скачать книгу бесплатно
Беззащитны шипы,
Что с вами сделали снег и морозы,
Лёд витрин голубых.
Люди украсят вами свой праздник
Лишь на несколько дней
И оставляют вас умирать
На белом холодном окне…
Откладываю гитару и предлагаю:
– А теперь я могу станцевать. Где там любитель танцев? Покажись!
Какая-то заминка в том месте откуда мне кричали.
– Он больше не будет, – отвечает другой мужской голос.
Когда расходились после костра ко мне подошла девчонка из другой команды, знакомая по пионерскому лагерю.
– С тобой хочет познакомиться одна девочка, – озадачивает.
– Давай как-нибудь в другой раз, – предлагаю.
«А что мне еще ответить?» – мысленно раздражаюсь.
Тут и Танька под боком нарисовалась. Незаметно от всех переместились в темноту, обошли палатки и углубились в лес. Только начали целоваться, как рядом послышались голоса.
– Никакой личной жизни, – заявляю со смехом. – Тут, чтобы уединиться надо километр по ночному лесу пройти и то, может мало оказаться, – слышу треск сучьев, с другой стороны.
Со смехом вернулись к нашим палаткам.
Перед сном с ребятами втихаря высосали одну банку кофе со сгущенным молоком, сделав две дырки. «Зря что-ли неделю таскаем за плечами!» – решили вместе.
«Вкусно! Никогда такого не пробовал раньше», – мысленно отмечаю, да и в будущем не помню.
На следующий день после завтрака проводились соревнования по спортивному ориентированию. От команды должны бежать по четыре человека. Михалыч по каким-то своим критериям отобрал меня с Конкиным, Маринку Любимову и Ленку Захарченко. Перед стартом напомнили правила. Ничего нового, обычное движение по азимуту. Сколько я километров отмахал в училище на военной топографии? Потом в армии сам учил своих разведчиков ориентированию.
Получили номера, картонки со схемой и компасом в белым пластмассовом корпусе. «На схеме даже ориентиры возле контрольных точек нарисованы. Упростили для школьников!» – догадываюсь.
Разбежались после старта по своим маршрутам. Первую и вторую контрольные точки прошел легко, а вот с третьей возникли проблемы. Место, где она находилась было в смешанном лесу. Видимость – менее тридцати метров. Стою, недоумеваю: «Где-то здесь должна быть контрольная точка. Я не мог ошибиться!»
Прислушался. Где-то недалеко разговаривают. Бросился в ту сторону и в пятидесяти метрах обнаружил судью-контролера. Отметив время, бегу дальше. Замечаю, что за мной держится какая-то девчонка. Видимо бегает хорошо, а ориентируется неважно. Четвертая точка находилась в нескольких сотнях метров от пионерского лагеря. Так и финишируем с девчонкой.
«Интересно, она все точки прошла?» – задумываюсь. То, что ее не волновал порядок прохождения контрольных точек, понял давно.
На финише беснуется толпа болельщиков. Ребята поздравляют меня. Из нашей команды я финишировал первым. Сам удивился, что пробежал по пересеченной местности около семи километров и не устал.
Какая-то девчонка сунула букетик цветов. Чуть не выкинул. Смотрю на цветы и не пойму: «Зачем они?». Только спустя некоторое время сообразил: «Мне оказали знак внимания, а я даже лицо девчонки не запомнил!»
От наших узнал, что пока мы бездельничали, бегая по лесу, нашу стоянку проверили на санитарию и гигиену, а Ленка накладывала шину Саньке Дорохову. Ему так понравилось, что не хотел снимать. Еще требовал от санинструктора искусственного дыхания рот-в рот. Так и не узнали, какие результаты у нас по всем проведенным конкурсам. Судьи шифруются? «Вероятно, сообщат при подведении итогов в последний день соревнований. Буду надеяться, что коррупции сейчас нет и судьи не ждут, кто даст не лапу больше», – иронизирую про себя.
Уже после слета мне сообщили, что возле палаток судей был щит с результатами всех конкурсов. Не знал, да и не интересовался.
После обеда на месте общего собрания по командам рассказывали о своих походах, как правило, зачитывая Походные дневники. Только у нас был поход по историческим местам. (Или по рыбным?) У других команд были походы по усадьбам, деревням и селам, где родились исторические деятели или знаменитости, по местам воинских захоронений и памятникам, посвященным героям Великой Отечественной войны, а при необходимости приводили их в порядок. Других не запомнил. После рассказа играли сценки из походной жизни. Запомнилась только команда, которая полола и подметала возле памятников.
Они выстроились в ряд и начали:
– Этими руками (все поднимают вверх руки) приведено в порядок … могил и памятников! Этими ногами (наклоняются и хлопают по ногам) пройдено … километров! …
«Что-то в этом есть!» – мысленно отмечаю. Похлопал с удовольствием. Наконец подошла наша очередь.
Неизменная наша ведущая Ленка Малкова предложила всем развернуться к палаткам и подойти ближе. Маринка, своим громким голосом с выражением прочитала заметки о нашем походе из Походного дневника.
– Не понял! Почему рыболовные достижения Михалыча не отмечены? Чем же мы давились весь поход? – вполголоса интересуюсь у ребят, вызывая ухмылки.
Идем к своим палаткам и начинаем играть сценку. Сбоку выходит неизменная ведущая концертов Ленка и начинает:
– В походе бесконечно можно смотреть на воду, на огонь и на то, как девочки ставят палатку! (Среди слушателей смех).
– Первая ночь в походе! – объявляет она.
Ржали все, актеры, зрители и судьи. Конечно, у нас получилось не так гладко, как у Уральских пельменей. Трудно проговаривать монолог, когда душит смех, но для нынешней не взыскательной публики и этого хватило. После завершения мы все вышли и запели «Солнышко лесное» Визбора, обняв друг друга за плечи и покачиваясь. Только я стоял на фланге и держался за гитару. (И меня не обнимали).
Зрители были покорены. Кричали и хлопали от души. Когда Ленка объявила меня сценаристом, овации возобновились. Все были уверены, что у нас в этом конкурсе будет первое место, только у судей было другое мнение. Первое место присудили команде, которая обходила «этими ногами» памятники и могилы Героев Советского Союза.
Вечером опять пел у общего костра. После ко мне подошла загадочная Ленка Малкова и потащила в сторону:
– Пойдем, там ждут тебя! – интригующе улыбается и подводит меня к группе девчонок.
– Вот познакомься. Это Оля, – показывает на черноволосую остроносенькую девчонку, – это Сережа, – представляет и подталкивает за предплечье меня. – Я пошла, – объявляет и уходит, ехидно оглядываясь на нас.
С негодованием смотрю ей вслед: «Вот Ленка, зараза! Подставила! Кто ее просил? А-а! Понимаю, вон подружки девочки отошли недалеко. Сплошные УШИ и ГЛАЗА. Не хотят пропустить ни одного нашего с девочкой движения, слова и даже вздоха. Что же делать?»
Смотрю на девчонку, опустившую голову. «Похоже, она сама не знает, что делать дальше?» – предполагаю.
– Пойдем, пройдемся, – предлагаю ей, мотнув головой в сторону реки.
Девочка молча кивает. Идем к реке. Предполагаю, что за спиной зрители разочарованы. Искоса пытаюсь рассмотреть, что за «чудо» мне досталось, но разве в темноте разглядишь чего? Ниже меня на полголовы. Не длинноносая, как показалось вначале. Обычная девчонка. Куртка на груди топорщится. Нахожу бревно и предлагаю ей присесть. Сидим, молчим.
– Никогда еще так не знакомился, – признаюсь, начиная разговор первым.
– Ты не подумай, чего и не обижайся на вашу девушку…. Это наши девчонки ее попросили, – заговорила она, наконец. – Ты мне давно нравился…. Еще с пионерского лагеря…. Только я не знала, как к тебе подойти, – признается с трудом.
