Смотри на меня

Она вернулась в комнату. Штора, которую поправила Юля, теперь закрывала почти всё стекло. Лена медленно отодвинула её обратно. В доме напротив горел один торшер. Мужчина был дома. Он сидел так же, как прошлым вечером, и читал что-то с телефона. Лена некоторое время пыталась увидеть выражение его лица. Потом подумала, что он может в любой момент поднять голову.

И не отошла.

Она села в кресло напротив окна, положила ноутбук на колени и открыла книгу, которую собиралась читать для следующего заказа. Мужчина несколько раз появлялся в комнате и исчезал за дверью. Лена следила за буквами на экране, но не могла удержать в памяти даже названия главы. Её раздражало, что он не делает ничего особенного. Что ей самой достаточно одного его присутствия, чтобы забыть обо всём остальном.

Около одиннадцати в его дверь снова позвонили. На этот раз девушка была другая. Темноволосая, в джинсах и светлой блузке. Она вошла уверенно, как будто уже бывала здесь. Лена почувствовала, как внутри что-то дёрнулось. Не ревность. Что-то другое. Более острое.

Они целовались почти сразу. Мужчина прижал девушку к стене рядом с окном. Его рука скользнула ей под блузку. Лена видела, как ткань задралась. Как его ладонь легла на голую кожу. Девушка запрокинула голову. Он целовал её шею, медленно, долго.

Лена поставила ноутбук на пол. Встала. Подошла ближе к окну. На этот раз она не пряталась. Стояла в темноте и смотрела. Сердце билось так, что отдавалось в горле. Между ног уже было влажно — быстро, почти сразу. Она чувствовала это и не пыталась остановить.

Он поднял голову. Снова. Как в прошлый раз. И посмотрел прямо на её окно.

Лена не отступила. Стояла. Дышала через рот. Его взгляд был спокойным. Он не улыбался. Просто смотрел, продолжая целовать девушку в шею. Его рука двигалась под её блузкой. Лена видела, как пальцы сжимают грудь. Как девушка выгибается.

Она провела ладонью по своему животу. Медленно. Через свитер. Потом ниже, к поясу джинсов. Остановилась. Пальцы дрожали. Она не расстегнула пуговицу. Просто держала руку там и смотрела.

Он развернул девушку спиной к себе. Прижал к окну. Теперь Лена видела её лицо — глаза закрыты, рот приоткрыт. Его руки были на её бёдрах. Он расстегнул ей джинсы. Спустил их чуть ниже. Девушка оперлась ладонями о стекло. Лена видела, как он входит в неё сзади. Медленно. Глубоко. Девушка открыла рот шире. Он смотрел не на неё. Он смотрел на окно. На Лену.

Лена расстегнула пуговицу. Спустила молнию. Просунула руку в джинсы, под бельё. Пальцы скользнули по влажной коже. Она вздрогнула. Не от холода. От того, как сильно всё отозвалось. Она смотрела, как он двигается. Как его бёдра прижимаются к девушке. Как он не отрывает взгляда. И трогала себя в том же ритме. Медленно. Почти осторожно. Как будто боялась, что если ускорится — всё закончится слишком быстро.

Стыд был. Он никуда не делся. Но теперь он шёл рядом с чем-то другим. С желанием, которое было сильнее. Лена кусала губу, чтобы не издать звук. Пальцы двигались быстрее. Она представляла, что это его рука. Что он смотрит на неё так же, пока входит. Что стекло между ними — единственное, что их разделяет.

Он кончил первым. Она видела, как его тело напряглось. Как он закрыл глаза на секунду и прижался лбом к стеклу рядом с головой девушки. Потом открыл глаза и снова посмотрел на окно. Прямо на неё. Лена не остановилась. Её пальцы двигались ещё несколько секунд, и она кончила тихо, прикусив нижнюю губу до крови. Колени подогнулись. Она опёрлась свободной рукой о подоконник и стояла так, тяжело дыша, пока волны не отпустили.

