Непосвящённая

Я набрала воздуха в грудь, словно перед прыжком в ледяную воду, крепко сжала руку Леамы и повела её за собой. Усадив дрожащую от страха ненки за столик в самом тёмном углу, я направилась к стойке, стараясь держаться непринуждённо и даже слегка небрежно.

— Чего изволите? — Мелодичным и на удивление приветливым тоном спросила меня стоявшая за стойкой светловолосая эльфийка с кожей цвета тёмного серебра и живыми зелёными глазами.

— Мы с подругой хотели бы отведать вашего хвалёного эля, — я попыталась улыбнуться и почувствовала, как дрожат уголки губ. — И переночевать, если есть свободная комната.

— Так уж прям хвалёного? — Эльфийка рассмеялась, и её пронзительные глаза ещё сильнее оживились. — Я смотрю, вы не местные.

Я испугалась. Вдруг сейчас прогонит?

— Мы с подругой идём во Двор Неба, у нас там родственники, — выпалила я заученную фразу.

Эльфийка измерила меня внимательным, изучающим взглядом зелёных глаз, затем посмотрела на спрятавшуюся в углу Леаму, и её губы тронула хитрая улыбка:

— Ну что ж, добро пожаловать.

В ту же секунду дверь протяжно заскрипела, и в таверну вошли три знакомых, грозных силуэта. Превращение эльфийки было мгновенным и пугающим: её спина выпрямилась, грудь подалась вперёд, а голосе зазвучали откровенные, заигрывающие нотки.

— Так, девочки, — бросила она через плечо, не скрывая нетерпения, — у меня новые клиенты. Братья-ищейки пожаловали! Берите свои кружки и присаживайтесь за столик, я пойду обслужу этих ребят...

Мы с Леамой переглянулись. Моя маленькая спутница широко раскрыла глаза, и я поняла — её тоже смутила и напугала эта внезапная перемена. Я взяла тяжёлые глиняные кружки и уже собралась уходить к Леаме, как вдруг вспомнила, что не спросила самого главного:

— А комнату нам покажете?

— Да-да, не торопитесь! — Эльфийка махнула рукой, даже не оборачиваясь, её взгляд был прикован к братьям. — Допьете эль и я подойду к вам. Сейчас я... занята.

Я вернулась к столику.

— Хозяйка, я немного переживать... — едва слышно прошептала Леама и прижалась ко мне, её тонкие, хрупкие пальцы мелко дрожали. — Где вся городская стража? И в таверне так пусто...

Я задумалась, наблюдая, как хозяйка кокетничает с братьями, наклоняясь к Дороку так низко, что её светлые волосы почти касались его плеча. Сам Дорок сидел ко мне спиной, но я несколько раз ловила его короткие взгляды, брошенные через плечо, — будто он не просто видел меня, а читал мои мысли, ощущал мой страх.

— Может, правителю наплевать на эту деревню? — Предположила я, сама не веря своим словам. — И вся стража собрана в замке... Не знаю, Леама. Действуем по плану.

Вскоре эльфийка, наконец, оставила в покое братьев и, снова став деловой и слегка надменной, подошла к нам. Она приняла оплату за эль и ночлег и повела нас на второй этаж по узкой скрипучей деревянной лестнице.

— Вот эта ваша, проходите. — Хозяйка отворила дверь одной из четырёх комнат, расположенных наверху.

Комната оказалась на удивление уютной. Стены, обшитые тёмным деревом, источали тонкий аромат сосны. Под ногами лежал мягкий пушистый ковёр с замысловатыми серебристыми узорами. Большое ложе с резной дубовой спинкой манило белоснежным бельём, расшитым причудливыми листьями. В изголовье ложа мерцал, наполняя пространство тёплым, золотистым светом, магический шар. В углу у окна стояли пара кресел и низкий столик, а из самого окна открывался вид на спящий тёмный лес.