«Вот это да! А я и не помню ее в пионерском лагере», – мысленно оху…ваю и снова пытаюсь рассмотреть ее. «Нет. Не помню», – признаю мысленно. «О чем мне с ней разговаривать? Может спросить, как школу закончила?» – иронизирую про себя.
– Я не помню тебя в лагере, – признаюсь, лишь бы не молчать.
– Я знаю. Ты тогда дружил с другими девочками, – объяснила она.
«Чего это она меня каким-то ловеласом выставляет? В последнюю смену я только с двумя девочками «дружил» и то по очереди, а в предпоследнюю – с одной», – мысленно возмущаюсь.
– Чего же ты не подошла на танцах? В ГАРО ходишь? – интересуюсь.
«Там хоть светлее, чем здесь. Рассмотреть тебя можно было бы», – добавляю мысленно.
– Стеснялась, – признается еле слышно. – Ты всегда в окружении таких ребят…, – добавляет непонятно.
– Каких таких? – спрашиваю улыбаясь.
– Грубых…, агрессивных, – подбирает слова.
«Вот, это да!» – удивляюсь и пытаюсь представить, как наша компания может выглядеть со стороны. Не могу найти отличий от других подростковых компаний на танцах. «Даже пьяных среди нас не бывает, как правило», – признаю про себя.
– Ребята, как ребята. Лучше, чем многие, – опровергаю.
– А ты, правда, дрался с нашими? – вдруг интересуется. – Девчонки от ребят слышали.
– Когда? С какими вашими? Ты в какой школе учишься? – озадачился.
– В третьей. В апреле у клуба, – уточняет.
Я пытаюсь понять, при чем здесь третья школа и драка с флоровскими. Это разные районы.
– Я на Флоре живу, – подсказывает.
– Понятно теперь. Было дело, – признаюсь.
– Я слышала, что ты танцы придумал для ваших девочек из школы. «Домино», такой забавный танец! Наши девчонки говорили, что и для вашего танцевального ансамбля тоже ты придумал. Правда? – спрашивает, заглядывая в лицо.
Смущаюсь почему-то.
– Вот так приходит слава, – замечаю в который раз. – У меня есть и другие недостатки, – пытаюсь отшутиться. – Преувеличивают твои девчонки. Я придумал только идею танца «Домино», а все остальное девчонки сами поставили. К другим танцам я отношения не имею. Их уже давно танцуют, – привычно отказываюсь.
– А песни, которые ты пел вчера и сегодня, ты придумал? – обличает.
– Некоторые я, – признаюсь, – «что-то вечер перестает быть томным», – мысленно вспоминаю чью-то реплику.
– Пойдем? – предлагаю. – Теперь будем знакомы. Я тебя на танцах буду замечать, – обещаю. – И ты не стесняйся подходить.
При подходе к палаткам осторожно жму мягкую ладошку.
Стоило мне приблизиться к нашим палаткам, как откуда-то выскочила Танька и, схватив за руку потащила в темноту. «Чего это с ней? Хватает и тащит на глазах у всех! С ума сошла?» – мысленно удивляюсь.
– Ты где был? Что это за девчонка? Что у тебя с ней? – со слезами в голосе начала меня упрекать.
– Успокойся. Девочка захотела познакомиться. Поговорили. Теперь будем знакомы, – спокойно объясняю. – А ты чего творишь? – теперь я обвиняю.
– Я места себе не нахожу. Гад ты, Соловьев! – заявляет, бьет кулачком мне по груди и начинает всхлипывать.
«Теперь разговоры пойдут о нас с Танькой», – мысленно сокрушаюсь. «Надо как-то выкручиваться», – задумываюсь.
– Успокойся, – прижимаю девчонку к себе и глажу по волосам.
Дожидаюсь пока она перестает вздрагивать.
