
Полная версия:
Раздевайтесь, вы приняты
Господи, кого же она мне напоминает?
— Я не специально!
— Где родители этой девочки? Я должна знать, что произошло!
Дверь кабинета распахивается так резко, что мы все одновременно оборачиваемся.
— Я приехал! Что случилось? Сонька, ты чего опять учудила?
Несколько секунд заторможенно рассматриваю мужчину, ворвавшегося в кабинет. И не могу поверить в то, что вижу.
Нет-нет-нет.
Только не это.
На пороге стоит Царенко. Без пиджака, который был на нём в офисе, с ключами от машины в руке и чуть сбившимся дыханием, словно действительно торопился. Сначала он смотрит на учительницу, потом на детей, затем замечает меня и останавливается.
— Красавина?
— Царенко?
— Ты меня преследуешь, да?
Соня переводит взгляд с него на меня и заметно оживляется.
И вот теперь всё встаёт на свои места.
Глаза, улыбка, нахальное выражение лица.
Да она же маленький Царенко! Только с хвостиком.
— Пап, — Соня поднимается со стула. — Я могу всё объяснить.
Иван закрывает глаза на секунду.
— Сонь, ты снова с кем-то подралась?
— Нет!
— То есть меня вызвали с работы, потому что ты не дралась?
— Давайте всё-таки сядем, — Наталья Сергеевна решительно берёт инициативу в свои руки. — Именно потому я и попросила обоих родителей приехать. Между Софьей и Варварой сегодня произошёл конфликт на большой перемене.
Мы садимся напротив стола. Иван оказывается рядом со мной, Соня пересаживается ближе к нему, а Варя прижимается плечом ко мне.
— Девочки поссорились возле раздевалки. По словам детей, сначала был словесный конфликт, потом Соня толкнула Варю. Варя ударилась о шкаф и поцарапала руку.
— Твоя дочь толкнула мою? — Вспыхиваю мгновенно.
— Мам, — тихо тянет Варя, но остановиться уже сложно.
— Она и так пришла в новый класс. Ей сложно, она никого не знает, а теперь выясняется, что её ещё и бьют?
Иван хмурится.
— Красавина, подожди. Не беги ты вперёд паровоза.
— Чего ждать? Пока твоя дочь снова не нападёт?
— Давай сначала разберёмся.
— Разберёмся в чём? Учитель только что сказала, что твоя дочь толкнула мою.
— Вы вообще не знаете, как всё было! — Вмешивается Соня.
— Соня, спокойно.
— Но пап!
— Я сказал, спокойно.
Соня поджимает губы, складывает руки на груди и откидывается на спинку стула. Обиженная копия отца получается настолько точной, что при других обстоятельствах я бы, наверное, рассмеялась.
Увы, сейчас не до смеха.
— Иван Андреевич, — Наталья Сергеевна поворачивается к нему, — я уже не первый раз говорю о том, что Софья решает конфликты слишком… активно.
— Я знаю.
— Знаешь? — Вздёргиваю брови. — То есть для неё это нормально?
Царенко чуть откидывается назад, сжимает челюсть и несколько секунд смотрит на меня молча.
— Марья, не надо сейчас делать выводы о том, как я воспитываю дочь.
— А мне не нужны выводы. Я вижу результат.
— Мам, пожалуйста, — Варя тянет меня за рукав.
Только теперь замечаю, насколько ей неловко. Щёки красные, глаза бегают между мной, Соней и учительницей.
Поджимаю губы.
Наталья Сергеевна пользуется паузой.
— Я именно поэтому хотела, чтобы мы поговорили спокойно. Подобных конфликтов можно избежать, если родители будут больше времени уделять воспитанию детей и разговорам с ними. Могу порекомендовать вам педагогическую литературу.
Внутри поднимается новая волна раздражения.
Прекрасно.
Я сорвалась с работы, примчалась через полгорода, а мне предлагают почитать книжку о воспитании. Хотя это вовсе не моя дочь затеяла драку.
— Наталья Сергеевна, при всём уважении, но я привожу ребёнка в школу и хочу хотя бы надеяться, что здесь она будет в безопасности. Варя учится у вас совсем недавно, ей и без того непросто влиться в новый коллектив. Я не думаю, что педагогическая литература поможет, если её на переменах толкают другие дети.
— Мам, там не так всё было, — Варя снова дёргает меня за рукав и наконец решается поднять глаза. — Я сначала с Катей и Лерой поругалась.
— Из-за чего?
Дочь мнётся, пальцами комкает край юбки и явно не хочет отвечать. Соня открывает рот, но Иван кладёт ладонь ей на плечо, не позволяя вмешаться.
–— Пусть Варя сама расскажет.
Варя тяжело вздыхает.
— Они просто начали говорить всякое.
— Какое всякое?
— Ну… про меня. Что я новенькая, что всё равно тут долго не проучусь. Катя ещё сказала, что я выпендриваюсь.
— Почему?
— Не знаю.
Знает. Вижу по тому, как сразу отводит глаза, но вытаскивать из неё подробности при всех не собираюсь.
— И дальше что произошло?
— Мы поругались. Потом Соня подошла, все толкались, и я ударилась.
Очень информативно.
Перевожу взгляд на Соню. Та сидит, насупившись, но виноватой не выглядит ни капли. Скорее смертельно оскорблённой тем, что ей до сих пор не дали высказаться.
— Сонь, ты Варю толкнула? — Иван пригвождает дочь к месту взглядом.
— Я же сказала, случайно!
— Случайно тоже считается.
— Пап!
— Что пап? Ты руками махала?
— Ну махала.
Иван с чувством закатывается глаза. Проводит рукой по затылку, взъерошивая волосы.
— Дома поговорим. Ты меня очень разочаровала, юная леди.
Девочка смотрит на него с таким возмущением, что на секунду мне даже становится её жаль. Но тут Варя снова касается поцарапанного запястья, и сочувствие быстро испаряется.
— Если инцидент исчерпан, мы поедем, — Иван поднимается. Подхватывает с задней парты куртку дочери.
— Исчерпан? Царенко, ты думаешь, я это так оставлю?
— Марья, я сказал, что разберусь. Значит, разберусь.
Сжав от злости и негодования зубы, сдержанно киваю.
— Уж надеюсь. Идём, Варя. Наталья Сергеевна, до свидания.
Наталья Сергеевна кивает, хотя по лицу вижу: ей бы гораздо больше понравилось, если бы я сейчас села обратно, достала блокнот и записала название рекомендованной педагогической литературы.
Варя быстро собирает вещи. Помогаю ей надеть куртку, поправляю воротник и стараюсь не смотреть на Ивана, но уже у двери он всё-таки окликает меня.
— Марья.
Оборачиваюсь.
— Не надо делать из Соньки монстра. Она сложная, но не злая.
От этой попытки защитить дочь внутри опять вспыхивает.
— А я и не делаю из неё монстра. Просто не хочу, чтобы особенности её характера проверялись на моей дочери.
До машины доходим молча. Варя забирается на заднее сиденье, я устраиваюсь за рулём. Завожу двигатель.
— Мам, там не так всё было, — тихо начинает Варя.
— Так или не так, но ты пострадала. И кто знает, чем может обернуться вторая такая стычка с этой Соней.
— Но Соня не хотела меня обижать. Она заступилась.
Бросаю на дочь быстрый взгляд в зеркало заднего вида. Выезжаю со школьной территории.
— Что значит заступилась?
— Катя с Лерой начали надо мной смеяться. Они сказали, что меня из прошлой школы выгнали, потому что я глупая. Я сказала, что меня никто не выгонял. А они не поверили. Катя ещё сказала, что я здесь всё равно ни с кем не подружусь, потому что таких, как я, никто не любит.
— Почему ты мне не рассказала?
Она пожимает плечами.
В упор смотрю через лобовое стекло, пытаясь проглотить неприятный комок в горле.
— А Соня?
— Соня услышала, что мы ругаемся. Подошла и сказала Кате, чтобы она от меня отстала, но Катя… не отстала. Тогда Соня сказала, что если Катя ещё раз откроет рот, то пожалеет.
Маленький Царенко.
Даже методы ведения переговоров у них одни на двоих.
— Потом Катя толкнула Соню. А Соня её толкнула обратно. Они начали ругаться, я хотела Соню оттащить, а она развернулась и нечаянно меня задела. Я рукой об шкаф ударилась.
Молчу.
Просто молчу, потому что несколько минут назад сидела напротив Ивана и практически рассказывала ему, какого маленького агрессора он вырастил.
Хотя маленький агрессор, оказывается, полез в драку за моего ребёнка.
— Мам?
— Что, котёнок?
— Ты на Соню больше не сердишься?
Делаю пару глубоких вдохов и выдохов.
Я, конечно, знала, что у детей тоже бывают проблемы со сверстниками, но никогда не предполагала, что это случится уже в первом классе.
Современные дети ужасно злые…
— Не сержусь. Но решать конфликты лучше не кулаками. Обещаешь, что расскажешь мне в следующий раз, если у тебя будут проблемы?
