Щелчок. Сериал. Первый сезон. Эпизоды 1-5

- И что это значит?

СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ:

- А то, что мы можем остаться на весь город и пригород только с одной генерацией – ТЭЦ комбината, пока кокс не закончится. А вот потом … Потом неизвестно что будет. С газом в том числе. Денис Александрович, ваши начальники не сказали, сколько всё это длится может?

ДЕНИС АЛЕКСАНДРОВИЧ:

- Самый пик удара – минимум двое суток. Сколько ещё - неизвестно. Может неделю, может две. Никто пока сказать не может, а потом … потом мы можем и не узнать.

Тишина.

АЛЕКСАНДР ВАСИЛЬЕВИЧ (тихо, смотрит на свой телефон):

— Потому что связи с Москвой может не быть?

ДЕНИС АЛЕКСАНДРОВИЧ:

— Да.

АЛЕКСАНДР ВАСИЛЬЕВИЧ (смотрит на телефон, потом на камеру):

— Вообще? Совсем?

ДЕНИС АЛЕКСАНДРОВИЧ:

— Вообще и надолго. Как лет триста назад. Пока лично не доедешь - новостей не узнаешь.

ГЛАВА ГОРОДА (после паузы, с надеждой):

— Но у нас есть ведь радиосвязь? Спутниковые телефоны, наконец.

СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ (тихо):

— Спутников и так после гамма-всплеска мало осталось, такой удар их добьёт. Дальняя КВ-радиосвязь выйдет из строя на неделю или две, пока магнитная буря не утихнет. УКВ-связь только в пределах прямой видимости, до горизонта. Что-то останется, возможно, у военных. Может быть.

ГЛАВА ГОРОДА (медленно):

— То есть мы… мы останемся одни?

СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ ( откидывается на спинку стула, смотрит на портрет первого Демидова на стене):

— Да. Минимум на неделю. Как остров или (подбирает сравнение) как подводная лодка. По уставу — это называется "автономный режим". Мы не уходим из флота, у нас временный автономный режим. До окончания чрезвычайной ситуации.

НАЧАЛЬНИК ПОЛИЦИИ (смотрит в стол):

— Подводная лодка… где мы возьмём локатор и перископ? Вслепую плыть – то ещё удовольствие.

ДЕНИС АЛЕКСАНДРОВИЧ:

- Придётся самим себе быть локатором и перископом. Пока шторм наверху не закончится.

Тишина.

Камера медленно отъезжает от экрана. В кабинете — люди, которые только что поняли, что мир изменился. Но ещё не осознали.

ИНТ: Окно. За стеклом — город. Огни. Обычная жизнь. Люди ещё не знают.

ТИТР: «ДО УДАРА ЧУТЬ БОЛЕЕ ДЕВЯТИ ЧАСОВ».

НАТ: УРАЛ, ПРОМЫШЛЕННЫЙ ЦЕНТР, СУТКИ 1, НАБЕРЕЖНАЯ ГОРОДСКОГО ПРУДА, 22:00 МЕСТНОГО ВРЕМЕНИ

На набережной непривычно много народа. Люди пришли посмотреть на то, как будет отключена электроэнергия. Камера проходит мимо неспешно прогуливающихся пар с детьми, групп подростков, пенсионеров. У многих в руках смартфоны.

Ровно десять вечера. На противоположном берегу пруда погас частный сектор – дома, уличное освещение. За ним ещё видна ярко освещённая многоэтажная застройка, но через несколько минут свет гаснет и там.

Люди останавливаются. Смотрят. На всей набережной гаснут фонари, застройка рядом тоже погружается в темноту, но уже буквально через мгновение в окнах обоих зданий городского медицинского центра, через дорогу от набережной, зажигаются редкие светильники. Те, кто ближе, слышат равномерный гул дизельного двигателя. На погрузившейся в темноту набережной видны россыпи светлых точек – это экраны телефонов в руках горожан, продолжающих снимать всё на память.

Камера поднимается, в кадре видно, как один за другим погружаются в темноту городские кварталы. Только на востоке, на возвышенности, где расположен металлургический комбинат, на его зданиях и территории ещё видно освещение.

Камера поднимается ещё выше и видно, что ещё дальше на восток осталось ещё одно световое пятно – это машиностроительный завод, ТЭЦ которого, как и ТЭЦ комбината, продолжает работать для собственных нужд.

