еще минута и он уже ревет, запихивая игрушки и красную футболку в свой потрепанный рюкзачок.

– Послушай – я присаживаюсь рядом с ним, дабы смотреть в его глаза, которые так сильно напоминают мне о Молли – Я подарю тебе не счастье, а жизнь – и это слишком громкие слова для ребенка.

Он все равно не поймет их сути.

– Но в жизни я ведь не найду счастья. Так говорила мама – Роберт все еще плачет, и хрустальные слезы стекают по его щекам – Я хочу на небо. Я хочу обнять папу!

Его слезы и обеспокоенные шаги горничной до нашей двери.

– У вас все нормально?

– Да, все хорошо – не открывая дверь, отвечаю я – Роберт, иди сюда – расставляю руки, чтобы он упал в мои объятия. Чувствую, как мокрый нос касается моей шеи, и он весь дрожит – Пойми, жизнь слишком прекрасна, чтобы уходить в начале. Я познакомлю тебя с новой семьей, где мама полюбит тебя таким, какой ты есть, а отец не умрет так рано, Роберт. Ты веришь мне? Ответь.

Он медленно поднимает глаза и одобрительно кивает головой. Сколько надежды в этих молодых ударах сердца? И, обрекая его на жизнь, я дарую ему муки. Ведь, мы не помним, когда родились и вряд ли запомним момент смерти. А между ними боль и решения. Долгие решения, способные обрадовать жалкого Бога. Он слишком занят, готовя приятный завтрак для Молли. Сладкий напиток и вкусные вафли с сиропом. Богу некогда смотреть за миром. И в эту секунду, когда он совершенно отвернулся, я решаю быть слишком жадным до жизни Роберта. Я не отдам тебе его душу. Впитывая детские чистые слезы, я вспоминаю тех рыб, о которых так страстно шептала Молли. Среди чистого бархата наивных эмоций мой эгоизм стремится помочь тем, кого Бог обделил своим вниманием, будучи закованным в побеге за идеалистическим миром. К сожалению, идеалы падают, подобно Атлантам. И я жду лишь мига, когда небо рухнет на землю, чтобы я лично встретился с Богом.

Надеюсь, ты простишь меня. Надеюсь, ты простишь всех нас.


11.

В нашей уютной квартирке в Стокгольме, я стараюсь объяснить Соне, что все не так уж и просто. Пытаюсь оставить ей нужные слова перед тем, как меня не станет. К сожалению, я не могу купить жизнь маленького Роберта, который находится в гостиной, впитывая мультфильмы и истории в них. Я в силах лишь сделать равноценный обмен. Жизнь на жизнь, смерть на смерть. И тут я должен болеть от совести. Ведь, если Роберт не умрет, то условная Алиса не будет жить. Я рушу целые семьи, но эгоизм моих обещаний, как приговор в зале суда.

– Как? Как такое возможно?! – не может успокоиться Соня, и в ее глазах я обретаю то, что люди называют счастьем – Почему ты молчал все это время?! Кто ты, мать твою, такой вообще?!

Я набираю воздуха в грудь, наполняя легкие, словно океан заливает глаза, будто птицы дополняют горизонт. Вдох и выдох, в котором я выдаю слишком много ненужных слов. Я рассказываю ей обо всем, что было. О маленькой Луизе и органах в ней, об Иване, что потерял родителей, а после и две почки, про Джихара, которому лишь 9, но он уже мертв без крошечного сердечка в своей груди. Я рассказываю о том, как в прекрасных самолетах транспортируют то, что отнимает жизнь, но после дарит ее другим. И прямо под небесами, перед глазами самого Бога я дарю жизни тем, у кого заканчивается заряд, словно батарея мобильного телефона. Мои руки, как бесконечный ток, как рождество, в котором слишком много реальности, но так мало волшебства. Я тот, кто заменит собою дефибриллятор в машине скорой помощи. Я – кислородная маска для тех, кто в реанимации, кто провалился в кому, словно под лед на реке. И в этой холодной воде я – тот самый свет для тех, кто почти мертв. Я рассказываю Соне о том, сколько стоит собрать себе ребенка в этом нехитром «Конструкторе счастья».