— Рядом с комнатой — дверь в уборную. Повезло вам, далеко ходить не надо, — деловито пояснила хозяйка. — Через пару часов принесу ужин. Утром освобождайте комнату. Позавтракать сможете внизу, у стойки.

— Благодарю, нам всё нравится, — искренне улыбнулась я, чувствуя, как напряжение понемногу покидает моё тело.

Эльфийка кивнула и вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Я с облегчением плюхнулась на мягкое одеяло. Усталость медленно растеклась по мышцам. Леама осторожно присела на край.

— Ну как тебе, Леама? — Я старалась изо всех сил держаться бодро и уверенно.

Леама нервно теребила пальцами край своего платья, её большие глаза беспокойно выискивали невидимые угрозы, которые могли таиться в комнате.

— Как в клетке... — Прошептала она чуть слышно.

— Почему? — Я приподнялась на локте, внимательно вглядываясь в её испуганное лицо.

Леама обхватила себя за плечи, будто пыталась согреться.

— Я прямо чувствовать что-то нехорошее... Весь день меня мучать сомнения по поводу этого места! — Её голос дрожал. — Миада очень коварна... Не знать, как Дорок хочет обмануть её и выманить книгу...

— Всё будет в порядке. Братья защитят нас. — Собственные слова казались мне пустыми и не убедительными, ведь те же сомнения терзали и моё сердце. Я потянулась и обняла Леаму. — Если честно, пока тоже не знаю, как он планирует пробраться в замок незамеченным...

В комнате повисло молчание. За окном начинало темнеть, и светящиеся шары мягко освещали наше временное убежище, отбрасывая на стены длинные, пляшущие тени.

— У нас есть несколько часов до ужина, — наконец сказала я. — Давай отвлечемся от мрачных мыслей? Ты случайно не знаешь, как создавать световой шар?

— У вас же есть книга по магии, попробовать найти там! — Леама оживилась, её глаза заблестели.

— Да! Точно! Спасибо, Леама!

Я закрыла глаза, вытянула вперёд руки и сосредоточилась на образе книги, устанавливая связь с межпространственным карманом. Через несколько секунд мои ладони дрогнули под знакомой, приятной тяжестью — старинный том материализовался из ниоткуда.

— Так-так... — Я быстро, волнуясь, пролистала тонкие страницы. — Магический свет... И правда есть!

Мой палец заскользил по изящным строчкам:

«Сосредоточьтесь и представьте свет сначала в груди, затем представьте, как он перемещается по руке... В ладони появится тепло... Мысленно отправьте шар в нужную точку...».

— Примечание: представлять нужно именно тёплый свет, а не огонь, иначе можно что-нибудь поджечь.... — Продолжила я читать уже вслух, но не удержалась и фыркнула. — Хм... Видимо, кто-то уже подпалил что-то в доме...

Закрыв глаза, я представила, как глубоко в груди, в самом сердце, зарождается маленькое, тёплое, золотистое семя энергии. Представляла, как оно пульсировало, росло, а затем медленно покатилось по руке, наполняя её до кончиков пальцев приятным теплом. Я вытянула ладонь и мысленно скомандовала: «Не огонь, не огонь... Мягкий, тёплый, живой свет...».

И случилось чудо. Из моей ладони вырвался маленький сияющий шарик. Словно послушный светлячок, шарик прилип к стене, освещая её нежным сиянием.

— Получилось! Получилось, Леама! — Я завизжала от восторга и захлопала в ладоши, как ребёнок. Все страхи и тревоги на мгновение отступили перед лицом этого маленького чуда.

— У вас большой потенциал, хозяйка! — Леама сияла, её страх сменился гордостью, она принялась подбадривать меня. — Первый раз и так хорошо получиться! Попробуйте осветить другая стена!

Я снова вытянула руки и закрыла глаза. На этот раз получилось быстрее и увереннее. Шар, послушный моей воле, плавно скатился с ладони и остановился у противоположной стены, заливая комнату мягким, уютным, золотистым светом.

