Хранительница

Мила всмотрелась в его лицо, напряжённое и осунувшееся, с тёмными прядями, прилипшими ко лбу.

— У тебя хватит сил?

— Должно хватить.

Ну да, «должно». Прекрасный ответ, после которого сразу становилось спокойно. Мила слишком хорошо знала этот тон: Тео и сам понятия не имел, сколько ещё продержится, но признаваться в этом, разумеется, не собирался. Мила тоже едва стояла на ногах: колени мелко дрожали, пальцы почти не слушались, а промокший плащ отяжелел и застыл, превратившись в мерзкий ледяной панцирь. Всё внутри требовало подойти ближе к Тео, хотя бы на минуту коснуться его тепла, но просить согреть ещё и её было нельзя, потому что сейчас каждая искра его силы требовалась Эльзе.

— Нужно ехать, — сказала Мила, заставляя себя говорить твёрдо. — Если останемся здесь, то замёрзнем все.

Тео коротко кивнул и, не выпуская Эльзу из рук, подошёл к коню, осторожно поднял её в седло, а затем вскочил следом и устроил перед собой. Девушка бессильно привалилась к его груди, пока он одной рукой удерживал её, а другую положил ей на живот, продолжая вливать в промёрзшее тело ровное, бережное тепло. Золотистое свечение поблекло, почти растворившись в снежной мгле, но всё же не погасло. Мила с трудом добралась до своей лошади и, вцепившись в седло, поставила ногу в стремя, однако замёрзший сапог соскользнул, и она едва не рухнула в снег. Только со второй попытки ей удалось подняться. Руки и ноги слушались так плохо, будто вообще принадлежали кому-то другому. Лошадь тревожно всхрапнула и переступила с ноги на ногу, а Мила прижалась лицом к её тёплой шее, судорожно сжимая поводья онемевшими пальцами.

Только бы не упасть. Только бы не отключиться посреди этой проклятой белой пустыни.

— Не останавливайся, — донёсся сквозь метель голос Тео. — Что бы ни случилось, продолжай ехать.

Спустя, казалось, целую вечность ветер начал стихать. Сначала Мила даже не поверила. Она так долго слышала лишь непрерывный вой метели, что наступившая тишина показалась ей новым обманом замёрзшего сознания. Но снежная пелена действительно редела, и впереди проступали тёмные очертания скал. Лошадь вынесла её на вершину пологого склона. Внизу лежала долина. Снег почти не касался её земли. Между покрытыми инеем камнями тянулись бесконечные поля белых лилий. Их тонкие стебли склонялись под тяжестью прозрачных капель, похожих на слёзы. Над цветами стлался серебристый туман, а где-то в глубине долины тихо звенела вода.

— Долина Плачущих Лилий, — выдохнула Мила.

Тео остановил коня рядом. Эльза всё ещё лежала у него на груди с закрытыми глазами, но при звуке голоса Милы едва заметно пошевелилась.

— Почему… плачущих? — поинтересовался Тео.

Мила направила лошадь вниз по склону и заговорила:

— Говорят, много веков назад здесь не росло ни единого цветка. В долине стоял только маленький дом, где жила девушка по имени Луара. Она умела слышать голос земли и знала, когда придут морозы, когда разольются реки и где следует искать целебные травы.

— И, конечно, она была красавицей, — слабо произнесла Эльза.

— Разумеется. Иначе старые легенды не работают.

Уголки губ Эльзы дрогнули.

— Однажды в долину пришёл юноша по имени Эран, который заблудился в горах и едва не погиб от холода. Луара нашла его у замёрзшего ручья, привела домой и выходила. Весной он собирался уйти, но задержался до лета, летом решил дождаться осени, а осенью признался, что больше никуда не хочет идти.

— Неплохо устроился, — пробормотал Тео.

— Не перебивай. Луара тоже полюбила его, и несколько лет они прожили здесь счастливо, дав друг другу обещание: если им когда-нибудь придётся расстаться, тот, кто останется, будет каждое утро ждать у ручья до восхода солнца. Однажды Эран отправился в горы за редким лекарством для Луары и пообещал вернуться через три дня, но миновала неделя, за ней месяц, наступила зима, а его всё не было.

— И она продолжала ждать, — тихо произнесла Эльза.

— Каждое утро Луара приходила к ручью и встречала там рассвет. Жители соседних селений убеждали её, что Эран погиб, но она отвечала: «Если его сердце ещё бьётся, оно приведёт его ко мне, а если нет — моё ожидание укажет ему путь даже из вечности».

— Он всё-таки вернулся? — спросил Тео.

— Лишь весной — израненный, истощённый и почти ослепший после снежной бури. Последние дни он шёл, ориентируясь только на голос Луары. На рассвете она звала его по имени, а ветер уносил её зов далеко в горы.

Впереди показались старые деревья и тёмная крыша небольшого дома — возможно, давно заброшенного, но всё же способного укрыть их от этого проклятого холода.