«Конструктор счастья» – мы соберем любого малыша, которого Вы захотите. Тем более, наша компания дает гарантию собственной продукции. За многие годы на рынке товаров, мы стали теми, на кого ровняются молодые и неопытные бизнесмены. «Конструктор счастья» – мы приносим радость в Ваш уютный дом.

Соня молчит, а в ее руках дрожат бумаги на усыновление и свидетельство на маленького Роберта. Я бы отдал ей и карту прививок, будь он псом. Ее светлые глаза смотрят прямо в мою душу, а губы хотят перебить меня своим касанием. И я вспоминаю слова Молли. Я должен подарить ей Роберта и страстный секс в нашей уютной квартирке в Стокгольме. Еще секунда, и она тонет в моих объятиях, впитывая вкус соленых губ. Я чувствую, как ее руки скидывают футболку, оставляя меня в совершенстве обнаженности под солнечные лучи за окном нашей квартиры. Пока маленький Роберт, не отрываясь от экрана, впитывает насилие внутри мультипликационных героев, я срываю с Сони ее синее платье, запуская его в полет в пределах нашей спальни. Черное белье на ее бледном теле и такая мягкая грудь, которой я касаюсь губами под тихие стоны. Я чувствую, как ее пальцы царапают мою спину, понимая, как сильно она хотела этого.

– Возьми меня всю, до капли – шепчет Соня, тяжело дыша мне в ухо, пока моя ладонь проникает в ее шелковые трусики, чувствуя то, как она намокает от каждого моего касания – Пожалуйста, не останавливайся.

Еще минута, и я прижимаю ее к белой стене спальни в нашей уютной квартирке в Стокгольме. Кому нужны презервативы?! Плевать. Одно движение и она совсем голая, прижимается твердыми сосками к стене. Соня прогибает спину, словно кошка после долгого сна. Ее гладкая спина, и в ней нет Молли. Я чувствую запах жизни, а должен быть лишь трупный аромат. Я бы хотел видеть червей, что проедают ее плоть, стараясь добраться до свежего воздуха, который, увы, пропитан похотью и странным присутствием из вне. Неужели она спустилась с небес, чтобы лицезреть наш секс? Не будь столь бездушна и усыпи меня в бесконечности твоих тихих молитв. Смотри, как я расстегиваю штаны, и мой член, ранимый каплями ее выделений, касается влагалища.

– Порви меня – стонет Соня, и я зажимаю ее руки за спиной, цепляясь за ее волосы, словно ястреб, прижимая к стене, чтобы они стали единым.

– Попроси меня – шепчу ей так тихо, что, казалось бы, пролетающие за окном птицы не смогут разобрать моих слов, лишь сфотографируют картинку похоти и передадут ее Богу, чтобы он шантажировал меня, когда я вновь приду к Молли – Ты хочешь этого?! – в моем голосе слишком много ненависти, чтобы она смогла отказать. Чувствую, как головка члена касается ее влажных половых губ.

– Да! Хочу! Возьми меня, прошу! – Соня задыхается в собственном грехе и бесконечном вожделении. Она хочет почувствовать меня в себя, как больные панацею. И нам не спасти их всех, но никто не запрещал стараться!

Я натягиваю ее за волосы, проникая в сладкое и горячее влагалище с каждой секундной все глубже, пока он весь не скрывается в ней, а Соня не наполняет просторы комнаты своим стоном.

– Боже, как хорошо! – она прикусывает губу, чтобы быть тихой, но волны удовольствия пронзают ее молодое тело – Он за стеной!

Она зовет Бога, чтобы он увидел наш разврат и не понял, как Молли все еще любит меня. И в жарком пламени ревности и злобы, он не сможет подарить ее мне, убив сразу обоих. Но знаешь, даже в Аду мы найдем друг друга, как те мелкие рыбки! Мои движения становятся все сильнее, пока Соня просит еще. Интересно, чем занят Гарри, пока его любимая и верная супруга в спальне соседа стоим раком, принимая в себя его плоть, готовая вытирать с лица его детей?! В душном офисе? На рыбалке? Где Гарри, пока его жена просит меня быть грубее, и я называю ее шлюхой! Своей шлюхой! Пусть Бог сделает пару снимков и покажет ему ранним утром, вкладывая в руку пистолет и две пули, чтобы грохнуть обоих! Иногда, Бог нас ненавидит.