— Как здорово! — Я засмеялась, по щекам текли слёзы счастья и облегчения. — Я... я и вправду ведьма!

Леама смотрела на меня с безграничной нежностью и гордостью:

— Вы очень хорошая ведьма.

Время текло медленно. Каждая минута в этой комнате, ощущалась, как вечность. Мы с Леамой не разговаривали, прислушиваясь к каждому шороху за стенами таверны — к скрипу половиц, приглушённым голосам снизу, к настораживающей тишине, что воцарилась потом. Ужин эльфийка принесла поздно, когда сумерки за окном сгустились до черноты. Похлебка из овощей с дымком и две грубые, но ещё тёплые, лепёшки казались безвкусной, комковатой едой, она стояла в горле, не принося ни сытости, ни утешения. Мы поели молча, потому что обе были погружены в пучину своих тревожных мыслей.

Вскоре ночь окончательно опустилась на деревню тяжёлым бархатным покрывалом. Небо было чёрным и беззвёздным. Луна скрылась за плотной пеленой туч, оставив мир в почти осязаемой тьме. Я лежала и вглядывалась в узор теней на потолке, прислушивалась к каждому звуку, доносящемуся с улицы, к каждому скрипу.

Вдруг я услышала тихий, но предельно отчётливый, стук в оконное стекло.

Моё сердце замерло на секунду. Я сорвалась с места, не чувствуя под собой ног, и подбежала к окну. В кромешной тьме едва угадывался знакомый силуэт.

— Дорок! — мой сдавленный шёпот был больше похож на стон.

Дрожащими пальцами я с трудом открыла окно. Сквозь распахнутые створки в комнату ворвался прохладный ночной воздух. Дорок ловко перемахнул через подоконник и бесшумно приземлился на пушистый ковёр. Он молча окинул комнату оценивающим взглядом. Затем резким отрывистым жестом указал на незапертую дверь.

Я бросилась к выходу и с силой вдавила деревянную щеколду до глухого щелчка. Затем обернулась и прислонилась спиной к прохладной двери. Дорок неподвижно стоял посреди комнаты.

— Мы с Терасом проберёмся по стене в замок. — не меняя положения, заговорил он. — Сегодня ночь тёмная и нас будет сложно заметить.

В его словах слышалась привычная уверенность, стальная воля, но в едва уловимой, лёгкой хрипотце, я уловила что-то, что заставило моё сердце сжаться. Беспокойство... Он беспокоился.

— А если Миада вас заметит? Или сам правитель? — Вырвалось у меня, голос дрогнул, выдав весь страх, что клокотал внутри. — Что тогда?

Дорок медленно повернул ко мне голову. В полумраке его глаза было не разглядеть, но я кожей почувствовала на себе тяжесть его взгляда.

— Сначала нужно проверить обстановку, — Дорок пожал плечами, и это движение мне показалось нарочито небрежным, будто он пытался сбросить с себя груз тревоги. — Если сегодня ничего не выйдет — притворитесь, что одна из вас плохо себя чувствует. Останемся ещё на ночь, будем думать.

Он сделал шаг, и прежде чем я успела что-то сказать, обхватил меня руками и прижал к груди. Я ощущала его твёрдые мышцы под грубой тканью, вдыхала знакомый горьковато-сладкий запах кожи. Это был запах опасности и в то же время… запах дома. От этого противоречия кружилась голова. Его губы, тёплые и неожиданно мягкие, коснулись моего лба и этот мимолётный, почти невесомый поцелуй обжёг сильнее любого жаркого пламени.

— Мне пора, моя ведьма, — горячо шепнул он у самого уха, и я впервые услышала в его голосе щемящую нежность — Постараемся вернуться через пару часов. Если мы не вернёмся до утра — уходите в лес, к пещерам. Карион присмотрит за вами.

