РЕСУРС. Том 1. Падение израненного зверя

Сергей Даниелян

РЕСУРС. Том 1. Падение израненного зверя

ГЛАВА 1. АДАПТАЦИЯ

Визуальное оформление издания:

Иллюстрации внутри книги и элементы обложки созданы искусственным интеллектом ChatGPT строго на основе оригинальных карандашных набросков и эскизов автора, с сохранением авторской композиции и каноничного лора вселенной.

Финальная каноническая иллюстрация («Все маски сброшены») в конце книги — полностью оригинальный графический рисунок, выполненный автором вручную.

Низкое, затянутое дымкой небо, словно огромное серое одеяло из грубого холста, накрыло бескрайнее высокогорное озеро, затерянное среди заснеженных вершин суровых хребтов. Легкий ветер неспешно скользил над белоснежной долиной, поднимая в воздух мелкую ледяную крошку. Зима нехотя отступала: древние ледники на скалах подтаивали, уступая место сырому, звенящему предчувствию весны. С каждой прозрачной каплей, срывавшейся с обледеневших веток скального можжевельника, уходила пора лютых морозов.

Где-то вдалеке испуганно перекликались дикие птицы, а из самого сердца скалистого ущелья доносился низкий, раскатистый рев горной реки. Дикий олень, бесшумно подошедший к кромке чистейшей воды, чтобы утолить жажду, вдруг замер. Что-то почуяв, животное резко насторожилось, повело ноздрями, ловя едкий запах озона, и подняло испуганный взгляд к свинцовым тучам.

Над озером повисла короткая, настороженная пауза. Даже ветер, казалось, на миг ослабел, а зеркальная поверхность воды дрогнула от едва заметной ряби — словно сама долина почувствовала приближение чего-то чужого.

Вдали, с грохотом разорвав плотную пелену облаков, показался космический крейсер. Массивная, угловатая машина из темного монолитного металла падала на землю не как триумфатор, а как израненный, хрипящий зверь, который из последних сил добирался до единственного укрытия. Рев плазменных двигателей нарастал, заставляя вибрировать вековые скалы.

В кабине пилотов «Майр 47» царил ледяной, деловой хаос. Командир экипажа, намертво вцепившись в штурвал, внимательно следил за показаниями приборов. На его бледном лице безумно плясали янтарные отсветы аварийных индикаторов:

— Доложите по грунту! Нам нужна скальная порода или сухой базальт! Мы слишком тяжелы, нас просто засосет в эту грязь! — прозвучал его хриплый голос, перекрывая вой гидравлики.

Впереди, сквозь плотный саван тумана, показалась внушительная, господствующая над всем краем двухвершинная гора, у подножия которой раскинулась ровная, зажатая хребтами долина.

— Почва подходящая, под базальтом твердая плита, — доложил один из членов экипажа, чьи пальцы бешено летали по сенсорной панели.

— Отлично, гасим тягу, садимся здесь! — распорядился командир.

Гигантская махина раскрыла вертикальные стабилизаторы из матового сплава. Земля содрогнулась, когда тяжелые посадочные опоры крейсера с глухим ударом врезались в грунт, подняв в воздух колоссальное облако пыли, снега и сухой грязи. Внутри корпуса мгновенно погасли основные лампы, уступив место давящему, тревожному янтарному свету. Экипаж не спешил покидать свои места. Крейсер замер; металл остывал, потрескивая так, словно корпус медленно приходил в себя после смертельного рывка.

В стороне от посадочной площадки деревья пригнулись под ударной волной; снег с ветвей осыпался белой пылью и медленно оседал на темный металл корпуса. На мгновение весь пейзаж оказался залит холодным отблеском аварийных огней.

— Нам нельзя выходить наружу, — тяжело дыша, произнес главный лекарь, сверяясь со светящимся экраном медицинского планшета. — Биологическим структурам нужно время, чтобы адаптироваться к местному атмосферному давлению и этой аномальной, тяжелой гравитации. Блокирую шлюзы на сутки. Внутренняя атмосфера корабля переведена на автономный режим.

— Да, но, признаюсь, любопытство меня просто пожирает! Что там, за броней? — воскликнул командир, вытирая пот со лба.

— Судя по приборам, на этой планете нам будет трудно дышать, — предупредил лекарь, раздавая таблетки измотанным пилотам. — В ее атмосфере необычно высока доля свободного кислорода, а примеси реакционноспособных соединений и непривычный состав газов могут повреждать наши дыхательные мембраны. К тому же давление здесь нарушает привычный баланс газообмена: гемоглобин связывает кислород не так, как у нас на планете, и естественный цикл окисления крови дает опасный сбой.

На корабле установилась гнетущая тишина. Слова лекаря подтверждались с каждой минутой: чужое атмосферное давление и гравитационное поле сильно сказались на самочувствии экипажа. Головная боль была невыносимой, кого-то рвало прямо на металлический пол, у других из носа потекла густая, со странным темным отливом кровь. Лекарь, неторопливо передвигаясь по узким, тускло освещенным коридорам, раздавал всем капсулы с медикаментами.

Из кают рабочего класса доносился тихий плач ребенка — этот тонкий звук казался страшнее сирен аварийной системы. Он напоминал всем, что за броней находятся не герои легенд, а семьдесят четыре измученных существа, которым больше некуда лететь.

Подойдя к массивной каюте в конце жилого сектора, лекарь постучал по металлической панели:

— Как ты себя чувствуешь?

Из-за двери послышался хриплый, глубокий мужской голос:

— Неважно… Голова раскалывается так, словно её сжимают тисками. Надеюсь, твоя пилюля поможет, Михр.

— Это придется перетерпеть, отец. Другого выхода у нас нет, — ответил лекарь.

— Я знаю. Зайди ко мне.

Михр вошел в каюту. Просторные царские покои флагмана больше напоминали храмовый зал, лишенной былой роскоши: лишь ковер, строгий диван и просторная камера для криосна. Но главным, подавляющим элементом интерьера была огромная белая статуя, занимающая два этажа. Она напоминала сухое дерево — на верхнем уровне виднелась часть ствола с единственным плодом и двумя листочками, а на нижнем — оголенные, безжизненные корни.

Рядом со статуей, скрестив руки на груди, задумчиво стоял пожилой мужчина с глубоким, пронзительным взглядом. Длинные волосы и борода его уже давно поседели. По его серьезному, важному виду и гордой осанке можно было легко определить, каким высочайшим статусом он обладал еще недавно. Это был изгнанный правитель их родины — великий царь Арамазд. Он впервые понимал, что изгнание — это не просто потеря трона. Это обязанность выжить без трона.

Арамазд устало опустился на диван и жестом позвал сына поближе. Его пальцы судорожно сжимали подлокотник:

— Ты навещал сестер? — спросил Арамазд.

— Они вместе с остальными в общем зале. В целом, все под контролем… Они справятся, нужно лишь подождать, — ответил Михр. — По первоначальным анализам, углекислый газ здесь гораздо ниже нашей нормы. Нам тут будет трудно дышать. Более или менее комфортно будет в горах, на высоте. В пищу придется принимать больше хлеба, чтобы повышать уровень железа в организме, и пить больше вина для стимуляции пищеварения.

Арамазд с пониманием кивнул, его взгляд налился свинцовой горечью: