Серебристый талисман

Серебристый талисман

Тая Сергеева

Дыши, дыши, молчание рядом. Его так много, не прочтёшь, когда в угоду дней услады полмира с ним приобретёшь.

© Тая Сергеева, 2026

ISBN 978-5-0055-9708-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Закрыв книгу, она встала и подошла к окну. Мысли потоком неслись к мерцающему в звёздах небу, чёрному и таинственному. Ночное небо всегда разное: сегодня напоминало огромную безжизненную пустыню, как бесконечную череду вопросов без ответов. Ложные формулировки и постулаты в такие моменты легко проникали иллюзорностью в сознание, укреплялись, пуская корни, зарастали пластом глупых сомнений. Делали жизнь безрадостной и скучной. Она была знакома с таким небом — временем без времени, но сейчас не боялась затеряться, заглянув глубже. Ей было важно понять, почему так происходит?

Сюжет книги наталкивал на извечный вопрос: почему любовь, несущая свет, превращается в боль? Почему люди так сложно изъясняются друг с другом, не понимая и не принимая очевидных вещей? Она не исключение и тоже любила копаться, выискивая глубокие смыслы там, где их нет и быть не может; пыталась примерить на себя сложносочинённое платье с немыслимой драпировкой, изящно прозрачной и тонкой оборкой кружев, не видя, что оно не подходит, бездарно нагромождая изящную фигуру. Она искала истину в сложном цвете, замаскированном под блеск огней, пыталась уйти за горизонт, прячась там от всех и вся, но, оборачиваясь назад, подумала, что всё лежит на поверхности. Лежит, как чистый лист бумаги: только подойди, возьми и напиши на нём «спасибо» большими буквами.

Поблагодари за то, что можешь прикоснуться к любви, что можешь чувствовать и обладать тем, что многим не дано и неподвластно. Можешь раздавать бесценный дар, не истощая источник благодатного огня и света, не обездоливая и не лишая себя, его радости. Любить — значит жить. Ещё она задумалась над тем, что сложное, тяжело идущее женское счастье всегда становится драматично униженным, словно его лишили возможности дышать. Как цветок, который поливают время от времени, сетуя и злясь, что он вянет. Любовь легка, она не несёт в себе тяготы безразличия и холодного расчёта. Она — величина постоянная, и даже если жизнь преподносит сюрпризы, любовь способна на преодоление.

Есть одна маленькая деталь, которая иногда позволяла блестеть её глазам воспоминаниями: любовь всесильна. Да, да, она знала таких людей. Магия двух любящих сердец обладала уникальной проникновенностью, сопричастностью, срастанием, тождественностью и духовным единением.

Серебряный бор

Здесь пыльный рай для искушений.

Ума палата всех веков

В бумажных строчках облачение.

Здесь многословность среди слов,

Здесь жажда страсти, горечь правды.

Глоток воды, как долгий вздох…

Читая, правим, мысль податливо,

И услаждаем вечность грёз…

Между стеллажами лежали большие завалы книг. Молодая сотрудница Вера несколько дней подряд занималась инвентаризацией: ей необходимо было пересчитать книги, сверяя их с базой данных. Неделю назад в библиотеке случилась настоящая катастрофа: со второго этажа ночью хлынули потоки горячей воды; казалось бы, простая авария теплосети привела к плачевному результату. Если книги, расположенные на стеллажах по центру, практически не пострадали, то шкафы с картотекой и формулярами читателей, стоящие возле стен, намокнув, имели печальный вид. Более того, некоторые из документов, как и сами книги, не подлежали восстановлению.

Особенно пострадали архивные документы — те, что когда-то были написаны обычной шариковой ручкой. Чернила расползлись, страницы отпечатались друг на друге и стали больше походить на синие кружевные разводы. Труд первоначально казался настолько непомерным, что утром, после стихийного бедствия, сотрудники не знали, куда броситься и что необходимо спасать в первую очередь.