Он всё ещё смотрел. Девушка поправляла одежду. Он не отводил взгляда.

Лена медленно вытащила руку из джинсов. Пальцы были влажными. Она вытерла их о свитер, не глядя. Закрыла шторы. Села на пол прямо там, где стояла, и прижала колени к груди.

Внутри было пусто и горячо. И очень тихо.

Она поняла, что больше не сможет делать вид, что ничего не происходит. Что каждый вечер она будет ждать, зажжётся ли свет. И что, когда зажжётся, она будет смотреть. Даже если он будет смотреть в ответ.

Особенно если будет.

Она не сразу поднялась с пола. В комнате было темно. У двери лежал пакет, который Юля оставила после ужина: хлебцы и банка варенья. Лена вспомнила, как подруга требовала обещать, что она придёт на день рождения Кати. Кажется, она пообещала.

Она нашла телефон. На экране было сообщение от Юли: «Рада, что ты хотя бы смеёшься. Береги себя». Лена долго смотрела на эти слова. Потом открыла ответ и написала: «Всё нормально». Отправила, хотя не была уверена, что это правда.

Её беспокоило не только то, что произошло. Она понимала, что мужчина напротив видел её. Не случайно, не краем глаза. Он возвращался к окну, проверял, остаётся ли она там. Может быть, даже рассчитывал на это. Вчера Лена считала себя случайной свидетельницей. Сегодня она уже не могла притворяться, что не участвует в происходящем.

Лена задержала пальцы на плотной ткани шторы. Можно было задвинуть её и больше не открывать. Поставить перед окном шкаф. Переставить стол в спальню. Двор от этого не исчезнет, но он исчезнет из её вечеров.

Лена выключила телефон и пошла спать. Шторы остались закрытыми. До утра.

Глава 4. Четыре вечера

Прошло четыре дня. Лена считала их не по календарю, а по тому, зажигался ли свет в окне напротив и смотрел ли он на неё. Два вечера он был один. Они смотрели друг на друга через стекло, не прикасаясь к себе, просто смотрели, пока у неё не начинало болеть в груди от того, как сильно она хочет, чтобы он сделал хоть что-то. На третий вечер он привёл девушку. Светловолосую, высокую. Лена стояла у окна и смотрела до конца. Он трахал её у стекла, медленно, почти лениво, и всё время смотрел на Лену. Девушка стонала — Лена видела, как открывается её рот, — а он не отводил глаз. Когда всё закончилось, он проводил девушку до двери и вернулся к окну. Один. Сел на подоконник и смотрел, пока Лена не закрыла шторы. Она кончила в темноте своей комнаты, стоя, прижимаясь лбом к холодной стене, и после этого долго не могла уснуть.

Утром Лена открыла календарь и увидела красную пометку: «Катя. Суббота. 19:00». День рождения был завтра. Под ним стояла ещё одна запись — «Забрать договор у Светы». За договором она должна была съездить ещё позавчера. Лена подняла трубку и набрала номер редактора.

— Ты получила мой файл? — спросила она.

— Получила. Всё хорошо. Только договор сегодня всё-таки забери. Курьер уже два раза приходил. Ты дома?

— Да.

— Это я знаю. Ты вообще выходишь?

— В магазин.

— Понятно. Я пришлю скан, чтобы ты не ездила через весь город. Но подписать нужно до понедельника.

Лена согласилась. После разговора достала из холодильника вчерашний суп. Поставила на плиту и ушла проверять почту. Когда вернулась на кухню, кастрюля тихо шипела, на дне осталась густая полоска. Она выключила плиту и открыла окно. Холодный воздух ударил в лицо.

Телефон лежал рядом. Лена посмотрела на экран. Три пропущенных сообщения. Все рабочие. От мужчины напротив сообщений быть не могло: они даже не знали имён друг друга.