— Угу… Ты только больше с папой Сони не ругайся. Она сказала, он тогда опять её на карате не пустит.
— Боюсь, Варюш, её папе я сегодня уже наговорила достаточно.
Причём половину своих слов теперь очень хочется взять обратно.
***
Дорогие мои, если вам нравятся такие герои как Иван, хочу порекомендовать вам другую свою историю с похожим по характеру героем) сегодня на неё действует скидка 40%, успевайте))
Бывшие одноклассники. Училка для миллиардера
— Репетиторство?
— У меня французские партнёры. Мне нужно знать язык.
— Ты издеваешься? После всего, что было? После всех тех унижений ты…
— Хватит драматизировать, — с металлом в голосе. — Оставим детские обиды в прошлом. Так что, берёшься?
— Никогда!
Он медленно встаёт, возвышаясь теперь надо мной.
— Так не получится, Юля. Отказов я не принимаю.
Я должна сказать «нет». Должна развернуться и уйти. Но в его взгляде читается вызов. Он уверен, что я снова сломаюсь, что проглочу всё, как в школьные годы, когда он издевался надо мной совершенно безнаказанно, а моё влюбленное сердечко исходило кровью.
Но теперь всё иначе. Ведь моя раненая гордость требует реванша!

Глава 10
Марья.
На следующий день ровно в семь утра набираю номер Царенко.
Уже почти без уговоров и душевных терзаний.
Если судьба решила, что теперь каждое моё утро должно начинаться с пробуждения взрослого состоявшегося мужика, спорить с ней поздно.
Остаётся только надеяться, что когда-нибудь Иван научится вставать самостоятельно или я научусь делать это, не чувствуя себя сотрудницей элитного детского сада.
Он отвечает на третьем гудке, но вместо приветствия в трубке раздаётся тяжёлое сонное дыхание.
— Алло? Иван?
— Девушка, вы ошиблись номером.
Морщу лоб.
Естественно, это не могло быть просто.
— Царенко, вставай.
— Я же говорю, вы ошиблись. Иван Царенко красивый, богатый, успешный и безумно сексуальный. И в семь утра уже занимается спортом.
— Какая досада. Тогда передайте этому красивому и успешному, что если через пять минут он не встанет, его новая помощница объявит забастовку.
Иван тяжело вздыхает.
— А помощница симпатичная?
— Ужасная.
— Тогда точно моя. Доброе утро, Красавина.
— Вставай.
Слышу, как он переворачивается, устраиваясь, судя по звукам, ещё удобнее. Вот же паразит.
— Готово.
— Ты даже не сел.
— Откуда такая уверенность?
— Не слышу движения.
— Я бесшумный. В юности мечтал стать ниндзя. И, заметь, добился куда больших успехов, чем ты со своим красным дипломом.
— Царенко, я с тобой шутки шутить не собираюсь. Подъём.
— А скажи: «Ванечка, вставай». Один раз. Тихонько. Я могу даже сделать вид, что никому не расскажу.
— Иван!
Он смеётся, окончательно выдавая, что проснулся давным-давно и просто развлекается за мой счёт.
— Ладно, ладно. Что ты нервная такая? Встаю.
Наконец слышу шорох, потом шаги и звук открывающихся штор. Через несколько секунд включается кофемашина, и я с удовлетворением делаю глоток собственного кофе.
— Вот теперь молодец.
— Марья Павловна, если продолжишь меня так хвалить, я начну стараться. Кстати, сегодня в офис не приезжай.
Едва не давлюсь кофе.
— Почему?
— У нас выездная работа.
— Это как?
— Будем работать на пленэре.
— Вань, ты строитель, а не художник.
— Я многогранная личность.
— Ладно, и… и что мы будем там делать?
— Созидать. Творить. Может даже вытворять. Адрес скину. В девять будь на набережной, Красавина. Удобная одежда, никаких каблуков и желательно хорошее настроение.
— Последнее ты уже сломал.
— Починим. До встречи.
Сбрасывает звонок.
Несколько секунд смотрю на телефон, пытаясь понять, что вообще подразумевается под «пленэром» у владельца строительной компании.
Зная Царенко, это может оказаться чем угодно, от осмотра объекта до принудительных работ с лопатой.
Закидываю Варю в школу и к девяти подъезжаю к набережной. Минут десять ищу Царенко среди утренних бегунов, велосипедистов и людей с кофе.
Майское солнце уже поднялось достаточно высоко, вода блестит за ограждением, по широкому тротуару гуляют мамы с колясками.