Вокруг этих двух островов света по земле расстилается непроглядная темнота.

СЦЕНА 2 «ЧАС ВЕЛИКОГО ПЕРЕХОДА»

ИНТ: УРАЛ, ПРОМЫШЛЕННЫЙ ЦЕНТР, СУТКИ 2, ОПОРНАЯ ВЫСОКОВОЛЬТНАЯ ПОДСТАНЦИЯ 500 кВ НА ОКРАИНЕ, 06:00 МЕСТНОГО ВРЕМЕНИ

Диспетчерская подстанции. За окном тарахтит дизель-генератор, на потолке светится один плафон аварийного освещения. Интерактивная карта на стене полностью погашена, пульт управления подстанцией так же тёмен, как ночь за окном – внешнее освещение полностью выключено, кроме нескольких лампочек у крыльца административного здания и в помещении дежурных электриков, где сейчас собрался весь персонал, кроме инженера и смены диспетчерской.

На подоконнике стоит древняя войсковая радиостанция Р-109М «Парус-3» из запасов МЧС. Антенный кабель выведен в приоткрытую форточку, на полу у окна - два заряженных автомобильных аккумулятора со смотанными проводами и коробочкой преобразователя напряжения, но пока радиостанция подключена через удлинитель к аварийной линии от дизель-генератора. Радиостанция работает и настроена на общую волну городских служб.

К этой же линии подключён только что закипевший электрический чайник на столе в углу у окна, за которым собрались трое человек в ожидании. На столе, кроме чайника, большой банки растворимого кофе, заварки в пакетиках, пачек с печеньем, сахара, баночки мёда и столовых приборов с тремя кружками, лежит гарнитура от радиостанции. Длинный провод позволил её так положить. Гарнитура нестандартная, переделанная умельцами МЧС, с динамиком громкой связи, поэтому всё, что происходит в эфире, отлично слышно всем находящимся в диспетчерской.

ВЛАДИМИР СЕРГЕЕВИЧ (наливая себе ещё кружку чая):

- Олег, ну что там в интернете пишут, не началось пока?

ОЛЕГ (тот самый молодой энергетик, смотрит в планшет):

— Пишут, что в Европе уже завершают отключение сетей. Германия, Франция. Пишут, что в США — тоже самое. А у нас — тишина.

ВЛАДИМИР СЕРГЕЕВИЧ:

— Тишина — это хорошо. Значит, мы готовы.

ОЛЕГ:

— Или значит, что мы просто ещё не начали.

ВЛАДИМИР СЕРГЕЕВИЧ (усмехается):

- Уж что-что, а отключать у нас - первое дело. Уже отключили – какие новости в интернете могут быть оттуда, где электричества нет?

ОЛЕГ:

- Логично. Пока вроде всё спокойно, но, когда начнётся, мы и без интернета об этом узнаем.

ВЛАДИМИР СЕРГЕЕВИЧ (отхлебнув глоток):

- Связь пропадёт?

ОЛЕГ:

- Интернет. Связь какое-то время будет. Недолго, пока батареи на вышках не сядут, даже на тех, кого последними отключили. Они уже шесть часов держатся, почти всё резервное время. Да, вот уже – уровень сигнала упал до минимума.

Он смотрит на экран. Деление сигнала мигает: одна палочка — ноль. Одна — ноль.

ОЛЕГ:

- Сеть уже рвётся — соты по одной уходят.

АНТОН ИВАНОВИЧ (всё время разговора он сидит на стуле у стены с закрытыми глазами, откинув голову):

- Вы меня сразу разбудите, если что. Такое зрелище пропустить нельзя – люди против гнева светила.

ВЛАДИМИР СЕРГЕЕВИЧ:

- Обязательно разбудим, Антон Иванович, обязательно. Мы сделали всё что могли (снова отхлёбывает чай) вот и посмотрим, кто кого и, кто крепче.

ИНТ: УРАЛ, ПРОМЫШЛЕННЫЙ ЦЕНТР, СУТКИ 2, КАБИНЕТ ГЛАВНОГО ВРАЧА ГОРОДСКОГО МЕДЦЕНТРА, 06:15 УТРА МЕСТНОГО ВРЕМЕНИ

Главврач стоит у окна, смотрит на панораму городского пруда и района на противоположном от медцентра береге. Рассвет уже начался, но пока в серой картине видны лишь общие очертания берегов и затянутое облаками небо. Ни одного фонаря, ни одного блика света, ни одной светящейся вывески или окна в доме. Ни одного автомобиля не проезжает на улице. Такое главврач видит впервые.