— Когда Эран спустился в долину, Луара выбежала ему навстречу, и у самого ручья они обнялись так крепко, что земля почувствовала их радость. Там, куда упали её слёзы, выросли белые лилии, которые тоже склонили головы и заплакали.

— Значит, они плачут от радости?

— Да, и с тех пор капли на их лепестках не высыхают даже в самые жаркие дни. Говорят, долина впускает лишь тех путников, которых где-то ждут, а тому, кто потерял дорогу, достаточно назвать имя человека, к которому он хочет вернуться, — тогда лилии укажут путь.

Несколько мгновений тишину нарушал лишь приглушённый хруст снега под копытами.

— Дэррил, — едва слышно выдохнула Эльза.

Мила обернулась и заметила, что глаза подруги по-прежнему закрыты, однако на её бледном лице появилась слабая, почти счастливая улыбка.

Среди плачущих белых цветов вилась узкая тропа, ведущая к дому, который вблизи оказался просторнее, чем выглядел издалека: низкий, сложенный из серого камня, с крышей, поросшей серебристым мхом. Ставни украшали резные переплетения стеблей, а над дверью темнел деревянный знак — раскрытая ладонь с семенем в центре.

Добравшись до двери, Мила навалилась на неё плечом, однако та не поддалась. Тогда Мила прижала ладонь к знаку.

— Мы пришли с миром и просим убежища во имя Жизни.

Несколько секунд ничего не происходило. Потом семя в центре знака вспыхнуло зелёным. Внутри дома что-то щёлкнуло, и дверь медленно приоткрылась. Их встретили запахи сухих трав и старого дерева. В единственной комнате стояли две кровати, стол, глиняная печь и шкаф с банками. Под потолком висели связки шалфея, морозника и лунной мяты. Казалось, хозяева вышли несколько минут назад и скоро вернутся, хотя толстый слой пыли говорил об обратном.

Тео внёс Эльзу и уложил на ближайшую кровать.

— Она почти не дышит.

Мила сняла с подруги промёрзший плащ. Пальцы не слушались, застёжку пришлось срезать ножом. В банках нашлись высушенные листья солнечника, соль жизни и густая зелёная мазь без подписи. Мила растёрла травы, смешала их с водой и помогла Эльзе выпить зелье.

— Холодно…

— Я знаю. Потерпи.

Они провели в доме ещё несколько часов. Растопили печь, напоили лошадей и сами съели по куску зачерствевшего хлеба, найденного в дорожной сумке. Эльза пришла в себя, но была слишком слаба, чтобы ехать одна.

Тео снова посадил её перед собой.

— Если начнёшь засыпать, я запою, — предупредил Тео, стараясь говорить увереннее, чем чувствовал себя на самом деле.

Эльза с трудом приоткрыла глаза и едва заметно поморщилась.

— Тогда я… постараюсь не спать.

Лилии расступались перед копытами, роняя прозрачные капли, которые, коснувшись земли, обращались в крошечные зелёные искры. Мила ехала впереди, и с каждым шагом лошади горы отступали всё дальше, а воздух становился теплее. Вскоре снег исчез, на склонах показались тонкие берёзы с бело-зелёной листвой, а за ними поднялись могучие дубы, оплетённые цветущим плющом.

Лес вокруг внезапно ожил: из-под копыт брызнули светящиеся жуки, в кронах запели невидимые птицы, сплетая голоса в сложную мелодию, и даже измученные лошади подняли головы и пошли быстрее, словно сам воздух возвращал им силы. Мила наконец вдохнула полной грудью. После ледяных перевалов этот лес казался сном, слишком прекрасным, чтобы быть настоящим.

— Вердис, — прошептал Тео.

Из-за деревьев донёсся резкий свист, и стрела вонзилась в землю прямо перед лошадью Милы. Та испуганно шарахнулась, заставив девушку судорожно натянуть поводья, пока Тео свободной рукой потянулся к мечу.

— Не надо, — бросила Мила, хотя сердце уже колотилось где-то в горле. Только драки им сейчас не хватало, просто замечательно.

Между стволами возникли люди в зелёных плащах, двигавшиеся так бесшумно, что казались частью леса. Вперёд вышла коротко стриженная темноволосая женщина; лук по-прежнему оставался в её руках, хотя тетиву она уже отпустила.

— Назовите себя.

— Мила Зорич из Академии Шести Путей, со мной Тео и Эльза, которой срочно нужна помощь.

Женщина взглянула на Эльзу, обмякшую в руках Тео, и без лишних вопросов опустила лук.

— Следуйте за мной.

Она поднесла пальцы к губам и издала короткий птичий крик, на который почти сразу из леса выбежали два оленя с зелёными рунами на ветвистых рогах; за одним из них была закреплена лёгкая плетёная повозка, куда и переложили Эльзу.

— Застава близко, — пообещала женщина. — Если её сердце ещё держится, мастер Орен её не отдаст.

— Кому? — насторожился Тео.

Воительница посмотрела на него так, что Миле стало не по себе.