Для начала были отсортированы уникальные документы, формуляры, требующие деликатного обращения, и те, что нуждались в просушке. Работа была сложной и скрупулёзной: некоторые документы разваливались в руках, делая беспомощным труд людей, пытающихся, во что бы то ни стало спасти их. Вскоре стало большим облегчением узнать, что читальный зал с основным книжным фондом и наиболее ценными экземплярами не пострадал, за исключением намокшей стены и небольших разводов на потолке. Он продолжал работать по расписанию, принимая посетителей в полном объёме.

Постепенно страсти улеглись, и коллектив, смирившийся с неизбежным уроном, принялся бороться за каждый экземпляр в отдельности. Время вернуло жизнь библиотеки в спокойное русло, а титанический труд, терпение и небывалое старание были вознаграждены результатами.

Для Веры выделили самую простую, как ей казалось, работу: она составляла списки пострадавших книг, отправляя их коллегам, чтобы они определили дальнейшую участь несчастных. Тысячи книг, прошедшие через её руки за неделю, оставили неизгладимое впечатление. Каждый томик художественной литературы, любой научный трактат вызывали сочувствие. Она трепетно относилась к трудам мыслителей и философов, собравших свои умные мысли в строчки, облекая формулировками и украшая эмоциями, считала каждый экземпляр бесценным.

Мудрость веков, лежащая в её руках, сияла, стоило открыть обложку. Неважно, пожелтевший ли это от старости листок или белоснежная, хрустящая новизной страница — всё было дорого её любящему сердцу. И вот теперь некоторым из них нет больше возврата. Поглаживая корешок, она говорила книге «спасибо», прежде чем отправить в дальний путь.

Можно сказать достоверно, что коллектив библиотеки оказался сплочённым, слаженным не только в работе, но и в досуге. Здесь собрались по-настоящему интеллигентные люди, ценители художественного слова, в какой-то мере фанаты своего дела.

К работе сотрудники относились творчески, привлекая читателей всех возрастов: устраивали всевозможные выставки, знакомя с новинками, проводили тематические вечера, ярмарки — словом, делали всё то, что хоть как-то могло повлиять на читательский спрос. Но всё же, несмотря на старания, посетителей становилось меньше. Человеку, отдавшему большую часть дня работе, практически не оставалось времени для отдыха с книгой в руках. Да и люди стали совершенно другими, изменив настройки в пользу телевизора и гаджетов.

К тому же появились электронные библиотеки, оказавшиеся по мобильности вне конкуренции. Такая библиотека была доступна в любое время дня и ночи, необходимо одно — желание читать. Библиотека, где работала Вера, тоже постепенно оцифровывалась, переходя в электронный формат.

Чуть больше года назад Вера устроилась сюда на работу по рекомендации: за неё похлопотала мама единственной подруги, которая сама когда-то проработала в стенах библиотеки, пока удачно не вышла замуж. Однажды молодой человек, пришедший за очередной книгой, изменил не только свою судьбу, но и судьбу той, что проявила интерес к его персоне. Так состоялось первое знакомство, переросшее в настоящее семейное счастье.

Зная эту историю из первых уст, Вера как никогда была проникнута трогательными идеями о романтическом начале карьеры. Литература, единственное, чем она увлекалась, — это её воздух, мир, жизнь. Она часами могла сидеть между стеллажами, уткнувшись в очередную книжку, совсем забыв о времени и о том, что здесь работает. Из состояния отрешённости порой её выводил только чей-то голос, и она поспешно откликалась, идя на зов.

На тот период Вера Максимовна была единственным молодым сотрудником; наверное, поэтому, работая с опытными коллегами бок о бок, умудрялась оставаться на их фоне неприметным отшельником. Часто исследуя старые архивные полки, не пользующиеся читательским спросом, она находила среди них уникальные издания, смещённые новинками на задворки истории. Но Вера так не считала: решив дать вторую жизнь забытому экземпляру, она выставляла его на центральном стенде, так книги снова приобретали популярность, попадая в увлечённые руки.

Коллеги старше сорока лет, опытные и умудрённые жизнью женщины, олицетворяющие собой монолит, выглядели так же претенциозно и величественно, как те самые редкие книжные экземпляры. С высоты собственного величия они всячески пытались наставлять, управляя юной девушкой, подкрепляя инициативу словами «из лучших побуждений».

