Мой сын виноват

— Ну мало ли. Просто предупреждаю.

Вера открыла таблицу расходов. Вышло тридцать две тысячи за обычный месяц Надеждиных часов. Плюс покупки. Плюс то, что пока не хотелось считать. Мать получала пенсию, Павел переводил свою часть, Вера добавляла остальное, и всё ещё выглядело терпимо, если не учитывать, что на работу она расходовала уже не только оплаченные часы.

— Паш, нам надо записать, что именно ты делаешь. Не «заходишь», а…

— Я же субботу взял.

— До обеда.

— Ну да.

Она закрыла глаза. Мать в комнате переключала каналы. Между двумя объявлениями звучала бодрая музыка, которая в таком контексте казалась издевательской.

— Ладно. Субботу до обеда оставляем.

Позже Даша прислала время учебного просмотра.

— Ты сможешь приехать? — спросила она по телефону. — Не обязательно на всё. Часа на два.

Вера знала, что два часа в Петербурге означают несколько дней с дорогой. Прикинула, кого можно попросить, сколько обойдётся замена, сколько работы накопится.

— Я попробую.

— Ты же не приедешь.

— Я сказала, попробую.

Даша не стала спорить. Именно это оказалось неприятнее всего.

Вера ещё поработала. Закрыла двадцать семь дверных блоков, исправила неверный коэффициент, отправила расчёт. Андрей ответил: «Спасибо. Вот теперь всё понятно».

Она перечитала сообщение два раза и оставила его открытым, пока чистила матери яблоко.

* * *

Учебный просмотр начался в три. Даша прислала ссылку на видеозвонок: одногруппница согласилась показать матери часть работы через телефон. Вера заранее поставила напоминание, попросила Надежду задержаться и в половине третьего уже сидела за компьютером, проверяя звук.

Потом позвонил инженер. В новом файле изменили отметки, и расчёт, отправленный утром, требовалось проверить до разговора с заказчиком. Вера сказала, что сможет после четырёх. Инженер ответил, что заказчик будет в три двадцать.

— Мне нужно хотя бы понять, насколько меняется итог, — попросил он. — Не весь расчёт заново.

Вера открыла файл. Четверть часа, подумала она. Только посмотреть. В три пришло Дашино сообщение. Вера нажала ссылку, увидела кусок белого потолка, чью-то руку, край стола с макетами. Голос преподавателя был почти не слышен.

— Мам, ты тут? — шепнула дочь.

— Тут. Я слушаю.

Телефон лежал возле клавиатуры. Вера смотрела в чертёж, одновременно пытаясь различить, кому задают вопрос. Обнаружила, что одна из новых отметок относится к другому уровню, вернулась к старому листу. Из телефона донёсся Дашин голос — дочь начала рассказывать.

Вера отодвинула мышь. В этот момент инженер прислал уточнение и сразу позвонил. Она сбросила вызов, написала: «Пять минут». Он ответил, что у него уже ждут.

Даша говорила. Вера видела её сбоку, маленькую, в чужом плохо наведённом кадре. Девушка показывала на макет, объясняла устройство прохода. Вера попыталась слушать внимательно, но взгляд уже перескочил к расчёту. Там могло получиться серьёзное расхождение, и за него отвечала она.

Связь с просмотром прервалась. Вера не сразу заметила. Перезвонила инженеру, закончила проверку, отправила итог. Когда снова открыла сообщение дочери, прошло сорок минут.

«Ты слышала?»

Вера долго смотрела на вопрос. Можно было ответить, что звук пропадал. Это было правдой. Только не всей.

«Начало. Потом пришлось отвлечься по работе. Прости».

Даша ответила через некоторое время: «Я поняла».

Вера позвонила. Дочь была ещё с ребятами. Говорила ровно, рассказала про замечания и оценку. Мать пыталась восстановить пропущенное вопросами, но у каждого ответа уже был другой адресат: преподаватель, друзья, люди, которые находились рядом.

— Я рада, что ты сдала, — сказала Вера.

— Спасибо.

— Я правда пыталась.

Даша помолчала.

— Я знаю, мам.

Это знание ничего не исправляло и не обвиняло. Дочь не могла заставить её присутствовать. Вера не могла доказать присутствие количеством попыток.

После звонка она закрыла рабочий файл и посмотрела на собственные руки. Они за этот час сделали необходимое дело. Работа была настоящая, срок тоже. Всё равно существовало другое настоящее дело, которого она не сделала.

Вечером Вера попросила Дашу прислать отдельные фотографии макета. Рассмотрела каждую, задала вопросы, на которые ещё могла получить ответ. Не назвала это заменой просмотру. На прощание дочь сказала, что, возможно, приедет в апреле. Вера ответила, что будет рада, и не добавила, как много всего можно будет успеть вместе.

