Расследование в книжном «Второй шанс»

– Который объявят в две тысячи никаком году…

– А как насчет конкурса в школу? Объявление о нем скоро выйдет. А пока мы могли бы тебе помочь – да и твои родители, думаю, тоже не откажутся.

Малу округлила глаза:

– Что ты сказала? Школа? Ты что, пьяная? Сидеть взаперти с двадцатью орущими подростками? Ты правда хочешь моей смерти?

– Да ладно тебе, не преувеличивай!

– Нет, я не хочу заниматься преподаванием, понятно? Мне это неприятно…

– Малу, я же не предлагаю тебе грабить старушек у почтового отделения. Это просто работа – и, на мой взгляд, вполне приличная. Подумай только: у тебя будет возможность ковать молодые умы, прививать юным сердцам любовь к литературе, искусству, истории… По-твоему, у профессора Папараро была плохая жизнь?

– А при чем здесь это? У нее было призвание. А у меня – нет.

– Призвание… Ты хочешь сказать, что у всех учителей есть призвание? Попробуй хоть раз в жизни быть практичной! Возможно, это и не работа твоей мечты…

– Да это просто кошмар, а не работа! Семинар в университете – это одно, а средняя школа… или, еще того хуже, лицей – нет! Каждое утро отрывать их от «Тик-Тока» – даже не выдумывай! Нет, моя дорогая, и еще раз нет! Ни за что на свете!

– Ты просто невыносима!

– А что, если меня отправят по распределению куда-нибудь в Джелу, в Больцано, в Ломаццо, в… ну, не знаю, в Кандиоло?[19] Если я попаду в Кандиоло?

– Где вообще этот Кандиоло?

– Дело не в том, где находится Кандиоло, дело в том, что я не хочу туда ехать.

– Ладно, – сказала я, будучи уже на пределе. – Не езжай в Кандиоло, ничего страшного.

Майкрофт, казалось, испытал облегчение – возможно, его тоже пугала перспектива оказаться в Кандиоло, – но Малу все не сдавалась.

– Я хочу продолжить академическую карьеру. Это единственное, о чем я мечтаю и чему хочу посвятить свою жизнь. Но без дохода – пусть даже скромного – как, по-твоему, этого можно добиться?

Хороший вопрос. Ответа у меня не было.

– Ты не хочешь пройтись? Выбросишь из головы эти… дурные мысли и хоть немного отвлечешься?

– Нет, – угрюмо ответила подруга. – Я останусь здесь и буду грустить. Может, Кандиоло не так уж и плох, но ехать я туда не собираюсь. Понятно?

– И потому оставайся без гроша. Ну да… проблема не из легких. И что же делать?

– Я спросила первая. Вот именно – что же делать?

Разговор с Сэмюэлом так и не привел к какому-либо решению. Мы лишь договорились встретиться позже дома, и я заверила его, что соображу что-нибудь на ужин, ведь он вернется довольно поздно. Я вышла поговорить с ним втайне от Малу и тут же приобрела четыре большие бутылки пива, пакет картофеля, масло для жарки и четыре отбивные размером с кофейный столик: когда в доме одна безработная, а другой – с разбитым сердцем, просто бессмысленно и недопустимо ограничивать себя в углеводах и насыщенных жирах – единственных источниках счастья нашей обманчивой жизни.

В поисках любой работы

Весь день Малу провела за просмотром «Списка Шиндлера» – свернувшись калачиком на диване, в своем кошмарном спортивном костюме и с котом в ногах. Никто из них не подавал признаков жизни – разве что для выполнения базовых функций, – и любые попытки взаимодействия с моей стороны встречались мрачным взглядом. Суровый кошачий прищур – не знаю, испытывали ли вы его когда-нибудь на себе, – это, пожалуй, самое удручающее, что может с вами случиться. Полагаю, наши хвостатые друзья обладают особым строением мимических мышц: даже скрытые под густой шерстью, они куда выразительнее любого человеческого лица. По сути, никто не умеет метать сердитые взгляды лучше кота.