– Да, да! Он не слышит?! Он нас не слышит?! – сквозь стоны спрашивает Соня, пока ее ноги дрожат, готовые рухнуть в оргазме. И мне интересно, сколько времени Гарри не имел ее грубо у стены, чтобы она оставляла на ней следы своей помады, чтобы твердила, как любит его и просила не останавливается. Странно, но стонов из их квартиры мы не слышали ни разу.

Она так беспокоится, что Роберт узнает, как его новоиспеченную мать имеют в соседней спальни. Она так беспокоится – и в этом волнении я обретаю Молли. Снова юную и беззаботную, счастливую и живую! Моя фантазия уже не с трупом, моя фантазия с мечтой. Соня громко стонет, и я чувствую ее соки на своем члене. Они минуют его, стекают по бедрам вниз, в район колен, на которые она падает, принимая меня губами в красной помаде и взглядом с размытой тушью. И я вновь обретаю Молли. Еще секунда, и горячая сперма пачкает ее лицо, а усталость отправляет меня на кровать за нами. В жаркой похоти наших тел и фотографий Бога, что станут веским доказательством в суде Амура, Соня убирает пальцами с лица мое семя, облизывая их и проглатывая до последней капли. Мне кажется, что мы даже дышим совершенно идентично. И эта взаимосвязь напоминает мне о Молли, которая хлопает в ладоши овациями нашему представлению. Она сбежала с неба, чтобы контролировать мои оргазмы и обещания. Мы молчим под аплодисменты, словно уставший симфонический оркестр. Тяжелое дыхание и мысли в стиле – что же мы наделали?

– Теперь я понимаю тех, кто после секса не против покурить – Соня улыбается – У тебя случайно нет сигареты для хорошей девочки?

– К сожалению, нет – едва переведя дыхание, отвечаю я – Что скажешь Гарри?

– О ребенке? – ее милая наивность. И тут я понимаю, что привыкаю к ней. Привыкаю видеть в ней Молли. Мне пора.

– Да – тихо отвечаю я.

– Скажу, что нас одобрили, и я его сегодня еду забирать. Не волнуйся, я объясню Роберту, что нужно ответить на его вопросы – она улыбается и прижимается ко мне так сильно, что я не могу даже пошевелиться.

– Думаешь, он поверит?

– Какая разница? Не поверит, и Бог с ним – Соня закрывает глаза – Что он сделает? Уйдет от меня? Плевать. Он любит слишком сильно, чтобы позволить мне проиграть в чувства. Глупый Генри.

И мы молчим, пока Соня засыпает на моей груди, такая теплая и мокрая, готовая сорваться в очередном оргазме, который я хотел бы ей подарить. Подарить по просьбе Молли или для фотоальбома Бога. И я думаю о карточках в бархатной обертке. Я думаю о снимках, на которых взрываются города и здания в них, умирает тот, кого она любила всю осознанную жизнь, распускаются цветы перед восходом, чаруя чистой росой, и кружат птицы, стараясь найти себе пару под каплями дождя. Я думаю о том, как Бог сминает эту прекрасную вселенную, превращая ее в пыль на книгах и морской размытый песок. Чувствую, как Соня сопит в мою грудь, убаюкивая легкие, которые в один момент перестанут работать, поняв, что в этом нет необходимости. Они успокоятся и решат вдруг отдохнуть и поспать под мои тщетные попытки схватить губами воздух, чтобы не умереть. Они проспят этот момент и уйдут вечность за моим ароматом, наощупь выискивая знакомые бронхи.

Соня уснула, и я оставляю ее одну на нашей кровати.

Горячий чай в две желтые чашки. Телеэкран все еще кричит о тех загадочных рисунках, которые оживают в нем, словно по волшебству. По зрачкам Роберта ползет палитра ярких красок. И, кажется, он просто счастлив, сидя с теплым чаем в руках, улавливая сюжеты долгих мультфильмов. Как мало детям нужно для счастья. Я не смогу ему сказать, что ради его жизни, свое существование не получат несколько таких же светлых ребят. Они не дождутся своих запчастей, чтобы быть счастливыми. Слезы родителей и могилы внутри их памяти, что выстроились большими мраморными плитами. Я не могу забрать его детство реальностью, которая уже давно шепчет мне о смерти и предательстве тех, кто так ждал новые запчасти для своих детей.

