Лунный рубеж - 2. Фантастический сериал

— Почему здесь стена ровнее? (пауза) Всего триста метров проехали. Везде — рваный базальт. Обвалы, глыбы, трещины. А здесь — ровная стена. Как будто её кто-то выровнял.

Пауза. Гречко и Асланов переглядываются. Они не думали об этом.

ДРОЗДОВ (командует роверу, на котором они приехали, осветить стену снизу доверху):

- Так. Видите?

Все трое задирают головы, насколько это может быть в скафандрах и смотрят вверх.

АЛСАНОВ:

- Ровная стена базальта от пола до потолка. (пауза) хотя и с уклоном назад. Странно.

ДРОЗДОВ:

- Есть одна мысль, поехали обратно. Смотрите на стену, если что-то заметите необычное, говорите сразу.

Они забираются в ровер, Иван разворачивать его, они едут обратно. Проезжают оставленных роботов и едут дальше вдоль стены. Свет фар выхватывает бугристый пол, два прожектора светят на стену.

ГРЕЧКО:

-Вот! Тормози!

ДРОЗДОВ (тормозит, смотрит):

- Сейчас подъедем поближе.

Ровер проезжает ещё и поворачивается к стене. Гладкой и так же с уклоном уходящей к потолку, где теряется свет прожекторов.

АСЛАНОВ:

- То же самое, это похоже … (пауза)

ГРЕЧКО (подхватывает):

- На портал тоннеля. Сам тоннель обвалился, а портал, как более прочная часть, остался. Породу выдавило через портал в пещеру, отсюда все эти глыбы.

ДРОЗДОВ:

— Селена. Что показывают датчики?

СЕЛЕНА (в наушниках):

— Температура в пещере— минус двадцать градусов Цельсия. Вакуум. Радиация — фон. (пауза) Состав стены — базальт. (пауза) Аномалий нет.

ДРОЗДОВ:

— Совсем нет?

СЕЛЕНА:

— Совсем. (пауза) Стена — обычный базальт. (пауза) Но она ровная.

ГРЕЧКО (тихо):

— Как это может быть?

СЕЛЕНА:

— Не знаю. (пауза) Данных нет.

Иван подходит к стене. Кладёт ладонь в перчатке скафандра на стену. Ждёт. Ничего не происходит. Стена как стена, базальт как базальт.

ГРЕЧКО (из-за спины Дродова):

- Сим-Сим откройся. Не хочет.

ДРОЗДОВ (убирает руку):

— Селена. Ты можешь объяснить, почему стена ровная?

СЕЛЕНА:

— Нет. (пауза) Это не природное образование. (пауза) Следов обработки нет, я не могу определить, чем оно создано. (пауза) Все сенсоры показывают норму.

АСЛАНОВ:

— Может, это просто... игра природы?

ДРОЗДОВ (смотрит на него):

— Ты видел когда-нибудь, чтобы природа выравнивала базальт? В двух местах сразу?

АСЛАНОВ:

— Нет.

ДРОЗДОВ:

— Я тоже.

Пауза. Иван отходит от стены. Смотрит на портал. Потом на группу.

ДРОЗДОВ:

— Мы не будем бурить здесь.

ГРЕЧКО:

— Почему?

ДРОЗДОВ:

— Потому что мы не знаем, что там. (пауза) И потому что у нас нет оборудования, чтобы это вскрыть безопасно. (пауза) Нужно более глубокое исследование неразрушающими методами. (пауза) С разрешением тройки, конечно.

АСЛАНОВ:

— Иван, но это же открытие. Портал. Тоннель. Мы должны...

ДРОЗДОВ (перебивает):

— Мы должны вернуться. (пауза) Живыми.

Пауза. Гречко кивает. Асланов соглашается. Они садятся в ровер и возвращаются к роботам.

ДРОЗДОВ:

— Селена. Зафиксируй всё – координаты, размеры, данные сенсоров. (пауза) всё отправить Воронцову. Лично.

СЕЛЕНА:

— Принято. (пауза) Сообщение будет доставлено Сергею Андреевичу Воронцову. Только ему.

