Узлы

Наконец, после множества неудачных попыток, он дозвонился, но не к своим, а малознакомому сотруднику из соседнего отдела. Тот узнал Лугового и хихикнул.

- Слушай, я ни с кем из наших связаться не могу, у вас там что, все разом на совещание ушли и телефоны поотключали, что ли?

- Саня, а тебе зачем они нужны? Ты ещё не все свои чудеса нам показал, да? – тут товарищ на другом конце телефона не удержался и заржал в голос.

- Ты чё несешь? – не понял Луговой.

- Ой, ладно, друг, ты это своё шапито в другом месте устраивай, мне некогда, работать надо. И не звони больше, а то я тебя, как все наши, в ЧС закину. Придурок.

И он бросил трубку.

Александр Артёмович видел много всякого. Его полоскали на планёрках, объявляли выговор, грозили посадить за превышение должностных полномочий, но ещё никто и никогда не называл его придурком.

Минуту он сидел, тупо уставясь в телефон, в попытке собрать хаотично разбегающиеся в разные стороны мысли и чувства.

Немного придя в себя, он набрал номер отдела кадров.

Здесь его никто не обзывал и не хихикал. Кадровичка с безразличной интонацией деловито сообщила Луговому, что он уволен за неподобающее поведение, все необходимые выплаты ему перечислены на карту.

«Что ж, это уже что-то. Меня уволили за то, что я творил какую-то дичь, о которой совершенно не помню, и со мной никто с работы не разговаривает. Теперь надо хозяину в Сергиевск позвонить».

На удивление, хозяин квартиры откликнулся сразу. Он сходу начал орать и требовать немедленно рассчитаться за тот погром, который устроил Луговой.

Пообещав приехать как можно скорее и всё уладить, Александр решил, что пока звонков с него достаточно. Чувствовал он себя вполне сносно, поэтому и направился в ближайший магазин, чтобы взять что-то из теплой одежды, сумку, гигиенические принадлежности, после чего сразу ехать в Сергиевск. В больницу он решил обратиться позже, сейчас самое важное было вернуться в ту квартиру, посмотреть, что там произошло. Возможно, он найдёт какие-то важные зацепки и сможет выбрать правильную стратегию для своих дальнейших действий.

Путь до Сергиевска занял пару дней. На междугородних автобусах Луговой быстро добирался от одного большого города до следующего, пока наконец не вышел на нужном автовокзале.

До квартиры доехал на такси, отворил дверь, и увиденное превзошло его ожидания.

Всё было перевернуто вверх дном. Вещи из шкафов вывалены на пол, карниз со шторами оборван, на полу в кухне рассыпана мука вперемешку с разбитыми яйцами. Экран телевизора треснут. Сумка с вещами, которые он взял из дома, буквально выпотрошена. Документы с узловскими материалами пропали. Непонятно, зачем надо было всё так громить, ведь папки с документами он не прятал, они лежали в сумке, их даже искать не надо было. Мука с яйцами, правда, что это было? Отмывать квартиру пришлось полдня. Потом дал денег хозяину на новый телевизор и переехал в гостиницу. Хозяин квартиры смотрел на Лугового одновременно с презрением и страхом. Молча взял ключи, деньги, запрыгнул в машину и укатил, не оглядываясь.

Глава 4. Дождь

Глава 4. Дождь

Вечером Александра Артёмовича ждал новый сюрприз. В социальной сети ему пришло сообщение от незнакомца, судя по всему, с фейкового аккаунта. В сообщении было несколько видеофайлов.

На первом он, сотрудник полиции Луговой, совершенно невменяемый, разносил съёмную квартиру в Сергиевске. Он рвал одеяла и постельное бельё, бил посуду, швырял стеклянные бутылки в экран телевизора, сыпал на пол муку и разбивал туда же полную упаковку, весь десяток, яиц. Он месил ногами муку с яйцами, метался по квартире, а затем прыгнул, как обезьяна, на оконный карниз, который, разумеется, после такого с грохотом рухнул вместе с портьерами.

На видео отчётливо видно, как он достал из сумки папки с узловскими материалами и засунул их себе за пазуху. После чего вышел из квартиры и закрыл дверь на ключ.

Кто снимал? Кто меня снимал? – напряжённо думал Луговой, и мысль эта пульсировала в набухших венах на его висках.

Второе, что волновало его не меньше – куда и зачем он унёс документы из Узлов.

Ответы на эти вопросы помогли получить остальные видео, на которых он безобразно кривляется в компании сумасшедшего бомжа с вокзала в Сергиевске, того самого, который разговаривал дурацкими стихами. Они по очереди снимают друг друга и кажутся закадычными друзьями, Луговой называет бомжа Лёхой, а тот его Саньком. Теперь они вместе паясничают на заштатных провинциальных вокзалах, цепляются к порядочным женщинам с матерными частушками, Санёк получает по морде, валяется под лавкой, обмочившись и наблевав под себя.