Его пальцы сжали мою руку — короткое, сильное пожатие, в котором были и просьба быть сильной, и обещание вернуться, и горечь от того, что это обещание может быть нарушено. Его взгляд скользнул по моему лицу, по влажным глазам, по дрожащим губам, будто пытаясь запечатлеть, сохранить этот образ.

По моей щеке скатилась слеза.

— Моя нежная ведьма... — его голос дрогнул, снова выдав ту самую, тщательно скрываемую, уязвимость.

Больше он не сказал ни слова. Развернулся, ловко взметнулся на подоконник и бесшумно выскользнул в окно, будто его и не было. Я кинулась за ним, высунула голову в промозглую ночь, вглядываясь во тьму до рези в глазах. Ничего. Лишь шелест листьев и густая, непроглядная мгла, которая поглотила их без следа, без звука. Я осталась стоять у окна, прижав ладони к стеклу и пытаясь согреться угасающим теплом его прикосновения.

Тишина давила на уши, на виски, заставляла сердце стучать где-то в горле. Всё это время Карион молча наблюдал за сценой прощания снизу, затем отрастил когти и с лёгкостью вскарабкался по грубой каменной стене прямо в нашу комнату. От его появления я вздрогнула.

Карион даже не взглянул на нас, не произнёс ни слова. Заняв позицию у окна, он стал похож на стража, высеченного из самой ночи. Его острый профиль в тусклом свете магических шаров казался каменным — неподвижным, непроницаемым, лишённым всякого человеческого тепла.

Я обхватила колени руками, чувствуя, как волна тревоги медленно поднимается от кончиков пальцев ног, наполняет живот, сжимает легкие. Где-то там, в чёрном сердце этой враждебной ночи, двое братьев пробирались в логово безумной ведьмы... А мы могли лишь сидеть и ждать. Словно были обузой.

— Что делать, если они не прийти через пару часов? — тихо спросила Леама. Её взгляд был прикован к полу, словно она хотела прочесть ответ на повисший в воздухе вопрос в узорах ковра.

— Я не знаю... Дорок сказал уходить в пещеры, — выдохнула я и с надеждой посмотрела на Кариона. — Карион, что скажешь?

— Подождём рассвета, — его голос был глухим, лишённым всяких интонаций. — В крайнем случае спущу вас по стене и уйдём через лес.

— А как же Дорок и Терас? — по дрожащему голосу Леамы я поняла, что она едва сдерживает слёзы, и моё сердце сжалось ещё сильнее.

— Мне приказали беречь вас! — Карион в ярости развернулся к нам лицом, его тень на стене резко взметнулась.

— А если им понадобится наша помощь? — Я вскочила с кровати, чувствуя, как жар отчаяния приливает к щекам. — Я не могу просто сидеть и ждать!

— Как ты хочешь помочь им? — Язвительно усмехнулся Карион, и в этой усмешке было столько презрения, что я почувствовала себя очень маленькой и глупой. — Сразиться со стражей целого Двора?

— Ну, я не знаю... Может быть... — Я запнулась, не находя никакого выхода.

— Ты не забыла, как выглядят мертвецы из пещеры? — Слова Кариона вонзились в меня, вызывая в памяти жуткое зрелище растерзанных тел. — Сможешь убить кого-нибудь?

У меня подкосились ноги. Убить? Я? Да я только что радовалась, как ребёнок, шарику света!

— Я... я не знаю. Наверное, если придётся... — Всё же прошептала я неуверенно.

— Сомневаюсь, — коротко бросил Карион и снова отвернулся к окну.

Время тянулось невыносимо долго. Я металась по комнате, как зверь в клетке, то присаживаясь на край ложа, то снова вскакивая. В голове роились страшные мысли. Что, если их уже схватили? Что, если прямо сейчас Дорок, с его упрямым взглядом, и Терас, с его уставшей улыбкой, истекают кровью на холодном каменном полу вражеского замка?

Леама сидела, прижавшись к стене, её глаза, полные немого ужаса, были неестественно широко раскрыты.