Она попыталась вспомнить, как выглядит его дверь. Вчера утром специально прошла вдоль соседнего дома, будто выбирала дорожку покороче. Подъезд был обычный. Под козырьком стояли велосипеды, на стене висело объявление о замене домофона. Ничто не отличало этот подъезд от соседних. Только окно на четвёртом этаже. Когда Лена смотрела снизу, ей казалось невероятным, что именно за этим стеклом произошло столько всего, о чём она никому не могла рассказать.

В первый день она считала, что подглядывает за незнакомцем. Теперь всё было сложнее. Он замечал её с другого конца двора и, похоже, узнавал в темноте. Она сама подходила к окну, стоило зажечься лампе. Иногда ей казалось, что он выбирает для этого определённое время. Проверить это было невозможно.

Лена решила заняться делами, которые откладывала с весны. Перебрала ящик стола, выбросила старые чеки, нашла гарантийный талон на чайник, который давно сломался. Достала из шкафа коробку с фотографиями. На одной они с Антоном стояли у моря: он смеялся, она щурилась на солнце, волосы липли к губам от ветра. На другой — день рождения Юли. Все смотрели прямо в камеру, кроме Лены. Она тогда обернулась на чей-то голос, и лицо получилось размытым.

Она не стала выбрасывать фотографии. Сложила обратно. В тот момент ей неожиданно стало ясно, что с Антоном всё закончилось задолго до его ухода. Последние месяцы они почти не разговаривали. Ужинали с телефонами в руках, ложились в разное время, спорили о счетах. Она даже перестала спрашивать, почему он задерживается. Не потому, что не подозревала. Потому что боялась услышать ответ, после которого придётся что-то менять.

С мужчиной напротив всё было наоборот. Она ничего о нём не знала, но с нетерпением ждала вечера. И злилась на себя за это.

После обеда Лена вышла за кофе. Во дворе рабочие меняли лампу у входа в подъезд. Один из них стоял на лестнице, второй держал металлический ящик. На асфальте валялась защитная плёнка. Лена остановилась, пропуская тележку, и посмотрела вверх.

В соседнем доме все шторы были разные. В квартире на пятом этаже висели тяжёлые бордовые занавески. На третьем — прозрачный тюль, из-за которого днём почти ничего не было видно. У него не было ни того ни другого. Тёмная полоса ткани закрывала боковую часть комнаты, оставляя открытой ту, где стоял диван. За эти дни Лена так и не увидела, что находится за перегородкой.

Она вдруг вспомнила другое: когда новый жилец появился, в квартире почти сразу были диван, торшер и небольшой стол. Но не было ни ковра, ни полок, ни коробок, которые обычно остаются после переезда. Ничего личного. Возможно, он снимал жильё с мебелью. Вполне обычное объяснение. Только человек, который въезжает на несколько месяцев, редко устраивается так, словно ему достаточно одной комнаты.

Из подъезда вышла пожилая женщина с собакой и посмотрела туда же.

— И вы на этих строителей любуетесь? — спросила она.

— Нет. Просто задумалась.

— А я всё думаю, когда они наконец лампу сделают. Третий день обещают.

Женщина поправила поводок, собака потянулась к дереву. Лена чуть не спросила, не знает ли соседка нового жильца с четвёртого этажа. Слова уже были на языке. Но она представила, как прозвучит вопрос: «Кто мужчина в квартире, на которую я смотрю по ночам?» И промолчала.

После магазина она зашла в аптеку за таблетками от головной боли. У кассы стояла девушка в сером пальто, держала в руке телефон и вполголоса кому-то говорила, что опаздывает. Пока девушка расплачивалась, Лена заметила у неё красные следы от ремня сумки на плече. Ничего необычного. Но Лена вдруг попыталась вспомнить, какое лицо было у женщины, которая приходила к соседу первым вечером. Она помнила платье, смех, светлые волосы. Лицо — нет. Словно всю ту ночь смотрела не на людей, а на движения, которые они совершали.

От этой мысли стало неприятно. Она купила таблетки, вышла на улицу и задержалась перед витриной. Люди шли мимо, разговаривали, торопились по своим делам. Кого-то из этих людей вечером ждали дома. Лена видела только случайные фигуры, пока они не исчезали за углом.