Но апогея странное поведение Александра Артёмовича достигает на последнем видео. Он в своём родном отделе, небритый, оборванный, ломится к начальнику, обзывает того сектантом, масоном, суёт ему под нос папки с материалами из Узлов, гримасничает, изображая, будто молится, прикасаясь ко лбу рукой, и пытается сорвать с шеи Николая Николаевича верёвку с крестиком. Бывшие коллеги выводят Лугового под белы руки из здания и бросают в траву за углом, отплёвываясь и вытирая ладони о тёмно-синие форменные штаны.

Александр Артёмович отложил телефон. То, что случилось с ним после нападения, со стороны выглядело как острый психоз. Вероятно, ему воткнули шприц с веществом, вызывающим подобные явления. Не исключено, что следы вещества ещё можно обнаружить в организме. Завтра утром надо сдать все необходимые анализы.

Частная клиника «Медбрат» находилась в центре Сергиевска, в деревянном купеческом особняке. Приём врачей и обследования заняли почти весь день. Луговой заплатил за срочность и к четырем часам дня уже знал результаты. Организм его был чист, как горная река, и, в целом, здоров. Никаких серьёзных нарушений или повреждений обнаружено не было. С одной стороны, это было хорошо, но с другой стороны ничего не давало для выяснения обстоятельств произошедшего.

Дальше оставаться в Сергиевске Луговому было незачем. Он хотел скрыться здесь, но его нашли и сделали с ним что-то непонятное и страшное. Прятаться дальше смысла не было. Ему дали понять, со всей очевидностью, что его найдут где угодно и сделают с ним всё, что угодно.

Если тебя загнали в тупик, остаётся либо отказаться от дальнейшего сопротивления, завернуться в белую простыню и ползти на кладбище, либо идти навстречу врагу и сражаться до конца. Луговой выбрал второе. Он сел в поезд и поехал домой, в свой город, чтобы встретиться с начальником, Николаем Николаевичем. Эта встреча должна будет многое прояснить.

Но прежде необходимо найти бомжа, Лёху, того, что сначала оказался, как будто случайно, с ним рядом на вокзале, а потом снимал компрометирующее видео.

Хотя вряд ли Лёха будет сидеть всё там же, на вокзале, и дожидаться Лугового. Это крайне маловероятно. Судя по масштабам действий противника, скорее всего, труп Лёхи лежит где-нибудь в овраге, объедаемый бродячими собаками. Мавр сделал своё дело, мавра убрали с дороги.

Как и предполагалось, бомжа на вокзале и след простыл. Александр пытался поговорить с местными пьянчужками, но те шарахались от него, как от прокажённого, и даже прохладная, только из магазина водка не смогла никому из них развязать язык.

На КПП его долго не хотели пропускать в отдел – не записан, не работаешь здесь больше, начальника нет и прочие отговорки, которые он и сам частенько использовал в период службы, чтобы оградиться от какого-нибудь надоедливого кляузника.

Озарила спасительная мысль – мне в кадры надо, не все бумажки забрал.

- Ладно, иди, чёрт с тобой, но у нас тут везде камеры, ты же не забыл? Без концертов чтобы, ясно? А то на пятнадцать суток заедешь или в дурку. Не надейся, что опять тебя пожалеют, как в прошлый раз, идиота, – дежурный нехотя пропустил Лугового внутрь.

Ещё каких-то три недели назад он шёл по этим узким, ветвистым коридорам с развешанными по стенкам портретами лучших сотрудников и наглядной агитацией для граждан, поднимался по мраморной, с тёмными трещинами лестнице на третий этаж к Николаю Николаевичу, ожидая выволочки, а получил задание с заманчивой перспективой повышения.

Служба шла своим чередом, он был как все, - нормальный парень, ничем не примечательный. Приходил вовремя, форму носил с достоинством, старался не волокитить проверки, праздничные мероприятия не саботировал, мог и выпить, и закусить, и главного бухгалтера Наталью Петровну на медленный танец пригласить. Нет, он не слыл никогда душой компании, был скорее замкнутым, чем общительным, не курил и не сплетничал. А ещё любил остро наточенные карандаши, и если видел у кого-то на столе затупившийся карандаш, то тут же оглядывался в поисках точилки, но эта его особенность даже нравилась некоторым девушкам, и уж точно никто из коллег не брезговал поздороваться с ним за руку. А сейчас бывшие сослуживцы отводили глаза, с каменными лицами кивали ему издалека и сворачивали в ближайшую открытую дверь, даже если им было надо совсем не туда.