Я ушла к себе в комнату и попыталась сконцентрироваться на работе. Ближе к вечеру, когда Кобе вернулся из консерватории, я надеялась, что ситуация хотя бы немного наладится, – быть может, Малу послушает о чужих проблемах и ей станет легче. Мне представилось что-то вроде осмоса[20] проблем: трагедии перетекали от одного персонажа к другому, тем самым спасая обоих от отчаяния, – конструктивное столкновение драм, из которого оба вышли бы возрожденными, просветленными, полными новых замыслов и, что самое главное, без моего вмешательства. Как бы не так. Кобе закрылся в своей комнате, и скорбные ноты «Лакримозы» из «Реквиема» Моцарта заполнили все пространство. Даже Майкрофт, обычно неотрывно следящий за его выступлениями, предпочел остаться у ног Малу и смотреть с ней фильм «Стальной цветок»[21].

Я приоткрыла дверь и тихонько поманила его к себе.

– Мяу, – ответил кот возмущенно, повернувшись к своей избраннице.

– Тебе же хуже, – прошептала я. Нельзя спасти того, кто сам не желает спасения.

Час спустя я закрыла все файлы и выключила компьютер, честно заслужив свою порцию похлебки. Которая, впрочем, оказалась вовсе не похлебкой, а щедрой порцией картошки фри с отбивной. Я была уверена, что это сработает: по радио говорили, что, когда мы едим жареную картошку, наш мозг вырабатывает эндоканнабиноиды – нечто вроде гормона удовольствия. Я отправила Сэмюэлу сообщение с просьбой принести что-нибудь вкусное с молочным шоколадом. Для изысканного темного шоколада, подходящего скорее для медитации, этот вечер явно не годился – нужна была по-настоящему вредная еда. К тому же по радио утверждали, что шоколад повышает уровень серотонина – нейромедиатора, известного как «гормон счастья». А затем, когда эндоканнабиноиды и серотонин придут в норму, мы сможем справиться с проблемами друзей, сведя их к разумным размерам. К тому же, когда я отправилась за покупками и прогуливалась по необычно тихим улочкам старого города, у меня зародилась одна идея.

– Мяу.

– Уже иду!

Я зашла на кухню – кот, сидя на задних лапах перед миской, смотрел на меня умоляющим взглядом.

Он, безусловно, проголодался, но дело было явно не только в этом.

Было около восьми вечера. Кобе и Малу сидели на диване перед телевизором – в пижамах, под флисовым пледом, вытянув ноги на журнальный столик и сжимая в руках бумажные салфетки. На экране шли «Мосты округа Мэдисон»[22].

Я задалась вопросом, не маловато ли будет трех килограммов картофеля фри. Стоило Сэмюэлу войти в комнату, как Майкрофт рванул ему навстречу с таким восторгом, будто на пороге появилась гигантская двухметровая креветка. В этом было что-то обнадеживающее.

– У этих двоих все по-прежнему? – поинтересовался он, прижимая к себе кота, который в поисках утешения уткнулся мордой ему в шею.

Я лишь пожала плечами, опустила последнюю отбивную в раскаленное масло и отправила всех мыть руки. Потом пригласила к столу с просьбой – по возможности – оставить флисовый плед на диване.

Ужин начался в тишине, словно в столовой пансиона для благородных девиц. Постепенно я начала замечать, как разглаживаются лица, проясняются глаза, а после второй порции картошки мне даже показалось, что уголок рта Кобе слегка приподнялся. Когда я вернулась с кофе, на столе уже стоял поднос с шоколадными пончиками, заботливо поставленный Сэмюэлом, и стало ясно: определенное поле для маневра все же осталось.

– Ну, кто будет первым? – спросила я, словно учительница латыни. – Малу, давай начнем с тебя.

– Ребята, все, что я хотела сообщить, я уже сказала. Мне нужно найти подработку, чтобы как-то дотянуть до получения гранта. Примерно на год или чуть больше.