– Роберт – начал я – Послушай меня. Я не смогу отвести тебя к отцу. Это выше моих сил, но, когда-нибудь, ты и сам сможешь решить, какой дорогой идти, и будет ли путь за облака иметь свой смысл. А пока что, пообещай мне – я на секунду замолкаю.

Он поднимает на меня свои детские наивные глаза, которые не испорчены реалиями мира и бесконечностью материальных отношений социума. В этих прекрасных хрусталиках я вновь обретаю Молли, и холодный ветер проходит вдоль моего позвоночника, как в тот самый день, когда ей диагностировали СПИД. И в нем я нахожу осколки той, которая была жива, а теперь ее тело разлагается в земле, пока душа танцует на облаках под мелодию скрипки в руках застенчивого Бога. Он всегда краснеет, когда Молли кружится в танце, громко смеется, ожидая моего прибытия. Понимаешь, я обещал ей это.

– Роберт – продолжил я – попрошу тебя лишь об одном – он так внимательно слушал меня, и я находил в нем совершенно взрослого собеседника, который так часто хотел просто слушать – До тех пор, пока ты не сможешь отправится к отцу, дай шанс этим милым людям показать тебе жизнь. Соня и Гарри. Они не смогут заменить твоих родителей – и тут я хочу быть откровенным с ним – но постараются сделать все, чтобы ты улыбался. Ты ведь заслуживаешь улыбку – мои глаза намокают, и, в удивлении, я стараюсь вспомнить что-нибудь зловещее, дабы не быть сентиментальным, дабы не обрести окончательно в себе человека. Я хочу быть бездушной машиной!

И я вспоминаю, что изначально в США каждая компания, производящая холодильники, делала их так, как считала нужным, а именно: с ручкой, которую можно было открыть лишь снаружи.

Однако, в 1956 году газета «New York Times» написала разгромную статью о том, что за последние 10 лет как минимум 115 детей задохнулись после того, как залезли в холодильник. Уплотненная дверь, которая нужна для изоляции, не пропускала воздух, а защелка не позволяла ребенку выбраться. В том же году в Америке был принят специальный закон, обязывающий производителей использовать такой замок, который будет возможно открыть изнутри от усилия в 7 килограммов.

Страшная и холодная смерть. Как мыши в своих ловушках, как дикие звери в охотничьих капканах, как я в бесчеловечном одиночестве, в механизированной душе. А может, послать все к черту? Кто в своей жизни хоть раз не хотел послать все к черту и улететь?!

– Ты обещаешь мне дать им шанс?

– Да – тихо произносит Роберт и по его щеке скатывается слезы, которая окончательно возвращает во мне человека. И это слишком трогательно, когда ребенок готов умереть, чтобы вновь быть счастливым. Бог обманул его, отправив отца в ад, а мать в небеса, оставив Роберта на земле. Слишком коварно и предательски мерзко – а ты? Куда отправишься ты?

Я вдыхаю спертый воздух.

– Мне нужно улететь туда, куда не ходят поезда. Меня там ждут – я бросаю взгляд на дверь спальни в нашей уютной квартирке в Стокгольме.

Соня в своем синем платье, без косметики и макияжа, без укладки волос, все еще горячая и довольная, медленно подходит сзади и кладет свои руки на мои плечи. От этого касания меня передергивает, как глаза у нервнобольных.

На этом мягком диване у телевизора я падаю в счастливую жизнь семейных людей. Руки прекрасной дамы на плечах, добрые глаза ребенка рядом – не вырванные, не пересаженные, не во льду – так выглядит счастье для них. Так выглядит счастье для мира, но не для меня. От ее нежных касаний, от лица без косметики, от чистых глаз Роберта и его наивности меня бросает в липкий Млечный путь, во вселенную до смерти Молли. Эта хитрая комбинация людей, как мой собственный «Конструктор счастья» опускает меня в самую глубину бездны. Я вижу, как мы кружим с Молли над пропастью, словно в танце, будто последний наш миг вместе перед тем, как я упаду вниз, а она взлетит в небеса. Наши любимые песни, как бесконечный марш к танцу. Я хочу коснуться ее сладких губ, сухих и разбитых, подобно дорогам маленьких городов. Я закрываю глаза и уже вновь готов уснуть.