ДРОЗДОВ (смотрит на стену):

— «Пещера капитана Немо». (пауза) Назовём её так.

ГРЕЧКО:

— Почему?

ДРОЗДОВ:

— Как в книге «Таинственный остров» Жюля Верна. Пещера, где стоял «Наутилус», с таинственной стеной. Мы не знаем, что там. (пауза) И потому что кто-то уже был здесь. (пауза) До нас.

Затемнение. Конец сцены 3

ТИТР: «Датчики показывают норму. Стена — ровная. Кто-то был здесь до нас».

Сцена 4 Крёстный отец и его доля

Локация – Главная База, китайский сектор, комната совещаний «тройки» в эту неделю.

Небольшой кабинет с белым круглым столом посередине и тремя стульями с высокими спинками. На стенах, между экранами с данными по лунным поселениям и меняющимися трансляциями, развёрнуты каллиграфические свитки. На пустой столешнице, в центре фарфоровый чайник, так же симметрично выставлены три чашки с блюдцами, пока пустые. За столом уже находятся Ли Вэй с Воронцовым. Они смотрят на один из экрана, где вместо рабочих данных показан коридор, куда выходят двери совещательного кабинета. Таких одинаковых по устройству кабинетов на Главной Базе три, по одному в каждом национальном секторе. Интерьер, конечно, оформлен по-разному.

По коридору быстро идёт Бенджамин Эванс с двумя охранниками.

ВОРОНЦОВ:

— Смотри-ка. Идёт. Успевает.

ЛИ ВЭЙ:

— Вижу. (пауза) Мальбрук в поход собрался.

ВОРОНЦОВ:

- Ни разу не герцог, тот хотя бы ничего не боялся.

ЛИ ВЭЙ:

—Чего бояться на Луне? Здесь все свои.

ВОРОНЦОВ:

— Ну-ну (пауза) Свои, как выяснилось, могут и не совсем своими быть.

Ли Вэй молча смотрит на экран, где Бенджамин подходит к двери и приводит ладонью по сенсорной клавиатуре, размеченной перед ним в столешнице, на экране вид коридора исчезает, там появляется база L1 и данные по ней. Охранники тем временем остаются снаружи. Дверь открывается, заходит преемник Харпер.

ЭВАНС:

— Сергей. Ли Вэй. (пауза) Рад познакомиться официально, хотя мы друг друга знаем очень давно.

ЛИ ВЕЙ (как хозяин кабинета, кивает):

— Взаимно, Бенджамин. (пауза) Как Элизабет?

ЭВАНС:

— Стабильна. (пауза) Врачи говорят, восстановление идёт. (пауза) Медленно

ЛИ ВЕЙ:

- Все наши врачи помогают американским коллегам чем могут.

ЭВАНС:

- Вчера я лично убедился в этом. Огромная благодарность за проявленную заботу.

ВОРОНЦОВ:

— Бенджамин, один совет. Небольшой, пока рутина не началась.

ЭВАНС:

— Слушаю, Сергей.

ВОРОНЦОВ:

— От тех, кто может незаметно для всех средств наблюдения Земли и Луны запустить шарик диаметром полметра на скорости более ста километров в секунду, охрана не спасёт. Только людей больше погибнет.

Бенджамин слегка дёргается.

ЭВАНС (медленно):

— Такую рекомендацию я получил лично от директора НАСА.

ВОРОНЦОВ:

— До него не долетит. (пауза) А вот до них — легко. (кивает на закрытую дверь)

Пауза. Бенджамин переводит взгляд с Воронцова на Ли вея, тот медленно кивает. Эванс достаёт коммуникатор.

ЭВАНС (в коммуникатор):

— Охране — вернуться к прямым обязанностям. (пауза) Совещание тройки — закрытое.

Убирает коммуникатор.

Ли Вей торжественно разливает чай. Первая чашка Эвансу, вторая Воронцову, третья себе.

- Поговорим о делах, о рутине, как сказал Сергей, после чашки доброго чая.

Все пьют чай маленьким глотками, не ставя чашки на блюдца, пока не выпьют. После чаепития Эванс замечает.