На обратном пути она купила не только кофе, но и чистую тетрадь. Дома положила её рядом с ноутбуком. Сама не знала, зачем. В школе она вела дневник, потом несколько лет записывала сюжеты, из которых ни один не превратился в рассказ. Сейчас ей не хотелось ничего сочинять. Хотелось зафиксировать то, что происходит, чтобы позже убедиться: это было на самом деле.

На первой странице она написала дату. Ниже — «Квартира напротив. Четвёртый этаж». Потом задумалась и добавила: «Он видел меня первым? Или я его?» Она перечитала вопрос и зачеркнула. На соседней странице записала три часа, когда в разные дни загорался свет: девять десять, девять сорок, почти одиннадцать. Порядка не было.

Вечером она не подошла к окну сразу. Села на кухне с тетрадью и пыталась читать рабочие заметки. Из комнаты был виден узкий светлый край шторы. Когда там появился жёлтый отблеск, Лена заметила его боковым зрением. Осталась сидеть. Решила подождать десять минут. Пусть он посмотрит в её сторону и увидит пустое окно.

На восьмой минуте она встала.

Мужчина стоял у стекла. Одетый, с опущенными руками. Он не делал ничего необычного. Смотрел в тёмную квартиру напротив. Лена остановилась возле стены так, чтобы не выходить сразу на светлый участок. Он не мог увидеть её лица. И всё равно ей показалось, что взгляд сместился ровно туда, где она стояла.

Она подошла. Не вплотную, а на шаг от окна. Он не улыбнулся. Только чуть наклонил голову, словно хотел убедиться, что это действительно она. В его комнате горел тот же торшер. Диван стоял на прежнем месте. На столе не было ни чашки, ни тарелки. Лена вдруг подумала, что никогда не видела, чтобы он ел. Пил воду — да. Однажды стоял у кухни с кружкой. Но ни разу не садился за стол с ужином.

Впрочем, она не видела, где он ужинает. Она сама редко ужинала в комнате. И вообще не имела права делать выводы по нескольким минутам, вырванным из чужой жизни.

Снизу сигналил автомобиль. Кто-то ругался из-за места у подъезда. Мужчина на мгновение отвёл взгляд и посмотрел во двор. Лена увидела его лицо в профиль: резкая линия скулы, тёмная бровь, усталость у глаз. Не та усталость, которую замечают после плохой ночи. Что-то спокойное, почти застывшее. Она подумала, что он может быть гораздо старше, чем кажется издалека.

Когда он снова повернулся к ней, Лена уже собиралась закрыть шторы. И вдруг впервые захотела не наблюдать, а спросить. Кто он. Чем занимается. Почему никогда не выключает торшер, пока она смотрит. Есть ли у него вообще кто-нибудь, кроме тех женщин, которые приходят поздно вечером.

Она даже приподняла руку, будто можно было жестом начать разговор. Потом опустила. Он не мог услышать ни одного её слова. Между ними были две рамы и двор. Спросить можно было только при встрече.

Она отступила. На этот раз сама, не дожидаясь, пока он уйдёт первым. На кухне тетрадь всё ещё лежала раскрытой. Лена посмотрела на зачёркнутый вопрос и на пустое место ниже. Затем написала одно слово: «Зачем?»

Вопрос она не зачеркнула.

Глава 5. Под дождём

Утром Лена проснулась от телефонного звонка. Звонила Юля. На экране было половина десятого, за окном моросил дождь. Лена посмотрела на имя и не сразу ответила.

— Ты сегодня приедешь? — спросила Юля вместо приветствия.

— Постараюсь.

— Лена. Это значит «нет»?

— Это значит, что я постараюсь.

— У Кати день рождения. Она тебя полгода не видела. И я, между прочим, тоже начинаю забывать, как ты выглядишь.

— Мы виделись на неделе.

— На сорок минут. Ты даже чай не допила.