– Почему бы ты не пробовать другой университет? – воскликнул он – ну, вы поняли, кто именно. – Не все же такие несчастные и жалкие, как твой!

– И каким образом? У меня свои дела на кафедре, с профессором, я не могу уйти просто так. Даже если бы я защитила еще одну докторскую, другой стипендии я не получу – ее дают только раз в жизни. И честно говоря, не то чтобы меня ждали где-то еще, – заключила Малу с недовольным выражением лица.

– Тогда сейчас мы вместе смотрим вакансии в интернете, ты увидишь, я что-нибудь найти. Я очень хорошо искать! – В порыве необъяснимого энтузиазма Кобе схватил планшет. Возможно, в Японии это и правда легко, кто знает.

– Итак, я на сайте искать работу. Как твои ноги?

Малу заглянула под стол:

– Не знаю, вроде симпатичные… А что?

– За фотографии ног неплохо платят.

– Ты вообще на каком сайте это смотришь? – ужаснулась я.

– Ты что, сумасшедший?! Какая гадость! – закричала обладательница потенциально прибыльных ног.

Кобе дипломатично развел руками:

– Ты права. Мы в Японии говорить: akusen mi ni tsukazu – плохие деньги недолго живут. Мы отвергать предложения сниматься на фетиш-сайты, даже если там можно зарабатывать пять тысяч евро в месяц.

– Что ты мелешь? – воскликнули мы хором.

– Вижу, ты передумала. Жаль, уже поздно. Сейчас я на другой сайт. Хочешь работу няней? Ты хорошо ладить с детьми?

– Свою дипломную работу я посвятила Медее[23], – ответила Малу с мрачным удовлетворением.

– А, понятно. Тогда я пропущу работу укротителя.

Сэмюэл чуть не подавился пивом:

– Укротителя?!

– Да, для детских праздников.

– А, аниматора. Да, я бы точно пропустил. Лучше уж тогда ассенизатора.

– Что хотеть делать?

– Забудь, давай продолжим, – махнула я рукой.

– Это как раз для тебя! – воскликнул Кобе. – Они ищут КОСти! Ты же археолог, нет? Искать кости – твоя работа!

Я встала, чтобы взглянуть на экран. Что же это за работа?

– Не КОС, а ОСС, Кобе. Сокращение для операторов Социально-медицинской службы. Продолжай.

– Сосальщица? Профессия не для порядочного человека. В таком случае лучше фото ног.

– Ты вернулся на сайт для взрослых? Покажи! – с чрезмерным интересом выпалил Сэмюэл.

Я бросила на него суровый взгляд, хотя кошкам это удается лучше.

– А, нет, это сшивальщица. То есть портниха.

– Ты уметь чинить котлы? – продолжил Кобе.

– Нет, – призналась Малу.

– Жаль, надо научиться. Плата отличная.

Подруга с легким разочарованием встала и закурила.

– Продолжим завтра, ладно? А что у тебя? Ты поговорил с Аюми?

Кобе покачал головой, и в его глазах вновь появилась печаль.

– Нет. Телефон выключен. Думаю, она меня заблокировать. Я позвонил ее соседке, она говорит, что не разрешена сказать, где она.

– Послушай, – рискнул Сэмюэл, – почему бы тебе не пойти ва-банк? Просто сесть в самолет и полететь к ней. Приди с букетом красных роз – и страх исчезнет. Я бы так и сделал.

– Ты бы так сделал, но если бы у меня не быть… не будет… не…

– Не было.

– Спасибо, Ариэль. Если бы у меня не было важные занятия два дня подряд. Я не могу поехать, вы знаете. До пятницы вечера не могу уехать.

И тут вмешалась Малу:

– Поедешь в пятницу вечером, но сначала отправь ей цветы. Хотя нет, лучше письмо. Любовное, на красивой тонкой бумаге. Это, конечно, не решит всех проблем, но откроет путь к ее сердцу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Пер. М. Аннинской. Здесь и далее прим. пер., если не указано иное.