Глава 11 Внучка приехала

Даша приехала с рюкзаком, который был почти больше её самой. Из бокового кармана торчала картонная трубка. Вера взяла её за конец.

— Только не тяни, там сворачивается всё.

— Что всё?

— Мои остатки образования.

Они засмеялись и обнялись посреди прихожей. От дочери пахло поездом, её шампунем и ещё чем-то новым, чего дома раньше не было.

Нина Андреевна вышла из комнаты.

— Даша?

— Да, бабуль. Привет.

— Худенькая какая. Тебя там кормят?

Вера услышала свой голос, сказанный матерью. На вокзале она хотела спросить ровно то же.

Даша поцеловала бабушку, дала ей коробку печенья. Нина Андреевна сказала спасибо. Просто спасибо. Вера ушла ставить чайник.

За обедом дочь пыталась сфотографировать тарелку. Сделала один снимок, недовольно посмотрела, передвинула хлеб.

— Ты ешь, пока горячее, — одновременно сказали мать и бабушка.

Даша подняла глаза.

— Так. По очереди.

Вера засмеялась. Нина Андреевна, поняв совпадение, тоже улыбнулась.

— Фотографируй уже, — сказала она. — Только меня не надо. Я не причёсана.

— Тебя не буду.

— И скатерть эту не надо. Хорошую бы постелили.

Даша посмотрела на мать поверх телефона. Вера пожала плечами. На секунду они оказались вдвоём по одну сторону привычной жизни, и ей захотелось удержать это ощущение.

После обеда она попросила Дашу разобрать старый письменный стол.

— Ты же говорила, мы погуляем.

— Погуляем. Там немного.

В столе лежали Верины школьные тетради, чертёжные инструменты и несколько фотографий, которые мать считала неподходящими для альбома. Даша раскладывала их на кровати. На одной семнадцатилетняя Вера стояла возле воды в слишком большой мужской рубашке.

— Крутая фотка.

— Волосы кошмар.

— Нормальные волосы.

Вера хотела возразить и поймала себя на том, что повторяет мамино мнение о снимке. Она уже не помнила, нравились ли ей когда-нибудь собственные волосы на этой фотографии.

Мать подошла к двери.

— Что вы там копаетесь?

Даша показала фотографию.

— Это вы где?

Нина Андреевна долго смотрела.

— Девочка знакомая.

Вера взяла снимок у дочери.

— Это я, мам.

Мать нахмурилась, потом сказала, что на кухне стоит чашка и её надо убрать. Даша проводила её взглядом.

— Мне кажется, ты слишком быстро спрашиваешь, — негромко сказала она.

Вера резко повернулась.

— Я не спрашивала.

— Я не про сейчас. Просто…

— Даш, я тут уже месяц. Я вижу, как бывает.

Дочь вернулась к столу. Вера подняла с пола упавшую тетрадь и почувствовала, что упустила хорошую минуту, хотя минуту можно было вернуть, сказав всего несколько слов. Она этих слов не сказала.

Вечером они всё-таки вышли на полчаса. Павел остался с матерью. Даша рассказывала про мастерскую, куда ходила помогать с макетами, и про людей, которые восстанавливали старую мебель.

— Мне там нравится, — сказала она. — Я хотела тебе показать кое-что. Я думаю, может…

У Веры зазвонил телефон. Брат не мог найти полотенце, которое мать согласна была взять после умывания. Разобрались быстро, но к разговору уже не вернулись.

Перед сном Даша снова достала телефон с фотографиями мастерской.

— Мам, я хотела…

— Давай завтра? Я сегодня совсем.

— Давай.

Она убрала телефон. Вера легла рядом на разложенном диване и через несколько минут уснула, чувствуя сквозь сон, что дочь всё ещё не спит.

Глава 12 Не сейчас

Вера выбрала утро, когда мать проснулась в хорошем настроении. Позавтракали, проветрили комнату, убрали со стола. Нина Андреевна сама вспомнила фамилию соседки, которую накануне не могла назвать, и Вера решила, что это знак.

— Помнишь, я в девятом классе на конкурс ездила?

— Какой конкурс?

— Где мы спектакль делали. В районном Доме культуры.

Мать задумалась.

— Там холодно было.

— Да. Ты ещё мне воротник переделывала.

— Потому что пришили как попало.

Вера кивнула. Они наконец говорили об одном и том же событии.

— Мы тогда второе место заняли.

— Хорошо.

— А ты после сказала, что я слишком громко говорила. И руками махала.

Нина Андреевна посмотрела на её ладонь, лежавшую возле чашки.

— Может, махала.

— Мам, я роль играла.

— Ну играла. Молодец.

Слово легло между ними так легко, что Вера не успела ему обрадоваться. Она ждала за ним чего-то ещё.

— Мне тогда очень хотелось, чтобы ты сказала, что тебе понравилось.