Внезапно Карион выпрямился во весь свой рост. Его напряженное тело превратилось в сжавшуюся до предела пружину.

— Всем тихо! — Прошипел он, и в его голосе впервые за вечер прозвучала тревога. — Слышу шаги...

Мы с Леамой прижались к стене и замерли. Кровь застыла в жилах.

В следующее мгновение послышался стук в дверь, грубый и требовательный. Кто? Среди ночи... Хозяйка? Нет, слишком громко, слишком зло...

Карион резким жестом подозвал нас в угол, подальше от двери, поближе к окну. Мы рванулись было к нему, но не успели сделать и шага, как раздался оглушительный грохот от которого содрогнулись стены, массивная дубовая дверь сорвалась с петель и силой обрушилась прямо на нас!

Карион метнулся наперерез и принял на себя основной удар. Но сила, с которой массивное дерево влетело в комнату, была чудовищной. Нас с Леамой, словно щепки, отбросило к окну. Я ударилась головой о подоконник, в глазах поплыли искры и чёрные пятна, в ушах зазвенело...

Когда зрение прояснилось, сквозь адскую боль, я разглядела кошмар, ставший явью. В зияющем дверном проёме стояли воины Зораха. Их тёмные доспехи сливались с мраком ночи. В руках каждый из них держал лук с туго натянутой тетивой. И все их стрелы были направлены прямо на нас...

Глава 17 Встреча с Миадой

В ушах стоял оглушительный звон и громкий стук собственного сердца. Всё тело горело. Сознание, затуманенное болью и шоком, отказывалось воспринимать реальность. Прямо перед нами с Леамой стояли двое стражников в тёмных доспехах, направляли в наши сердца острые стрелы.

Я резко обернулась и онемела от ужаса. Кариона, безжизненного и тяжёлого, грубо волокли двое других воинов. Его руки были связаны за спиной каким-то металлическим жгутом.

— Хозяйка, что нам делать? — Прошептала в панике Леама.

— Молчать! — Рявкнул один из стражников, стоявший ближе всех, тыча древком стрелы мне прямо в лицо. — Шаг в сторону — и вы получите стрелу с ядом в горло. Встали! За мной!

Мы поднялись с пола. Каждое движение отзывалось болью в спине. Кариона продолжали тащить под руки, и от этого беззвучного, беспомощного скольжения его тела в моих жилах стыла кровь. Спускаясь по скрипучей лестнице, я мельком поймала взгляд эльфийки, которая сдала нам комнату. Та стояла у стойки, и, демонстративно отвершувшись, вытирала бокал. Она старательно делала вид, что ничего не происходит. В её позе читалось не просто безразличие, а удовлетворение. Ловушка… Всё это было ловушкой с самого начала. Где Дорок? Где Терас? А если их тоже схватили... Эта мысль вызывала волну тошноты. Осознавать, что они могли оказаться такими же беспомощными, такими же пленёнными, как и мы, было невыносимо.

Нас вытолкали на пустынные, погружённые в предрассветную мглу улицы Двора Ночи. Тишина, повисшая над деревней, казалась неестественной, давящей, словно сам Двор затаился в ожидании чего-то страшного.

— Куда нас ведут? — Рискнула спросить я у стражников.

Ответом на мой вопрос стала резкая пощечина. Удар был настолько сильным, что у меня потемнело в глазах, а рот тут же наполнился металлическим привкусом крови. Я едва удержалась на ногах.

Где-то позади послышалось низкое, злобное рычание:

— Спокойно, ищейка! — Засмеялся один из стражников, тащивших Кариона. — Сделаешь неловкое движение — и твои подружки умрут мучительной смертью.

Карион очнулся! Я обернулась, вытирая кровь с губ. Его горящие глаза метали молнии. Клыки обнажились в беззвучном, но оттого не менее страшном, рыке. Каждый мускул его тела был напряжён до предела, но он сдерживался, не отводя взгляда от нас с Леамой. Он сдерживался ради нас.