А ведь когда-то он мечтал о карьере в органах, собирался поступать на юридический. У отца был друг, Селиванов, то ли следователь, то ли опер, в те годы маленький Саша Луговой в таких тонкостях не разбирался. И он, Селиванов, оставил как-то у них дома целую кипу журналов «Криминалистика» или что-то в этом роде. Каких только ужасов там не было! Особенно Луговой был поражён историей о том, как муж убил жену, расчленил и сжёг останки в печке, но опытный следователь сумел найти неопровержимые доказательства вины убийцы.

Да уж, какой теперь юрфак. Можно забыть о работе в следствии.

Он миновал без остановки дверь отдела кадров и зашагал прямиком в приёмную начальника. Деревянная двустворчатая дверь с жёлтой, будто позолоченной табличкой. Секретарша Марина взвилась из-за стола и бросилась наперерез – туда нельзя, он занят! – но Луговой мягко отстранил её и отворил дверь в кабинет.

- Разрешите? – как можно более официально обратился он.

Николай Николаевич не удивился. Видимо, снизу уже доложили. Он поднял на Лугового ледяные глаза и, не вставая с кресла, ответил:

- Проходи.

Александр Артёмович выдвинул стул, взглядом спросил – можно? Начальник кивнул – садись.

Помолчали. Николай Николаевич начал первый.

- Ну что, Саша, как самочувствие? Пришёл в себя, вижу?

- Да, спасибо, всё нормально.

- И что же это такое с тобой случилось? Раньше вроде не замечали за тобой подобного. Хороший был сотрудник, исполнительный, какая муха тебя укусила?

- Николай Николаевич, давайте обойдемся без китайских церемоний. Скажите лучше, вы материалы по Узлам куда дели? По ним будут проверки возобновлены? Основания ведь есть, и вы это, как я понял, прекрасно знаете.

Начальник улыбнулся.

- Ну, раз церемонии не нужны тебе. Тогда слушай. Тебе ясно же сказал Тимофеев – не лезь, куда не просят. Или он не говорил тебе?

- Говорил.

- Так чего ты полез тогда? Забот мало? Приключений захотелось, детективов перечитал в детстве?

- Я действовал в рамках полномочий и в соответствии с должностной инструкцией. Пропали люди, проверки проведены поверхностно. Что я сделал неправильно? В лес пошёл к сектантам этим?

- Ну, можно и так сказать. Не надо было тебе в лес ходить. Узнал лишнее. Мало – узнал, так ещё и баламутить начал. Спасибо скажи, что в живых тебя оставили, а то лежало бы сейчас твоё крепкое, молодое, но бездыханное тело под мостом где-нибудь за Иркутском. Только начал жизнь и сразу так оступаешься. Сам себе всё испортил ты, Саша.

- Я не пойму, что я испортил, и где я баламутил-то?

- А материалы ты зачем с собой увёз? Слить кому-то хотел или что? Частное расследование своё провести? Слава комиссара Мегрэ или как его там, не разбираюсь, покоя не даёт?

- Тимофеева вы тоже так…устранили, как меня?

- Ну что ты. Тимофеев сделал правильный выбор. На море тёплом сейчас отдыхает. А мог бы в этом же море рыб кормить.

- Понятно. Значит, материалам хода никто не даст, люди, как пропадали, так и будут пропадать, да?

- Не твоё это собачье дело, сынок. И запомни – будешь где-то ещё вякать по этому поводу, тебе быстро язык укоротят. Ну и понятное дело, после твоих выступлений, кто тебе поверит. Крыша у мента поехала, скажут люди, и посмеются от души над твоими сказками. Ты не понимаешь, во что ты влез. Ещё раз тебе говорю – благодари судьбу и меня лично, что сидишь тут живой сейчас. И даже все зубы с глазами на месте. Игнат сильно на тебя разозлился, хотел на фарш пустить, еле отговорил. Всё, окончен разговор, проваливай. И чтоб я не слышал о тебе никогда больше, ясно?

- Ясно, Николай Николаевич.

Луговой вышел, не закрыв за собой дверь. По пути завернул в туалет, в кабинке достал телефон, остановил запись звука. Вставил наушники, проверил. Да, отлично всё сохранилось. Теперь посмотрим, Николаич, кому из нас поверят.

На выходе дежурный остановил Лугового, перегородив ему дорогу.

- Сюда пройди, - и махнул в сторону кабинета для личного досмотра.

- Это ещё с какой стати?

- Сюда зайди, я повторять не буду, – дежурный положил руку на кобуру.

Луговой повиновался.

- Давай, что у тебя там, телефоны, магнитофоны, кинокамеры. Все вытряхивай. Не дашь сам, оформим личный досмотр по всем правилам. Тебе это надо, Саня? – он перекладывал дубинку из руки в руку.

Александр Артёмович понял, что его опять переиграли. Он отдал телефон, вывернул карманы, дал себя обшарить, и только после того, как все фото, видео, аудио из памяти телефона были стёрты, дежурный выпустил его из отделения.