В кабинете на столе стоит большой аккумуляторный фонарь с включённым рассеянным светом на самой минимальной яркости. Рядом с фонарём на столешнице лежит рация, она начинает мелодично сигналить. Главврач быстро отходит от окна, берёт рацию в руки.

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС:

- Валерий Иванович, в перинатальном начались сложные роды. Неонатолог на других занят.

ВАЛЕРИЙ ИВАНОВИЧ (нажимает клавишу ответа):

- Через пять минут буду.

Убирает рацию в карман халата, берёт фонарь в руки, выходит в коридор, освещённый редкими лампами. В коридоре слышно, как во дворе работает дизель-генератор. Главврач проходит коридор, спускается по лестнице, затем пять минут по крытому переходу — и он в перинатальном центре.

Затемнение. Смена кадра.

НАТ: УРАЛ, ПРОМЫШЛЕННЫЙ ЦЕНТР, СУТКИ 2, ТЭЦ МЕТАЛЛУРГИЧЕСКОГО КОМБИНАТА, 06:23 УТРА МЕСТНОГО ВРЕМЕНИ

На пешеходной дорожке у административного здания стоят главный инженер и начальник ТЭЦ. Главный инженер держит в руке незажжённую сигарету. Он не курит, просто держит. Начальник ТЭЦ сжимает в кармане какую-то маленькую вещь — может, ключ, может, монету. Они не смотрят друг на друга. Они молча смотрят на неумолимо светлеющий восток. Они, да и все, сделали всё что могли. Остаётся только ждать.

Слышен сильный гул стравливаемого пара с котлов ТЭЦ и отдалённый, глухой рёв сжигаемых излишков доменного газа на горелках аварийной свечи – четыре конуса на металлической конструкции высотой с двенадцатиэтажное здание выбрасывают в небо длинные языки сине-жёлтого пламени, как ракета на старте. Даже при минимальной загрузке печей коксом они вырабатывают слишком много доменного газа, чтобы полностью использовать его для режима генерации собственных нужд ТЭЦ и того, что нельзя отключить на комбинате, поэтому излишки газа приходится сжигать, а избыток пара, которого даже по минимуму производят котлы ТЭЦ сверх потребности в электроэнергии, выбрасывать в атмосферу.

06:26 местного времени.

Небо светлеет, к привычным рассветным цветам неуклонно прибавляется красноватый оттенок и вот уже весь восток пылает огненным заревом, отчётливо видимым даже через облака. Багряное покрывало тянется к западу и вскоре полностью закрывает небо над головой. Красный мерцающий свет не даёт никакой тени и ярок так, что можно читать газету, как говорили в стародавние времена.

НАЧАЛЬНИК ТЭЦ (тихо):

- Ну вот и всё, Денис Александрович. Свернулось небо как свиток. Багровый свиток.

ДЕНИС АЛЕКСАНДРОВИЧ:

- Игорь, не паникуй. Кровавый, скажи ещё. Это кислород светится. Там, высоко.

ИГОРЬ:

- Лишь бы у нас светиться не начал.

ДЕНИС АЛЕКСАНДРОВИЧ (усмехается):

- Не будет. Сил на нас у Солнца не хватит. Да ты и не прав - насчёт свитка.

ИГОРЬ:

- Почему?

ДЕНИС АЛЕКСАНДРОВИЧ:

- Небо не свернулось, а развернулось.

ИГОРЬ:

- Как будто от этого легче.

ДЕНИС АЛЕКСАНДРОВИЧ:

- Легче. Ещё одно пророчество о конце света мимо прошло и … ничего. По крайней мере, пока так. Ладно, пойдём в диспетчерскую, посмотрим, что там у нас приборы намерили. Что потеряли, а что сохранили. На данный момент, хотя бы.

Они разворачиваются, идут к административному зданию ТЭЦ. Под красным светом с небес. Окружённые гулом завода, который не сдался. Никому, даже Солнцу.