Мы уходили всё дальше от таверны и вскоре из предрассветного тумана начал вырисовываться чёрный замок. Он нависал над деревней гнетущим кошмаром. Казалось, его не построили из камня, а выковали из из самой ночи. Остроконечные башни впивались в небо, словно окровавленные клыки хищного зверя. От него веяло таким леденящим душу древним злом, что становилось не по себе.

Мы прошли мимо этого кошмарного сооружения и направились вглубь леса, что темнел на окраине деревни, словно бездонная пасть, готовая поглотить нас навсегда.

Когда стража грубо вытолкнула нас на поляну, скрытую в самой чаще, моё сердце едва не выпрыгнуло из грудной клетки. Я в ужасе зажмурилась, надеясь, что мне явилось видение, воспоминание Моргат, но как только я открыла глаза, то поняла, что это не сон. В центре лесной поляны нас поджидала она. Миада. Её платье цвета запекшейся крови казалось единственным ярким пятном в этом сером, предрассветном мире.

По бокам, словно каменные изваяния, стояли стражники. И... Дорок. Его мощная фигура была неподвижна, а лицо... лицо было безразличной маской, на которой не осталось ни капли знакомой суровости, ни тени того тепла, что я видела всего несколько часов назад. Я пыталась отыскать взглядом беловолосую голову и уставшую улыбку. Но Тераса нигде не было видно. Куда они его дели? Что с ним?

— Моя дорогая Моргат... — Голос Миады был сладким, как яд. Она сделала театральную паузу, наслаждаясь моментом. — Наконец-то… Ты приняла моё предложение?

Яне слышала её. Весь мой мир сузился до одного мужчины. До предателя, стоящего рядом с этим исчадием ада.

— Дорок... — сдавленно шепнула я. Это был стон, полный мольбы и невыносимой боли. Почему он просто стоит? Почему смотрит на меня пустыми глазами?

Миада залилась безумным, колким смехом, который резал слух:

— О, милая, он твоя новая игрушка? Ты попросила их с братом навестить меня?!

Она резко подошла ко мне и пронзила насквозь безумным взглядом. Потом вдруг резко вдохнула возле моей кожи, и её глаза расширились от изумления и ярости.

— Ты не Моргат! — Голос Миады превратился в змеиное шипение, полное ненависти. — Где она? Почему ты выглядишь как она?

Горькие слёзы, которые я пыталась сдержать, хлынули по моим щекам. Я не могла оторвать взгляда от Дорока.

— Дорок... — Снова простонала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Ты обещал... защитить меня...

— ЗАТКНИСЬ! — Оглушительная пощечина Миады отбросила мою голову назад. Я почувствовала острую боль и унижение. — Дорок теперь мой, глупая девчонка. И знаешь что? Он сделает ВСЁ, что я скажу.

Её длинные тонкие пальцы игриво пробежали по мускулистой руке Дорока, и я увидела, как его кулаки сжались. Но он не сделал ни единого движения.

— Убей ненки, — тихо, почти ласково, прошептала ему на ухо Миада.

Рука Дорока молниеносно метнулась к поясу. Блеснула сталь. Я бросилась к Леаме, к моей маленькой испуганной Леаме, крича что-то нечленораздельное, пытаясь стать ей щитом.

Но было поздно. Кинжал просвистел в воздухе и с ужасающей точностью вонзился в грудь Леамы.

— НЕЕЕЕЕТ!

Мой крик разорвал тишину леса. Это был не звук человеческого голоса, а вопль раненого зверя, полный такого отчаяния и боли, что, казалось, само небо должно было расколоться пополам от его силы. Я уже была рядом, я падала на колени, протягивая руки.

Леама стояла неподвижно, её большие тёмные глаза были широко раскрыты. Тонкие пальчики крепко обхватили рукоять кинжала, торчащего из её маленькой груди. В уголке её рта проступила алая капля. Она посмотрела на меня, и в её взгляде было столько детского недоумения и безмолвныхо вопросов... Потом её ноги подкосились, и она упала на землю, лёгкая, как пёрышко.