Лена села на кровати. Шторы в комнате были закрыты. Она не открывала их на ночь. В последнее время это стало похоже на попытку договориться с самой собой: если утром окно не видно, значит, до вечера можно заниматься обычной жизнью.

— Я приеду, — сказала она.

Юля помолчала.

— Хорошо. Только, пожалуйста, не пропадай в последний момент. Я уже устала придумывать за тебя оправдания.

После разговора Лена долго сидела с телефоном в руках. В её календаре были записаны встречи, сроки, счета. Она любила порядок, хотя не всегда могла его соблюдать. Она привыкла сверяться с календарём по нескольку раз в день. Теперь к записям прибавилось другое расписание. Его она не отмечала, но помнила лучше любого рабочего срока.

Она открыла шторы. Двор был мокрым. Под деревьями лежали прошлогодние листья, прилипшие к асфальту. В квартире напротив было темно. Тёмная полоса ткани по-прежнему закрывала часть комнаты. Вчера он стоял у открытого окна, а сегодня словно снова исчез.

Лена заставила себя отойти от стекла. У неё были дела. В редакторском договоре стояли неправильные реквизиты; надо было вернуть документ Свете. Катин подарок лежал в ящике комода — маленькая серебряная подвеска, купленная ещё две недели назад. Наконец, в коридоре стоял пакет с обувью, которую она собиралась отнести в ремонт. К полудню она успела только ответить Свете.

Света ответила на письмо почти сразу. «Спасибо. А ты в порядке? Последний файл был совсем на тебя не похож: три пропущенных абзаца и чужое имя в комментарии». Лена перечитала сообщение дважды. Потом открыла отправленный документ. Света не преувеличивала. В одном месте она оставила замечание к сцене, которой в книге вообще не было. Видимо, редактировала ночью, когда то и дело вставала к окну.

Она исправила ошибку и отправила файл заново. Письмо получилось сухим. «Прикрепляю актуальную версию. Извини за невнимательность». Света ответила одним словом: «Принято».

Лена не любила, когда работу приходилось переделывать. Раньше после такого она бы несколько часов сидела над текстом, вылавливая каждую мелочь. Сейчас закрыла ноутбук и пошла на кухню. Ей хотелось проверить, не появился ли свет в чужой квартире среди белого дня. Она остановилась у дверей кухни и всё-таки пошла в комнату.

Днём она позвонила в автосервис. Машину оставила там ещё в четверг: после поездки за город двигатель начал перегреваться. Мастер обещал проверить систему охлаждения, но сегодня сказал, что нужная деталь придёт только в понедельник. Лена посмотрела на дождь. К Юле придётся ехать автобусом. До покупки машины она годами ездила тем же маршрутом.

К шести она оделась, положила подарок в сумку и нанесла помаду. В зеркале лицо казалось непривычным. Она давно не собиралась никуда с таким вниманием. Лена даже улыбнулась своему отражению. Потом увидела за спиной край раскрытой шторы и снова посмотрела на часы.

Ещё было рано. Можно было пойти на остановку сейчас, сесть на автобус и доехать вовремя. Она взяла ключи. Перед выходом всё же подошла к окну. У него было темно.

Лена разозлилась на себя. Не на него. Он ничего ей не обещал. Не приглашал, не звонил, даже не знал, как её зовут. Это она сама, уже с ключами в руке, стояла перед чужим окном и медлила.

На лестнице пахло мокрой одеждой. У лифта стояла соседка с третьего этажа и спорила по телефону с сыном. Лена спустилась пешком. На улице дождь усилился, и она почти побежала по дорожке, стараясь не наступать в лужи.

На пятый день она встретила его снова. Не во дворе. На остановке, в двух кварталах от дома. Был вечер, моросил мелкий дождь. Лена стояла под козырьком, ждала автобус, которого, кажется, уже не будет. Он вышел из магазина напротив с пакетом в руке и увидел её. Подошёл. Встал рядом, не слишком близко.