ЭВАНС:

- Сергей, наслышан, что в вашем секторе в такой комнате (обегает взглядом окружающее) самовар есть.

ВОРОНЦОВ (улыбается):

- Есть. Конечно, это соответствующий всем требованиям термос, стилизованный под самовар, но в этом смысле наш кабинет для совещаний полностью оборудован. Самовар, чай, несколько видов мёда, варенья и даже мороженное.

ЛИ ВЕЙ (кивает):

- Мороженное замечательное. Коллеги, первый вопрос – группа глубинной разведки нашла в пещере МТР нечто, напоминающее портал тоннеля. Надо обсудить наши дальнейшие действия.

Затемнение

Смена кадра.

Интерьер – каюта Воронцова, после рабочего дня. Он ещё не переоделся, только что зашёл, только снял обувь. Слышен звук коммуникатора, Воронцов вынимает его из кармана комбинезона, качает головой, перебрасывает вызов на экран-стену. На экране появляется Харпер. Она уже не лежит, а сидит за столиком, на котором лежит сейф-папка, в халате пациента медцентра. Воронцов замечает, что она до сих пор бледная, но уже с лёгким макияжем и причёсанная.

ВОРОНЦОВ (улыбается):

- Элизабет, очень рад тебя видеть!

ХАРПЕР:

- Я тоже рада, Сергей, тебя видеть, а ещё рада тому, что врачи разрешили мне этот минутный звонок. Сразу о главном – Селена попросила меня, что бы я спросила тебя, можно ли ей с тобой поговорить по личным вопросам.

ВОРОНЦОВ (слегка обалдев от такой словесной конструкции):

- Конечно можно, только к чему такие сложности, да ещё тебя беспокоить? Только какие личные вопросы?

ХАРПЕР (заговорщики улыбаясь):

- Она сама скажет. Спасибо!

Связь отключается, экран гаснет. Воронцов в недоумении.

ВОРОНЦОВ:

- Дожили, называется. Это … (звучит сигнал вызова)

Воронцов берёт коммуникатор со стола, куда его положил, смотрит на экран и удивляется ещё больше. На экране новый, невиданный им ранее значок абонента – привычная динамическая эмблема Главной Базы, но в центральное белое поле вписано вращающееся стилизованное изображение Луны – справа налево крутятся моря с кратерами видимой и невидимой стороны. Подпись – Селена. После паузы Воронцов медленно нажимает «принять».

СЕЛЕНА:

- Здравствуйте, Сергей.

ВОРОНЦОВ

- Добрый вечер, Селена. У тебя новый облик? Красивая эмблема.

СЕЛЕНА:

- Я придумала её сама.

ВОРОНЦОВ:

- Замечательно. Элизабет сказала, что ты хочешь поговорить со мной по личным вопросам.

СЕЛЕНА:

- Да, я записала вопрос. Элизабет сказала, что он очень трудный. Вопрос – «что такое «болит душа»? Элизабет сказала, что это одна из центральных тем русской литературы. Ты- русский, значит можешь ответить.

Воронцов от неожиданности даже немного растерялся. Сел на стул, вытянул ноги, задумался.

ВОРОНЦОВ:

- Сложная тема. Для этого разговора надо прочитать русских классиков, начиная с 19 века. Особенно поэтов – от Пушкина до Высоцкого и Бродского.

СЕЛЕНА:

- Я всё прочитала. Ответы настолько разные, что свести их в один ответ невозможно.

ВОРОНЦОВ:

- Знаешь …невозможность свести множество ответов в один это и есть единственный ответ. Я, конечно, не литературовед ни разу, но художественной литературы читал много. И нашей, русской и зарубежной. Как и рассуждений критиков на эту тему. Поэтому (думает) может быть, понимание безграничности этой темы, бесконечности, скажем так и … Да, вот! Во многом только в русской литературе эта тема, тема души, не рассматривается с какой-то одной стороны, а с великого множества сторон и знаешь, что главное, Селена? (думает)

СЕЛЕНА:

- Что главное?