— Нет... Нет, нет, нет... — Я бормотала, ползая на коленях, хватая безжизненное тело в охапку. — Леама... Моя маленькая Леама... Это не может быть правдой... Проснись! ПРОСНИСЬ!

Я трясла её, прижимала к себе, пытаясь согреть. По моей одежде расползалось тёплое, липкое, алое пятно. Я подняла голову сквозь слёзы с ненавистью посмотрела в глаза Дороку. Но они были совершенно пустыми..

А Миада смотрела на нас и тихо смеялась.

Разум отказывался верить в произошедшее… Леама умерла прямо у меня на руках. Её маленькое, бездыханное тельце ещё хранило остатки ускользающего тепла. Я качала свою маленькую подругу как ребёнка, гладила её мягкие волосы, липкие от крови, шептала бессмысленные слова утешения, которые были нужны мне, а не ей. Мир вокруг утратил все краски, все звуки. Он рассыпался на миллионы острых осколков, и каждый больно впивался в моё сердце.

Накрывшая меня волна горя была такой сильной, такой сокрушительной, что я согнулась пополам. Прижимала к себе моего самого верного друга и тряслась в судорогах. Я не просто плакала, я выла, и в этом вое смешались боль невыносимой потери и жгучая, ядовитая горечь предательства. Он позволил этому случиться.

— Жалкое зрелище, — фыркнула Миада.

Затем она указала на Кариона, и её глаза заблестели от возбуждения:

— Дорок, дорогой, прикажи своему брату слушаться тебя. Иначе ему тоже придется умереть…

Я смотрела сквозь пелену слёз на Кариона. Его лицо было искажено яростью, но в глазах я увидела готовность ко всему. Похоже, живой мне уже не выбраться отсюда.

Стражники подтолкнули Кариона к Дороку. Братья стояли лицом к лицу. Дорок смотрел пустым, невидящим взглядом, но голос его был спокоен и твёрд:

— Ты обязан подчиниться мне, как старшему из ищеек, иначе тебя ждёт смерть.

— Нет! — прорычал Карион.

— Твоё неповиновение будет расцениваться как предательство нашего клана.

— Пошёл ты!

— Тогда я убью ведьму, — Дорок сказал это просто, без эмоций, и улыбнулся, показав безумный, не свойственный ему, оскал. — А затем и младшего.

И тут с Карионом стало происходить нечто пугающее. Он зарычал, низко и протяжно, и его тело начало сотрясаться, словно внутри него просыпался древний, дремавший веками магический вихрь. Его глаза, обычно холодные и отстранённые, засветились ядовито-жёлтым светом, будто наполнились дикой, первозданной магией. Он запрокинул голову, и издавая хруст, из его пальцев выросли длинные, смертоносные когти. Одним яростным рывком он оборвал связывавшие его жгуты, словно они были из паутины. Расправив плечи, он подошёл вплотную к Дороку. От Кариона исходила такая мощная аура власти, что даже стражники отступили на шаг.

— Ты не можешь мне указывать, Дорок! — Голос гремел, заставляя содрогаться землю. — Я старший из ищеек, и потому не должен подчиняться тебе!

Миада ахнула, её глаза расширились от изумления и внезапно вспыхнувшей заинтересованности.

— Так значит, старшенький ты... Как славно! Жаль, братец не слышит твоих приказов, находясь в моей власти… — Она захохотала. — Дорок, дорогой, тогда убей девчонку!

Я посмотрела на Дорока. Его рука тянулась к мечу, но в глазах, на одно короткое мгновение, мелькнул ужас. Этого хватило. Я нащупала холодную рукоять за поясом бездыханной Леамы, выхватила его из ножен и метнула кинжал в Миаду, вложив в бросок всю магическую силу, что теплилась во мне.