— Опять ты, — сказал он.

Лена посмотрела на него. Дождь капал с его волос на воротник куртки. Она хотела сказать что-то резкое, что-то, что поставило бы между ними расстояние. Вместо этого сказала:

— Я не знаю, как тебя зовут.

Он чуть улыбнулся. Не широко. Так, как улыбался ей через стекло.

— Марк.

Имя легло внутри неё тихо и тяжело. Она повторила его про себя. Марк. Теперь у того, кто смотрит на неё по ночам, было имя.

— Лена, — сказала она.

Он кивнул. Как будто уже знал. Или как будто имя не имело значения.

Машины шли по мокрой дороге, оставляя за собой мутные следы. На остановке висело объявление о временном изменении маршрута, но половина текста размокла. Лена подошла ближе, разобрала слова «после девятнадцати часов» и посмотрела на телефон. Девятнадцать уже прошло. Она написала Юле, что задерживается из-за транспорта.

— Далеко едешь? — спросил Марк.

— К друзьям.

— Тогда лучше вызвать такси.

Он произнёс это спокойно, словно обсуждал с ней погоду. Лена взглянула на пакет в его руке. Сквозь пластик угадывалась плоская коробка. Ни хлеба, ни молока. Она вдруг вспомнила, что ни разу не видела его с продуктами. Впрочем, она вообще видела его слишком мало, чтобы делать такие выводы.

— Ты тоже здесь живёшь недавно? — спросила она.

— Недавно.

— Снимаешь квартиру?

— Да.

— Надолго?

Он посмотрел на дорогу. Красный автобус проехал мимо, не снижая скорости. Это был не её маршрут.

— Не знаю.

Лена подумала, что разговаривать с ним труднее, чем молчать через стекло. Там каждый взгляд казался ответом. Здесь обычные вопросы упирались в несколько слов. Она не могла решить, стоит ли задать ещё один вопрос.

— Ты всегда так разговариваешь? — спросила она.

— Как?

— Будто я на допросе и ты решил ничего не говорить.

Марк повернулся к ней. На этот раз улыбнулся чуть заметнее.

— А ты всегда задаёшь столько вопросов людям, которых не знаешь?

Лена хотела возразить, но не нашла что сказать. Он был прав. Она уже несколько вечеров следила за его окнами и при этом не знала о нём ни одной нормальной вещи.

На телефоне появилось сообщение от Юли: «Мы начинаем без тебя. Такси возьми, пожалуйста». Лена спрятала экран в ладонь. Ей вдруг стало неприятно от того, что она опять опаздывает. На работу. К друзьям. В собственную жизнь.

Марк смотрел на дорогу. Лена смотрела на его профиль и думала о том, как его рука лежала на стекле в одну из ночей. Как близко казалось расстояние между домами. Теперь он стоял рядом, и она могла разглядеть небольшую складку у уголка его рта, темноту под глазами, влажную прядь на лбу. Он был настоящим. От этого почему-то становилось не спокойнее, а тревожнее.

Лена достала телефон и будто бы решила сфотографировать дождь. Подняла его к улице, сделала снимок. В левом краю кадра остался Марк — лицо в три четверти, тёмная куртка, рука с пакетом. Она опустила телефон. Ей стало стыдно от собственной уловки. Но фотографию она не удалила.

— Ты боишься, — сказал он вдруг.

Не спросил. Сказал.

Лена сглотнула.

— Да.

— И всё равно смотришь.

— Да.

Он повернул голову. Посмотрел на неё прямо. В глазах не было торжества. Только то же спокойное внимание.

— Я не трону тебя, — сказал он тихо. — Пока ты сама не попросишь.

Лена почувствовала, как внутри что-то оборвалось и тут же стянулось сильнее. Она не знала, что ответить. Хотела сказать, что никогда не попросит. Хотела сказать, что уже просит — каждый вечер, когда стоит у окна и не может отвести взгляд. Вместо этого она просто смотрела на него, пока дождь стучал по козырьку над их головами.