Кристаллический легион

— Оставить контейнер снаружи можно, — сказал капитан. — Но там мы не контролируем ни среду, ни положение образца. В отдельной камере сможем регистрировать изменения и удалить его дистанционно. Это не снимает риск. Новых опытов до проверки изоляции не будет.

Подготовка заняла полчаса. На «Арго-3» герметизировали научный отсек, отключили внутренние транспортные линии и развернули автономную систему экранирования. Для контейнера подготовили отдельную камеру хранения с дополнительным магнитным экраном. Её биологическая герметичность сама по себе не считалась защитой от неизвестного поля. Кравцов мрачно заметил:

— Забавно. Мы готовились к чужой биологии, а получили чужую кристаллографию.

Наконец шлюз открылся. «Вектор» медленно подкатил к грузовому входу. Снаружи стояла почти абсолютная тишина. Только слабый ветер шуршал по кристаллической поверхности. Закрытый контейнер извлекли из научного отсека с помощью манипулятора базы и направили в изолированную камеру. И в этот момент произошло последнее событие этого долгого дня. Все внешние камеры «Арго-3» одновременно зафиксировали короткую вспышку вдоль светящегося коридора.

Серебристые линии на поверхности вспыхнули чуть ярче, и волна свечения быстро прошла от горизонта к посадочному модулю. Ровно в ту секунду, когда контейнер пересёк границу шлюза. Затем светящиеся линии начали медленно гаснуть. Вспышка совпала с переносом контейнера. Волков сохранил обе записи, не зная, чем именно была связана эта последовательность. Седов, наблюдавший за происходящим через камеры, тихо сказал по внутренней связи:

— Андрей... ты понимаешь, что это означает?

Волков смотрел на дверь камеры, за которой продолжал регистрироваться слабый ритм 7,8 Гц. Он не ответил сразу. Вместо объяснения у них пока был только новый объект и запись его переноса через шлюз. Экспедиция только что завершила возвращение с центрального узла RS-417. Но вместе с людьми в «Арго-3», возможно, впервые вошёл активный фрагмент чужой планетарной сети. И теперь граница между исследователями и объектом исследования могла оказаться намного менее определённой, чем им хотелось верить.

Глава 5. Карантинный отсек

Шлюз закрылся с глухим металлическим ударом.

Этот звук показался Волкову неожиданно важным — словно вместе с ним между «Арго-3» и внешним миром RS-417 снова возникла привычная человеческая граница: металл, герметичность, контроль, инженерные процедуры. На мониторе шлюза манипулятор завершал передачу закрытого контейнера. На отдельном измерительном канале продолжал выделяться компонент 7,8 Гц.

Изоляционная камера располагалась в нижнем научном модуле. Двойная герметичная оболочка, автономное питание и возможность аварийного сброса первоначально предназначались для работы с опасными биологическими образцами. Теперь вокруг внутреннего объёма развернули дополнительные магнитные экраны. Герметичность не гарантировала защиты от того процесса, который они наблюдали. Седов встретил группу у поста контроля, отделённого от камеры перегородкой. Капитан выглядел уставшим, но собранным.

— Контейнер уже в камере. Дальнейшие перемещения — только манипулятором. Оборудование «Вектора» к сети базы не подключать.

Волков молча кивнул. На экране цилиндр остановился в центральном отсеке. Манипулятор отошёл, защитная створка закрылась. На внешнем дисплее загорелась надпись: КАРАНТИННЫЙ КОНТУР АКТИВЕН. И почти одновременно встроенный магнитометр камеры зафиксировал слабый пик: 7,8 Гц. Внутренний датчик по-прежнему регистрировал сигнал. Показания наружных датчиков сохраняли отдельно: им предстояло установить, что действительно проходит за пределы камеры. Следующие два часа превратились в непрерывную серию проверок.

Мирская сверяла снимки и измерения, полученные внутри изолированного объёма. После проверки развязки Седов разрешил дистанционную микроскопию и анализ материала на встроенной установке. Вскрывать камеру или переносить частицы в общую лабораторию запрещалось. Кравцов тестировал все системы «Вектора» на предмет скрытых изменений. Волков сопоставлял активный образец, собранный у промежуточного узла, с контрольным материалом. Из самой башни они ничего не брали.

На микроскопических снимках виднелись шестиугольные пластинки размером 40–90 микрон. Элементный анализ был близок к результатам для поверхностной пыли: кремний, алюминий, следы титана, повышенное содержание неодима и диспрозия. Состав минеральных фаз уточняли отдельно. Кристаллы демонстрировали аномально высокую степень взаимной ориентации.