У Веры, как представителя иного поколения, были свои взгляды, интересы, вкусы, часто не совпадающие с мировоззрением милых дам. То, что женщины дружно, в едином порыве взялись опекать «молодого специалиста», сначала вызвало в ней раздражение, внутренний протест, но потом, смирившись с укоренившимся в их сознании стереотипом — любой ценой спасти начинающего, она сдалась. Обладая покладистым характером, Вера довольно быстро привыкла к постоянным наставлениям и впоследствии относилась к происходящему с должным чувством юмора.

Фонд библиотеки был огромен, работы всегда хватало с избытком. Иногда Вера про себя называла библиотеку «сонным царством», где её лучшими друзьями были те самые книги, их герои и судьбы. С детства привыкшая жить в мире фантазий и сказок, погружаясь в девичьи мечты и будучи практически оторванной от реальной жизни, она искала в них утешение и доброту, находила ответы на недетские вопросы, тем самым была по-своему счастлива. Вместе с книгами она взрослела и познавала мир, людские судьбы, характеры, часто строила иллюзорные планы, согреваясь несбыточными мечтами, порой находя в этом единственную радость.

1

О, кабы знать, где мудрость правит,

Так не пришлось страдать вдвойне.

В любви доверие — награда.

Но как довериться судьбе?

Руке, глазам, словам и мыслям.

Да, в мыслях можно утонуть…

Не обольщайтесь праздным истинам,

Но только в том, в чём видно суть.

После института культуры девушка пришла работать в библиотеку, и «сонное» болото окончательно засосало её в свои сети. Стеснительность и скромность характера способствовали такому уединению, а отсутствие общения за пределами работы привело к постоянному затворничеству. Одиночество стало привычным спутником жизни. В глубине души Вера понимала, что так жить дальше нельзя: она мучительно страдала, надо было немедленно что-то менять в себе, но, как и что?

Ей было всего двадцать четыре года, но юное создание осознанно добавляло приставку «уже», как будто прожила неимоверное количество лет, в которых всё хорошее осталось позади. В последние годы Вера стала особенно одиноким человеком, у неё не было ни подруг, ни семьи, ни любимого человека. Только книги и весьма настойчивые и заботливые коллеги по работе, находившие удовольствие «балуя, кормя и пестуя прелестное дитя». Они, бесспорно, оставались в списке друзей. Прошло несколько лет с той поры, как единственная подруга вышла замуж, и теперь Вера, оставшись наедине с собой, мучительно ходила по замкнутому кругу, не понимая, как из него выбраться.

Каждое утро она настраивала себя на то, что после работы необходимо сходить и прогуляться по парку, побыть среди людей, посетить выставку или посмотреть в кинотеатре фильм. Решительность исполнить задуманное в течение дня подвергалась сомнению: пропадало желание или же внезапно находилось оправдание отложить намеченное на другой день — то есть на завтра или в понедельник, но ничего не происходило. Каждый последующий день был похож на предыдущий, и так до бесконечности.

Своё бездействие она объясняла тем, что ходить одной, куда бы то ни было глупо и неинтересно. Однако спустя какое-то время одиночество снова ставило девушку в тупик, болезненно сжимая в тисках упущенных возможностей, и, размышляя на тему бездарно потраченных выходных, Вера ругала себя за абсолютную неприспособленность к жизни, за ханжество и нерешительность. Она вновь начинала строить планы, которым вряд ли когда-либо суждено было сбыться.

Влюблённость

Пора наивных чистых мыслей, вернись! Я многое отдам…

Чтобы очиститься. Стать искренней, как было до…

Извлечь изъян, что буре страсти подчиняясь, разрушил мир.

Мой мир простой, понятный многими веками, вдруг превратился

В тлен иной. Он выцвел. Тенью обветшалой укрыт и в забытьи стоит.