Затемнение. Смена кадра

ИНТ: УРАЛ, ПРОМЫШЛЕННЫЙ ЦЕНТР, СУТКИ 2, ПЕРИНАТАЛЬНЫЙ ЦЕНТР, 06:48 МЕСТНОГО ВРЕМЕНИ

Родильный зал перинатального центра. Большое окно, за которым — багровое небо от горизонта до горизонта над городским прудом. Свет из окна — красный, мерцающий, неестественный. Он заливает всё помещение, смешиваясь с аварийным освещением от дизель-генератора. В зале — трое: ВРАЧ-АКУШЕР (40, в хирургическом халате, уставшая, но собранная), АКУШЕРКА (35, с инструментами на лотке) и главврач медцентра Валерий Иванович (стоит у изголовья роженицы, держит её за руку).

На столе — РОЖЕНИЦА (28, бледная, обессиленная). Она тяжело дышит. Рядом — монитор (работает от генератора), на нём — показатели.

ВРАЧ-АКУШЕР (тихо, но чётко):

— Потуги. Ещё раз. На меня.

РОЖЕНИЦА (собирается с силами, тужится):

— А-а-а-ах!

АКУШЕРКА:

— Головка. Идёт.

ВРАЧ-АКУШЕР (смотрит внимательно):

— Тройное обвитие. Пуповина вокруг шеи. Три кольца. Осторожно.

Все напряжены.

ВРАЧ-АКУШЕР:

— Обвитие стягиваю. Всё, свободна.

РОЖЕНИЦА (кричит):

— А-а-а!

ВРАЧ-АКУШЕР:

— Ещё раз. Последняя потуга.

Роженица тужится. Лицо красное. Вена на лбу вздулась.

АКУШЕРКА:

— Идёт! Идёт!

ЗВУК: тишина. Ни крика. Ни плача.

ВРАЧ-АКУШЕР (ловит ребёнка):

— Мальчик. Синенький. Не дышит.

ПАУЗА. Главврач отпускает руку роженицы.

ВАЛЕРИЙ ИВАНОВИЧ:

— Давай его сюда.

Врач-акушер кладёт ребёнка на пеленальный стол. Главврач подходит. Ребёнок маленький, сине-багровый, неподвижный.

ВАЛЕРИЙ ИВАНОВИЧ (берёт грушу, очищает дыхательные пути):

— Так. Давай, малыш. Давай.

Он делает искусственное дыхание. Считает в уме. Смотрит на часы.

Пауза. Все смотрят. Роженица приподнимается на локтях, смотрит.

РОЖЕНИЦА (шёпотом):

— Он… он живой?

ВАЛЕРИЙ ИВАНОВИЧ (не отрываясь от ребёнка):

— Сейчас. Сейчас.

Он ещё раз делает искусственное дыхание и вдруг — ЗВУК. Слабый, хриплый, но — КРИК. Ребёнок кричит. Хриплый, слабый крик.

Пауза. Все выдыхают. Главврач улыбается.

ВАЛЕРИЙ ИВАНОВИЧ:

— Ну вот. Вот так. Кричи, кричи. Это хорошо.

АКУШЕРКА (подходит с полотенцем):

— Давай сюда. Завернём.

Она заворачивает ребёнка в тёплое полотенце. Кладёт на весы. Показания на дисплее колеблются, замирают.

АКУШЕРКА (смотрит на электронные весы, округляет глаза):

— Четыре тысячи девятьсот восемьдесят грамм.

ВРАЧ-АКУШЕР (недоверчиво):

— Почти пять килограмм? Ты уверена?

АКУШЕРКА (показывает весы):

— Сама смотри.

Врач-акушер подходит, смотрит.

ВРАЧ-АКУШЕР:

— Богатырь.

Главврач берёт ребёнка, подходит к роженице. Кладёт его ей на грудь.

ВАЛЕРИЙ ИВАНОВИЧ (улыбаясь):

— Пацан у тебя. Почти пять килограмм. Всё хорошо будет.

РОЖЕНИЦА (плачет, обнимает ребёнка):

— Сынок… сыночек…

ВАЛЕРИЙ ИВАНОВИЧ (отходит, смотрит в окно):

— Родился в самый багровый рассвет.

ВРАЧ-АКУШЕР (подходит):

— Это плохо?