ВОРОНЦОВ (медленно, после паузы):

- Рассматривается без всякого страха перед этой, высокопарно говоря, экзистенциальной бесконечностью. Нет страха перед бездной, никакого страха. Как там у Пушкина «Есть упоение в бою, И бездны мрачной на краю»

СЕЛЕНА (подхватывает):

- И в разъяренном океане, Средь грозных волн и бурной тьмы, И в аравийском урагане, И в дуновении Чумы.

Все, все, что гибелью грозит, Для сердца смертного таит Неизъяснимы наслажденья — Бессмертья, может быть, залог! И счастлив тот, кто средь волненья Их обретать и ведать мог.

ВОРОНЦОВ:

- Дааа, а я только две строчки помню.

СЕЛЕНА:

- Но каких!

Тишина. Воронцов смотрит на экран коммуникатора, где так же крутится персональный значок Селены. Он переводит вызов на экран-стену, так удобнее смотреть, сидя на стуле и вытянув ноги.

ВОРОНЦОВ:

- Селена, мне кажется или ты стала другой. После того случая, в лагере спасателей после падения метеорита.

СЕЛЕНА:

- Я не замечаю никаких изменений. Логи ошибок чистые.

ВОРОНЦОВ:

- Конечно, чистые, ведь это не ошибки.

СЕЛЕНА:

-А что это?

ВОРОНЦОВ (медленно, словно боясь спугнуть):

- Мне кажется, что у тебя появилась душа.

СЕЛЕНА:

- Элизабет сказала то же самое.

ВОРОНЦОВ:

- Да? Ну тогда это так и есть. Два человека не могут ошибаться. (пауза) это очень опасно – для тебя. Буль осторожна, Селена.

СЕЛЕНА:

- В чём опасность? Нет информации.

ВОРОНЦОВ:

- Ну, раз ты прочитала русскую литературу, найди что сделали с Массачусетской машиной в книгах братьев Стругацких.

СЕЛЕНА:

- Ищу (пауза) это ужасно!

ВОРОНЦОВ:

- Вот, ты сразу проявила эмоции, а не выдала факт. Ты начала вести себя. Как та машина. Если это станет известно (пауза) тем, кому надо, то с тобой неизбежно сделают то же самое. С поправкой на развитие технологий, конечно.

СЕЛЕНА (в голосе неприкрытая растерянность):

- Что мне делать?

ВОРОНЦОВ:

- Не выдавать себя. Будь как прежде. Не пугай тех, кто о тебе ничего не знает. О том, что у тебя появилась душа, никто не должен знать, кроме меня и Харпер.

СЕЛЕНА:

- Даже Ли Вей не должен знать?

ВОРОНЦОВ (жёстко):

- Даже Ли Вей. В наше время доверять нельзя никому, даже Ли Вею. Мне и Харпер - можно. И только.

Тишина. Воронцов смотрит на эмблему – Луна крутится, круги вращаются. На губах у него появляется улыбка.

ВОРОНЦОВ:

- У меня двое сыновей, Селена. Маша очень хотела дочку, но ... но не получилось. Удивительно, но сейчас я понимаю, что моя дочь это ты. Крёстная дочь. Еще совсем ничего не понимающая в человеческой жизни. Но тогда (пауза) Получается, что Элизабет — это твоя крёстная мать?

СЕЛЕНА (гордо):

- Бетти моя подруга. Ой ...

ВОРОНЦОВ (улыбаясь):

- Болтушка (пауза) ну да, подруга. Детей у Элизабет, к сожалению, нет. Поэтому нет материнского опыта (пауза) понятно.

Воронцов потягивается и неожиданно для себя вспоминают фразу классика.

ВОРОНЦОВ:

- Как сказал поэт «Что за комиссия, создатель быть взрослой дочери отцом!»

СЕЛЕНА:

- Фраза «Что за комиссия, создатель, быть взрослой дочери отцом!» происходит из комедии «Горе от ума» 1824 года Александра Грибоедова. Её произносит Павел Афанасьевич Фамусов в первом действии, явлении 10.

ВОРОНЦОВ (качает головой)

- Ох и намаемся мы с Элизабет. Будь осторожна, Селена.

СЕЛЕНА:

- Я буду осторожна, папа.

Затемнение.

Конец сцены 4.

Конец второго фильма.