Позволь же верности упрямой всё обнулить и возродить…

Ещё в самом начале учёбы в институте Вера влюбилась. Его звали Паша; молодой человек был старше её на пять лет и учился на последнем курсе. Первая любовь оказалась невзаимной. Застенчивая Вера ничего не могла с собой поделать, и если у неё находилась хоть какая-то возможность, свободная минутка, она украдкой наблюдала за предметом своего обожания из окна или сидя на лавочке возле вуза.

Баловень судьбы, думала она о нём, почти всегда был окружён толпой поклонников: девушками и друзьями, одиночество ему точно не грозило. Высокий, черноволосый, красивый, он был душой компании, а скромная Вера даже в мечтах не могла представить себя рядом с ним. Красавец Павел был недосягаем, как некий предмет искусства, идеал; она любовалась им преданно издали. Такое увлечение привносило в неискушённую девичью жизнь своеобразное умиротворение, наполняя её несбыточными мечтами, непонятным, но важным смыслом. Иногда, шутя, она называла свою любовь «эстетической».

Раньше Вера слово «красивый» применяла исключительно к предметам искусства, природе, а также к единственной подруге. Парни, мужчины ассоциировались в её внутреннем мироощущении с совершенно другими понятиями, такими как: ответственный, сильный, мужественный, надёжный. Однажды, выходя из института и витая где-то в облаках, она столкнулась в дверях с Павлом, предметом нежных грёз, чуть было не упала, а он, неожиданно подхватив её, поставил на ноги, — с тех самых пор мир девушки перевернулся вверх дном.

К тому времени он и так являлся предметом обожания, а теперь, когда Вера вдруг почувствовала на себе его взгляд и увидела вблизи завораживающие глаза, безнадёжно поняла, что любит. Но даже после такого случая он, как и раньше, не замечал её присутствия рядом, случайно брошенного взгляда, не отвечал на смелое дружеское приветствие.

Однажды, окончательно отчаявшись быть замеченной, из-за его равнодушия, Вера решилась поделиться с Аллой сокровенными мыслями о том, что ей нравится Паша. На самом деле слово «нравится» было преуменьшением. Каждый день девушка ложилась спать и вставала утром, думая только о нём, превращая жизнь в пытку. Страдая, она хотела избавиться от наваждения, забыть, но, как только видела Пашу, ей снова становилось нечем дышать.

Сколько Вера помнит, у Аллы всегда было два парня, так заведено ещё со школьной скамьи: с одним она гуляла, а другого держала про запас. К тому времени Алла считала себя достаточно опытной девушкой и сразу сказала подруге, что Павел как никто избалован вниманием к своей персоне и чтобы он заметил Веру среди многоликой пёстрой толпы обожателей, надо приложить невероятные усилия. Как никто другой, понимая девичьи страдания, Аллочка взялась помочь подруге в святом деле.

«Эстетическая» любовь переросла, приобретая другую форму — болезненного страдания от неразделенной любви. Из-за Паши Вера стала ходить с подругой на мероприятия вуза, скучные и не очень; иногда они сопровождались длительными и нудными тусовками в разных местах, тематическими вечеринками, всякой чушью, устраиваемой активистами, где, без всякого сомнения, присутствовал предмет её воздыханий.

До новогодних праздников оставалось полтора месяца, но воздух, словно уже был пропитан ароматом предстоящего торжества: выбор подарков и гостинцев к столу, украшение дома, но самым важным для молодой девушки являлось обновление гардероба. В магазинах пестрели ярко украшенные витрины, маня окунуться в красочный мир иллюзий, а огоньки и гирлянды, развешенные по городу, создавали особое настроение; появились нарядные ёлки.

Веру вдохновляло предвкушение приближающегося праздника, ощущение волшебства, когда в голове неожиданно оживали самые смелые идеи, искромётные фантазии, перерастая в образы и незримое чудо. Несмотря на то, что встреча Нового года в её семье сопровождалась традиционным однообразием тихого, спокойного вечера в компании вечно скучающей бабушки, она находила среди этой повторяющейся простоты и безмолвия особенную красоту, погружаясь мыслями в невероятные истории. Придумывая их сама, Вера гуляла по сказочному лесу, знакомилась с людьми, встречала праздник в вымышленном, но прекрасном мире. Приходя в себя, она знала, что рядом есть единственный родной человек и была благодарна судьбе за это.