2

Канталупо-нель-Саннио (ит. Cantalupo nel Sannio) – маленький городок в регионе Молизе на юге Италии.

3

Имя кота отсылает к Майкрофту Холмсу – старшему брату Шерлока Холмса, знаменитого своей проницательностью и вниманием к деталям.

4

Прозвище Магнум созвучно с названием известного мороженого Magnum.

5

Фантомиус (ит. Fantomius) – персонаж итальянских комиксов «Диснея», вор-джентльмен, принадлежащий к утиному роду и действовавший в вымышленном Дакбурге (Утином городе) в 1920-х годах. Его дневник и тайное убежище вдохновили Дональда Дака стать Уткой-Мстителем (ит. Paperinik).

6

Рудольф и Мими – главные герои оперы Джакомо Пуччини «Богема». Рудольф – молодой поэт, Мими – бедная и нежная девушка; это тоже история о драматической любви, страданиях и потере.

7

Позитано (ит. Positano) – итальянский городок на крутых склонах Амальфитанского побережья.

8

Шутливое обращение, отсылающее к главному герою оперы Пьетро Масканьи «Сельская честь». Туридду – молодой сицилийский мужчина, чья страсть и ревность приводят к трагическим последствиям.

9

Sad Sam (англ. «Грустный Сэм») – название жевательной резинки. В 1990-х годах она была довольно популярна в России. Ее особенностью были вкладыши-наклейки, на которых изображался милый пес с очень грустными глазами. Прим. ред.

10

Итальянское восклицание, выражающее сильные эмоции (раздражение, удивление, усталость); по смыслу близко к русским «Господи!», «Боже мой!».

11

Альфредо Жермон и Виолетта Валери – главные персонажи оперы Джузеппе Верди «Травиата». Альфредо – трагически влюбленный молодой человек, Виолетта – куртизанка; их история – классическая оперная драма о любви, страданиях и жертвах.

12

Цитата из оперы «Богема».

13

«Мы расстанемся, когда расцветут цветы» (ит.).

14

Абдукция (от лат. ab – «с, от» и ducere – «водить») – познавательная процедура выдвижения гипотез, направленная на поиск правдоподобных объяснений наблюдаемых фактов или явлений. Ее цель – дать максимально правдоподобную интерпретацию тому, что считается истинным. Иногда абдукцию называют «выведением наилучшего объяснения». Прим. ред.

15

Докторская программа (PhD) – это высшая ступень университетского образования (третий уровень в Болонской системе), направленная на проведение самостоятельного научного исследования и подготовку диссертации.

16

Пьяцца-дель-Плебишито (ит. Piazza del Plebiscito) – центральная площадь в Неаполе.

17

Карнавал (Carnevale, от лат. carnem levare – «убирать мясо») – традиционный итальянский праздник, предшествующий Великому посту. Обычно отмечается в феврале – начале марта.

18

В Италии прием на государственную службу осуществляется через систему открытых конкурсов (ит. concorso pubblico), включающих письменные и устные экзамены. Конкурсы отличаются высокой конкуренцией и требуют длительной подготовки.

19

Города в Италии (ит. Gela, Bolzano, Lomazzo, Candiolo).

20

Осмос – процесс взаимного проникновения веществ через полупроницаемую мембрану; в переносном смысле – постепенное взаимное влияние и «перетекание» одного состояния в другое.

21

«Стальной цветок» (англ. Steel Flower, 2015) – южнокорейская драма, повествующая о жизни молодой бездомной девушки, которая пытается выжить и обрести себя.

22

«Мосты округа Мэдисон» (англ. The Bridges of Madison County, 1995) – мелодраматический фильм Клинта Иствуда, основанный на одноименном романе Роберта Джеймса Уоллера. Прим. ред.

23

В греческой мифологии Медея – детоубийца. Согласно трагедии Еврипида, она убила двух своих сыновей (Мермера и Ферета), чтобы отомстить Ясону за его измену.