ВАЛЕРИЙ ИВАНОВИЧ (после паузы):

— Нет. Это хорошо. Это значит, что жизнь продолжается.

Он смотрит на ребёнка, переводит взгляд на багровые небеса за окном и снова смотрит на ребёнка.

ВАЛЕРИЙ ИВАНОВИЧ (улыбается):

— Мы справимся.

Камера медленно отъезжает. В окне — красное небо, но в зале — тёплый свет от дизель-генератора медцентра и от ребёнка, который уже кричит. Потому что он есть, потому что живой.

ТИТР: «06:58 ТРИДЦАТЬ ДВЕ МИНУТЫ СПУСТЯ»

КОНЕЦ СЦЕНЫ 2.

СЦЕНА 3 «ТО, ЧТО БЫЛО, НИКОГДА НЕ БУДЕТ ТАКИМ ПРЕКРАСНЫМ»

НАТ: УРАЛ, ПРОМЫШЛЕННЫЙ ЦЕНТР, СУТКИ 2, ДАЧНОЕ ТОВАРИЩЕСТВО В ГОРОДСКОЙ ЧЕРТЕ, 08:26 МЕСТНОГО ВРЕМЕНИ

НАТ: Камера проходит по отсыпанной щебнем дороге между дачными домиками. Разными – побольше, поменьше, побогаче, попроще. Видны заборы, за ними на участках грядки, теплицы, бани, сараи. На участках или на обочине – разные легковые автомобили. На заднем плане – смешанный лес. Небо, даже через облака — багровое, мерцающее. Полярное сияние — от горизонта до горизонта и вместе со светом уже поднявшегося Солнца оно лишает предметы теней. Мир стал плоским, как на старинной фотографии. У одного из одноэтажных домов - под крышей из профлиста, с большой верандой и крыльцом - камера останавливается. На участке у дома, под обращённым к дороге окне, стоит «Гранта»-универсал. Пауза. Сквозь общую тишину еле слышен далёкий гул не сдавшегося завода.

НАТ: ДОМ. КРЫЛЬЦО.

На крыльце стоит ВИКТОР (тот самый мужчина из супермаркета, в той же куртке). Он смотрит то в небо, то в телефон, что держит в левой руке. Экран горит, но на нём — «Нет сети».

Рядом, в куртках поверх домашней одежды— ЖЕНА ОЛЬГА (31) и ДВОЕ ДЕТЕЙ: МАЛЬЧИК МАКСИМ (10) и ДЕВОЧКА ДАША (7). Они тоже смотрят в небо.

МАКСИМ:

— Пап. А почему небо красное?

ВИКТОР (что-то делает в телефоне):

— Полярное сияние такое.

ДАША:

— А почему свет не горит?

ВИКТОР (с разочарованием, с телефоном ничего не получается):

— Электричества нет. Ещё вчера отключили, когда вы спать легли.

МАКСИМ:

— А когда будет?

ВИКТОР (пауза):

— Не знаю. Может, долго не будет.

ОЛЬГА (тихо):

— Витя. Что это?

ВИКТОР (наконец отрывается от телефона, убирает его в наружный карман куртки, обнимает жену):

— Это то, о чём вчера весь день говорили по телевизору. Солнечная буря. Помнишь?

ОЛЬГА:

— Помню. Говорили, что на день.

ВИКТОР:

— Видимо, не на день. Смотри, что творится.

НАТ: ДАЧНЫЙ УЧАСТОК. СОСЕДИ.

Из соседних домов выходят люди. Кто-то в халате, кто-то в куртке. Все смотрят в небо. Кто-то крестится. Кто-то просто стоит.

СОСЕД (65, в длинном утепленном плаще):

— Витя! Ты знаешь, что случилось?

ВИКТОР:

— Солнечная буря, Александр Петрович. Связи совсем нет. Электричества тоже нет.

АЛЕКСАНДР ПЕТРОВИЧ:

— Вот это да. Когда дадут?

ВИКТОР:

— Не знаю. Может, к вечеру, а может не дадут сегодня. Вообще.

АЛЕКСАНДР ПЕТРОВИЧ (смотрит в небо):

— А небо-то… какое красное. Как в войну, говорят, было. Или как в том фильме…

ВИКТОР:

— В каком?

АЛЕКСАНДР ПЕТРОВИЧ:

— Не помню. Про конец света.