— Тому, кто уже протянул к ней руку.

Застава оказалась небольшим поселением, укрытым среди гигантских деревьев, причём дома не стояли между ними, а будто вырастали прямо из стволов: живые стены изгибались, образуя комнаты, окна и переходы, по могучим ветвям тянулись мостики, а вместо фонарей над ними сияли огромные золотые цветы.

Эльзу быстро перенесли в дом целителя, и Мила уже шагнула следом, когда седой мужчина в зелёно-белой мантии преградил ей дорогу.

— Мне потребуется тишина.

— Я не стану мешать.

— Ты уже мешаешь.

— Я должна быть рядом с ней, — упрямо произнесла Мила, чувствуя, как страх наконец прорывается сквозь усталость. Она тащила Эльзу через проклятые горы, не чтобы теперь спокойно остаться за дверью и гадать, жива ли её подруга.

Целитель внимательно посмотрел на девушку, и суровое выражение его лица немного смягчилось.

— Тогда сядь за дверью и жди.

Дверь закрылась, и Мила, у которой больше не осталось сил держаться на ногах, опустилась прямо на пол. Тео сел рядом, прислонившись спиной к стене, но ни один из них не заговорил: время тянулось мучительно медленно, измеряясь лишь мерцанием цветов под потолком, и от этого ожидание казалось ещё невыносимее.

Когда к вечеру дверь наконец открылась, Орен сообщил, что состояние Эльзы удалось стабилизировать и уже к утру она будет полностью здорова. Мила облегчённо выдохнула, однако вопрос, мучивший её с самого начала пути, всё-таки сорвался с губ:

— Моя подруга слепа, и никто в Академии не смог ей помочь. Мастер, скажите… вы можете вернуть ей зрение?

— Для такого исцеления моей силы недостаточно, — признался Орен. — Когда доберётесь до Сильвариса, разыщите Храм Первого Древа, где служит архицелительница Селена. Если кто-то и сумеет вам помочь, то только она.

Мила кивнула, чувствуя, как внутри вспыхивает маленькая, хрупкая искра надежды, которую она тут же попыталась унять: радоваться было слишком рано, и если судьба снова решит над ними поиздеваться, второго такого удара она просто не выдержит.

Утром путники продолжили путь вдоль Ильвара, чьи прозрачные, отливающие зеленью воды текли через просторную долину, огибая холмы под вечнозелёными лесами. Вердис открывался перед ними постепенно: сначала среди деревьев появлялись деревни с круглыми домами, крышами из живых листьев и садами, цветущими наперекор зиме, а затем вдоль дороги раскинулись поля лекарственных трав, над которыми скользили деревянные платформы. Стоявшие на них садовники направляли облака туда, где пересохшая земля нуждалась в дожде.

Вдали возвышался Сильварис. Поначалу может показаться, что впереди стоит гора, но вскоре становится понятно, что это дерево — колоссальное и настолько древнее, что верхние ветви скрывались среди облаков, а вокруг могучего ствола, слившись с корой и корнями, раскинулся целый город. Белоснежные башни словно вырастали из древесины, между ними протянулись увитые цветами мосты, на широких ветвях располагались дворцы, сады и храмы, а в воздухе неспешно плыли лодки с парусами из прозрачных листьев.

У подножия Первого Древа серебрились озёра, питавшие столичные каналы, над гладью которых кружили стаи белых птиц. Даже издали ощущалась магия города, разлитая повсюду: она дышала вместе с землёй, поднималась по стволам, текла в воде и шелестела в листве.

Тео натянул поводья и, не отрывая взгляда от дерева, спросил:

— Это и есть Сильварис?

— Столица Вердиса и сердце Королевства Жизни, — ответила Мила, впервые за долгие дни позволив себе расслабиться и вдохнуть полной грудью.

Дорога спускалась к огромным воротам, образованным двумя переплетёнными корнями, перед которыми несли службу десятки стражников в зелёно-золотых доспехах. Увидев знак Заставы, начальник караула пропустил путников без досмотра, однако стоило Миле упомянуть Академию Шести Путей, как выражение его лица мгновенно изменилось.

— Вас уже ждут.

— Кто? — насторожился Тео.

— Королева.

— Она знает, что мы прибыли?

— Первое Древо ещё вчера предсказало, что вы пересечёте южные сады, — объяснил начальник стражи. — Королева ждёт вас в Белом Саду, я должен проводить вас к ней.

Начальник стражи передал пост одному из подчинённых и жестом попросил путников следовать за ним.

Горожане расступались перед начальником стражи, приветствуя его лёгкими поклонами. На путников смотрели с любопытством, но без страха. Дети показывали пальцами на их дорожные плащи, покрытые горной пылью, а торговцы у прилавков ненадолго умолкали, провожая их взглядами.

Дорога вывела их на широкую площадь у подножия Первого Древа. В центре бил фонтан, похожий на распустившийся цветок. Вода поднималась из его сердцевины и медленно текла вверх, распадаясь на сияющие капли, которы