Бррр. Бррр. Знакомый звук сообщения.

«2 дня. Стамбул. Квартирный комплекс №12. Комната 4.


2 дня».

Два дня до моей смерти. Два дня до чужих жизней. Два дня до моей жизни по частям в телах других людей. Два дня, чтобы быть.

Стоя у двери, я объясняю Сони дальнейшие действия, прошу не помнить меня. Я рассказываю, где она может получить оставшиеся справки и документы. Я доношу ей историю жизни Роберта для газет и странных соседей сверху. Я должен рассказать ей все перед тем, как отправлюсь на разные континенты в разных людей. Я улыбаюсь Роберту и чувствую, как губы Сони в последний раз касаются моих уст. Остаться бы? Я хотел бы остаться, но в моем мире другие правила.

Деньги, документы, банковская карта. Бронировать билет на вечерний рейс.

Еще секунда, и я слышу, как за спиной захлопывается дверь нашей уютной квартирки в Стокгольме.

Два дня, чтобы подумать. Два дня до грабежа. Ведь, я давно задумал все это. До мельчайших деталей план твоего похищения из Райских садов.

Два дня. Жди меня, Молли.


13.

Входные двери встречают меня своей тяжестью. Я проваливаюсь в мир веселых соседей, что счастливы в быту, шпаны, толкающей дешевую травку и молодежи, которая любят от всей широты собственной юности. Они пьют дешевые портвейн и обжигают губы страстью, пока за стенкой выпуск новостей. В нем рассказывают об урагане в Колорадо, о финансовых пирамидах в Литве, о техногенных катастрофах и властных людях на открытых банкетах. Но ни слова о маленьком Саймоне без двух почек, о небольшом сердце, которое в данный момент получает Тимми. Жизнь уходит и приходит. Всего в один миг. Пока ты берешь билеты или обедаешь с семьей, чья-то смерть дарит жизни. И это взаимно. Пока ты наслаждаешься теплой ванной, Алису разбирают на крохотные механизмы или снимают в эротическом видео. Возможно, за твоей стеной те, кому завтра в путь, транспортировать легкие и хрусталики глаз. Дальняя дорога, чтобы нести жизнь тем, у кого она заканчивается. И пусть они проснутся здоровыми. За твоей стеной делают операцию, платят за товар. Сосед спит с женой. Твоей женой. И таков этот мир. И если подумать, то мы не потеряны вовсе. Но я бы предпочел этого не знать. Ведь, так приятно жить в своем мирке и быть абсолютно счастливым, уверенным в завтрашнем дне, наслаждаться ее обедом и смехом детей. Я бы хотел так же, но смех детей несет с собой кошмары, а от счастья слишком сильно тошнит. Увы.

Перед ступенями на второй этаж я думаю о маленькой семье. Я думаю о Роберте, Соне, Гарри. Их мелкий скандал, ее слезы и секс, пока Роберт играется с самолетом в соседней комнате. Она рассказывает Гарри обо всем, обо мне, о счастье, которое я подарил. Соня просит его держать язык за зубами, а Гарри счастлив. Он готов простить ей измену, но она никогда не скажет ему об этом. Зачем тревожить то, что мы оставим в тишине? И пусть они умрут в неведении друг друга, если наивный Роберт не вспомнит тот день, в нашей уютной квартирке в Стокгольме. Пусть они умрут счастливые и замкнутые, но слишком довольные. Я подарил им смысл, а Роберту семью. Быть может, он и не примет ее, отправляясь за своим отцом в небеса от передозировки или спешащего водителя. И пусть они встретятся за облаками. Там, где я уже побуду, где совершу преступление, и мы сбежим кровавыми следами по небесным светилам.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9

Поделиться ссылкой на выделенное