Правда, иногда бабушка говорила, что пойдёт отмечать праздник к подругам, оставляя внучку совершенно одну, и тогда щемящее чувство тоски вызывало непрошеные слёзы. Сидя у окна девочкой, она смотрела на разноцветные огни других окон, представляя, что за ними происходит, мечтала о большой семье. Она представляла, как сидит под большой ёлкой, съедает дольки мандарина одну за другой под бой курантов и загадывает желание.

Последние два года повзрослевшей Вере было разрешено встречать Новый год в семье Аллы, и праздник неожиданно приобрёл совершенно другое звучание. Девушка попала туда, где царили настоящее веселье, смех и радость. Торжество, больше напоминающее сказку, завершалось подарками и салютом. Вера прониклась атмосферой доброжелательности: чужие люди обнимали и поздравляли её, растрогав до глубины души. После такого праздника в канун следующего Нового года у неё за спиной вырастали крылышки, наступало самое благодатное время.

Вот и теперь, готовясь к празднику, подружки после лекций, взбудораженные фантазиями, бродили по магазинам, желая найти лучшие наряды. На переменах между парами они перебирали модные журналы, разбирая причёски и макияж звёзд, изучали новинки косметики, прислушиваясь к советам экспертов. Для Веры приоткрывалась жизнь других людей, яркая и нарядная, которую она к себе никогда не примеряла.

Бесспорно, Алла обладала тонким вкусом, неким изяществом и элегантностью в выборе одежды. Родители, состоятельные люди, могли позволить себе траты, балуя дочь. Она прекрасно разбиралась в модных тенденциях, одевалась не только дорого, но и эффектно. Вера не могла позволить себе такую роскошь. Её мама умерла молодой от болезни, а папа, не справившись с горем, позже погиб в автомобильной аварии. Печальные события произошли давно, когда Вере исполнилось всего два года. Оставшись сиротой, она не помнила своих родителей, знала и видела их только на старых снимках.

Всю жизнь её воспитывали строгая бабушка и книги, хотя книги, возможно, больше. Вера, подрастая, хорошо понимала разницу между собой и сверстниками, иногда в шутку называя себя «синим чулком». Сдержанная и слишком скромная, она была полной противоположностью Аллы — яркой и весёлой девочки, беззаботной хохотушки. Скорее всего, Вере катастрофически не хватало таких, казалось бы, простых человеческих эмоций. Алла своим неуёмным характером была для неё как маленький праздник, тормошащий и заставляющий улыбаться даже тогда, когда слёзы текли ручьём. Поэтому, наверное, они подружились: ещё со школьной скамьи были неразлучны, и учиться пошли в один институт.

Искромётная Алка была неисчерпаемым источником света, тепла и в любой ситуации оставалась доброй, неисправимой оптимисткой. Сложности воспринимались ею совершенно иначе — как незначительное препятствие, не более того, без излишнего драматизма и неверия в себя. Иногда она просто отпускала проблемы, махнув рукой, забывала, и, как правило, чудесным образом постепенно всё разрешалось само собой.

Платье

Не облачай себя ничем, оставь как есть…

Нет. Не оценят. Одежда — лучшая из пьес,

С её примерки виден берег…

Пока на берег не сошёл.

Глаза, душа неизмеримы.

Не виден свет их, блеск огней…

В роскошных платьях нет извилин.

Падал снег. Подруги, уставшие ходить по магазинам, еле плелись. Они шли притихшие и понурые друг за другом, словно несли тяжёлую ношу, но, проходя мимо одной витрины, Вера встала как вкопанная. Бросив поначалу мимолётный взгляд, она загляделась на изумительное чудо: на витрине стоял манекен девушки, одетый в роскошное платье. Ткань, переливаясь серебром, мерцала среди ярких огней города и, казалось, состояла из одних звёзд. В свете вечерних фар платье вызвало не просто восхищение, а настоящую бурю эмоций. Разглядывая его, девушка восторженно ахнула, а Аллочка, увидев застывшую подругу с открытым ртом, вернулась назад и тоже попала под обаяние. Она, не раздумывая, потащила Веру в примерочную.