ОЛЬГА:

- Да что вы такое говорите, Александр Петрович! Какой конец света! Детей не пугайте!

Сосед вместо ответа машет рукой и уходит в свой дом.

ДАША (прижимается к матери, на глазах слёзы):

- Мама, мамочка, мы все умрём, да?

ОЛЬГА (прижимает дочь к себе, гладит волосы):

- Доченька, не будет этого, не плачь. Дядя Саша пошутил.

МАКСИМ (серьёзно):

- Дурацкая шутка.

ВИКТОР:

- Так. Я пойду в сарай керосиновую лампу искать, Макс, возьми пятилитровую бутылку, сходи на родник за водой, а вы, девочки (поворачивается к жене и дочери) придумайте что-нибудь насчёт завтрака.

ОЛЬГА:

- Холодильник сегодня разморозится, если электричества не дадут.

ВИКТОР:

- Значит, надо будет все продукты использовать, что холодильника требуют. Часть мяса сегодня сделаем, часть завтра. За сутки с ним ничего не случится, в упаковке. Ну, ладно, я пошёл за лампой, вы тоже делами занимайтесь.

ИНТ: ДОМ. ВЕРАНДА, ОНА ЖЕ КУХНЯ. ЧАС СПУСТЯ

Виктор заходит в дом с охапкой дров, заносит в комнату и возвращается на веранду. На обеденном столе — керосиновая лампа, спички, свечи. Он зажигает лампу. Свет тёплый, живой — контраст с багровым мерцанием за окном. Покрутив ручку на разные уровни яркости, он аккуратно задувает пламя, свет лампы гаснет.

ВИКТОР:

- Работает керосинка. Оставим в резерв, на всякий случай.

ОЛЬГА:

— Что будем делать?

ВИКТОР:

— Ждать. У нас есть еда. Скважина без электричества не работает, но есть вода в роднике. Есть дрова, много. Печка есть. Керосина только пара литров, надо экономить. Да, ещё солнечная панелька есть, раскладная. Помнишь, в сплав по Чусовой её взяли? Маленькая, но для радио и фонариков хватит.

ОЛЬГА (тихо):

— А если надолго? (смотрит на газовую плиту в ряду кухонного гарнитура) Газовый баллон полный, но, если жить здесь, его месяца на три хватит и всё.

ВИКТОР (после паузы):

— Тогда… будем на печке готовить. Как раньше - без газа и электричества. Мда, неделя шашлыков получилась, но как-то … совсем не так.

ОЛЬГА (думает о своём):

— А дети? Школа? Продукты? В погребе, конечно, урожай лежит, но на одной картошке как жить? Да и мало её, для такого житья. Зима скоро.

ВИКТОР:

— Не знаю. Что-нибудь придумаем. (берёт с подоконника маленький радиоприёмник) Соседи сейчас сказали, что городское радио работает. Давай проверим.

Включает радио, в динамике только шипение - помехи. Крутит ручку настройки.

ГОЛОС ИЗ ПРИЁМНИКА (спокойный, женский, с лёгкими помехами):

- …городская радиостанция. Мы работаем на резервном питании от дизель-генератора. В городе введён режим чрезвычайной ситуации. Централизованное электроснабжение отключено. Подача газа, холодной и горячей воды в дома продолжается. Сотовая и телефонная связь отсутствует. Просим сохранять спокойствие. Не покидать дома без необходимости. Экономить воду. Экономить топливо. Экономить продукты. Информация будет передаваться каждый час. Повторяю: говорит городская радиостанция…»

Виктор и Ольга слушают. Дети прибегают из комнаты на веранду, слушают.

МАКСИМ:

— Пап! Это радио! Оно работает!

ВИКТОР (кивает):

— Работает.

ДАША:

— А кто это говорит?

ВИКТОР:

— Город. Он говорит с нами.

ОЛЬГА (с надеждой):

— Значит, там всё нормально? В городе?

ВИКТОР:

— Мы слышим город - значит, там всё более-менее нормально, значит - мы не одни.

Поднимается, уходит в комнату, дети идут за ним. Через некоторое время возвращается. В руках походная солнечная панель чёрного цвета, в разложенном состоянии как два планшета на десять дюймов и рулон широкого скотча. На оборотной стороне одной половинке выступ с usb-разьёмами.