Нахожу Ивана возле причала. Он стоит у самого спуска к воде, в светлых брюках и белой футболке, разговаривает с каким-то мужчиной. За его спиной покачивается небольшая белоснежная яхта. Прямо как та, что когда-то была у папы.
Я каталась на ней лишь однажды, и с тех пор к воде вообще предпочитаю не подходить.
Медленно перевожу взгляд на воду.
Нет…
Я туда не пойду. Ни за что! Лучше переехать в яму со змеями, чем оказаться так близко к воде.
Иван замечает меня и машет рукой.
— Красавина! Сюда!
Не двигаюсь.
Он что-то говорит мужчине, оставляет его и сам поднимается ко мне.
— Ты что, корни там пустила?
— Что это?
Царенко оборачивается на яхту.
— Наш транспорт на сегодня. Поплаваем вдоль берега.
Искренне надеюсь, что сейчас он рассмеётся и скажет, что опять издевается.
Но увы, Царенко остаётся серьёзным вопреки всем моим ожиданиям.
— Нет, Вань, я туда не пойду.
— Почему?
— Потому что я боюсь воды.
По-птичьи склонив голову к плечу, Царенко позволяет себе долгий, изучающий взгляд.
— Насколько сильно боишься?
— Достаточно, чтобы не хотеть добровольно залезать на вот это.
— Нам выдадут жилеты.
— Иван, я сказала нет.
Он вздыхает и засовывает руки в карманы.
— Красавина, мне, конечно, безумно интересно наблюдать за твоим бунтом, но сегодня ты мне реально нужна. Мы идём вдоль берега смотреть площадки, мне нужен человек рядом, который будет записывать, фотографировать и задавать неприятные вопросы.
— Возьми Оленьку.
— Оленька на восьмом месяце. Я боюсь, если она ступит на борт, эта малышка тут же пойдёт ко дну.
Невольно фыркаю.
— Всё равно нет.
— А мне начхать. Будешь бояться рядом со мной. Ты моя личная помощница, а сегодня моё рабочее место вот там.
— По договору в мои обязанности не входит плавать на яхтах.
— Это не проблема, сегодня же исправим договор. А теперь давай, — он делает шаг ко мне, протягивает руку.
Успеваю увернуться.
— Только через мой труп!
— Твой труп вряд ли будет для меня так же полезен. Но если ты настаиваешь…
Ещё один шаг.
— Даже не думай, Царенко! Я отказываюсь!
Отступаю.
Но Иван делает резкий выпад в мою сторону и подхватывает меня под колени так быстро, что я успеваю только взвизгнуть и вцепиться ему в плечи. Мир моментально теряет устойчивость, а этот идиот спокойно идёт к причалу со мной на руках.
— Поставь меня!
— Не могу. Ты отказалась сотрудничать добровольно.
— Иван, я тебя убью!
— Главное, не сейчас. Я возле воды, это небезопасно.
— Царенко!
— Какая ты громкая с утра.
Дёргаюсь словно гусеница на его плече, но Иван лишь перехватывает меня крепче.
— Красавина, прекрати. Сейчас действительно уроню.
— Ненавижу тебя.
Мужчина на яхте наблюдает наше приближение с откровенным удовольствием.
— Иван Андреевич, проблемы с посадкой пассажиров?
— О, это особо ценный груз. Эту женщину нужно только на руках носить.
Царенко ступает на борт. И только оказавшись на устойчивой палубе, ставит меня на ноги.
Мгновенно хватаюсь за ближайший поручень. Иван молча достаёт из-под сиденья спасательный жилет и натягивает его на меня через голову. Помогает застегнуть ремень, проверяет крепление, после чего откручивает крышку большого термоса и наливает кофе в металлическую кружку.
— Держи.
— Это взятка?
— Угу.
— Не поможет.
— Тогда отдай.
Ревностно прижимаю кружку к себе.
— Даже не мечтай.
— Вот и договорились.
Через несколько минут мы отходим от причала.
Глава 11
Марья.
Первое время я сижу, вцепившись одной рукой в поручень, второй в кофе, и смотрю исключительно на противоположный берег. Вниз, на воду, не смотрю принципиально.
Меня мутит от одной лишь мысли, что под нами нет твёрдой земли. Всё тело покрывается колючими мурашками.
Иван устраивается рядом и раскладывает на небольшом столике какие-то планы.
— Объясняй, зачем мы здесь, пока я не потребовала высадить меня обратно.
— Будем строить декорации.
— Какие декорации? Зачем?
— Для фильма.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