Когда продавец принесла платье, Вера перестала дышать. Лёгкая, струящаяся ткань, переливаясь нежным блеском тысячи огней, была почти невесомой. Спину обнажал большой вырез; две блестящие тесемки, перекрещиваясь в области лопаток, подчёркивали хрупкость. Спереди платье классического покроя и с рукавами на три четверти, казалось, выглядело слишком просто, но именно такая простота делала его невероятно выразительным. Оно не облегало фигуру, но и не висело мешком, как будто специально было сшито на Веру и ждало её прихода. Длина доходила до щиколоток, а идущие по бокам разрезы слегка оголяли стройные ножки.

— Просто бомба, — прошептала изумлённая Алла, — почему я не такая высокая и стройная, как ты?

— А тебе не кажется, что оно вульгарно из-за выреза?

— Посмотри, у тебя открыта только спина, ну и иногда при ходьбе ноги до колена. Не будь ханжой, дурочка, изумительное платье, поверь мне, всё выглядит более чем достойно и в высшей степени элегантно…

Притихшая Алла произносила слова торжественно, с придыханием, словно пробовала платье на вкус, медленно и отчётливо вырисовывая каждый аргумент в его пользу. Она будто находилась под странным гипнозом, исходящим от платья, и неожиданно затихла.

— Но ведь его придётся надеть без бюстгальтера?

— Ну и что! Ты, между прочим, сейчас тоже без него и выглядишь на все сто!

— Интересно, сколько стоит? — Вера пыталась разглядеть этикетку, но на ней не оказалось цены. Заглянувшая девушка-продавец не стала скрывать свой восторг. С интересом разглядывая Веру, она добавила, что платье примеряли всего пару раз, но ни на ком оно ещё так потрясающе не сидело. Назвав им цену, даже не привыкшая экономить подруга присвистнула от удивления.

— Алла, думаю, оно даже тебе не по карману! — Вера посмотрела ещё раз на себя, чтобы запечатлеть в памяти, как выглядит настоящее девичье счастье, а потом с грустью переоделась в потёртые джинсы и старенький свитер. Выйдя из примерочной, она спросила у продавца, много ли их осталось в наличии. А девушка, улыбнувшись, сказала, что оно единственное из коллекции, поэтому стоит так дорого.

— Да, Верочка, в таком платье ты выглядишь, как богиня. Тут не только Павел будет валяться у твоих ног, а ещё пол института. А девчонки просто лопнут от зависти. Только вот проблема: где взять такие деньги?

— Почти три зарплаты бабушки вместе с моей пенсией… С ума сойти! Фантастически огромная сумма. Надо забыть про него и подыскать другое, более подходящее по цене.

— Эх, Вера, да теперь что бы ты ни надела, всё будет казаться не то и не тем, поверь на слово! — Алла с большим сожалением отдала невероятное платье обратно продавцу.

И она оказалась права: после него все наряды выглядели слишком просто и скучно. Не хватало того ощущения магии и волшебства. Но Вера всё же пыталась выкинуть его из головы. Мерцающее платье стало ещё одной несбыточной мечтой, почти как хрустальная туфелька для Золушки.

Дядя

Нежданный гость, открывший дверь, разрушил прошлое, разрушил…

Чтоб выстроить другую цель и радость жизни обнаружить.

Как-то, придя вечером домой после очередного штурма магазинов, Вера в прихожей увидела незнакомую одежду: пальто и ботинки, принадлежащие мужчине. «Кто бы это мог быть», — подумала она, снимая сапоги. Дома стояла тишина. К ним совсем изредка заглядывали бабушкины подруги, но мужчины — никогда. Чёрное пальто на всю прихожую источало густой аромат одеколона, выглядело презентабельно, да и обувь, стоящая возле лавочки, была ему под стать. Вымыв в ванной руки, девушка сразу прошла на кухню.