– Если Санька начнет интересоваться твоим поведением, то скажешь ему, что тебя возмутили мои слова о тебе. Я ему сообщу так же. Договорились? – инструктирую Татьяну.
Она уже успокоилась и кивает. Возвращаемся и расходимся по своим палаткам. У костра вижу Конкина. «Не избежать разборок с ним», – предполагаю и лезу в палатку, втискиваясь между пацанов.
На следующий день бежим командой туристическую эстафету. На старте встречаюсь взглядом со вчерашней Ольгой и киваю ей. Она краснеет и радостно кивает в ответ. Окружающие ее девчонки начинают тут же ее теребить и о чем-то допытываться. Оцениваю ее на свету. На личико ничего, улыбка симпатичная. Фигура так себе. «Вон с той, ее подругой, я бы замутил чего-нибудь», – мысленно выделяю стройную симпатичную девчонку рядом с новой знакомой. «Ну и сволочь же ты, Соловьев!» – упрекаю мысленно себя.
Перед стартом распределяем роли для выполнения этапов эстафеты. Мне поручается разжигать костер с одной спички. Вместо эстафетной палочки – рюкзак. Расходимся по этапам.
Стартуем вместе с флоровской школой. После установки палатки участники первого этапа подбегают ко мне и передают рюкзак. Бегу к месту костра с рюкзаком. Демонстративно собираю мелкие веточки, но в кармане припасена береста. (Еле нашел березу). Ребята из команды помогают. У нашего кострища на двух колышках натянута нитка в полуметре от земли. Поджег кору и веточки и стал подкладывать более крупные сучки.
– Сережка, смотри, как они делают! – восклицает Ленка.
Поворачиваю голову к соперникам и вижу, что парнишка поджег небольшую горсть сухих веточек и поднес ее к нитке. Судья не реагирует на явное нарушение правил. Тоже подношу горящие веточки к нитке. Соперники уже рванули дальше. Девчонки упрекают судью в неправильном судействе. Нитка опала перегорев. Стартую дальше и передаю рюкзак на следующем этапе. Перебегаем по лежащему на земле бревну. Затем Ленка бинтует Толику ногу – оказывает помощь раненому. Сига и Сашка Дорохов, как самые массивные укладывают Толика, на вид самого легкого на самодельные носилки, и все спешим к финишу. Естественно, прибежали вторыми из-за костра.
Пытаюсь успокоить расстроенных ребят при возвращении в лагерь.
– Не корову же проиграли.
«Сколько еще в жизни будет несправедливости», – мысленно добавляю.
После обеда строимся на подведение итогов и закрытие Туристического слета, где объявляют результаты. Мы третьи среди восьми команд.
– Главное не последние. К тому же мы в тройке призеров. Не самое худшее место, – комментирует Михалыч.
Я с ним согласен. После построения мне сообщают, что Сигу вызвал драться один на один какой-то пацан из другой школы.
– В чем хоть причина? – интересуюсь у ребят.
Никто не знает, и все пожимают плечами в недоумении. Я Юрку в драках не видел и не знаю, как он себя покажет.
Физически он крепок, высокого роста – около 180 сантиметров или больше. Серьезно спортом не занимался, хотя участвовал в сборной школы в соревнованиях по баскетболу, гандболу и волейболу. Вообще, Сига околоспортивный парень. Сам серьезно не занимается, но все про спорт знает. Постоянно читает «Советский спорт» и аргументированно спорит с другими ребятами на спортивные темы.
Из будущего знаю, что он из тех редких людей, которые практически не работали ни одного дня в жизни. Как ему это удалось, не знаю. Юрка женится на умной, но некрасивой девчонке из нашей школы и вместе поступят в Московский автодорожный институт.
Однажды, на каникулах мы спонтанно встретились с одноклассниками и пошли в пивной бар. Сига (редкий случай) был с нами. Пока мы шарили копейки и рубли по карманам (какие деньги у студентов и курсанта?), он шикарным жестом кинул на стол пятьдесят рублей. Потом я узнал, что он стал «катать». Всегда он где-то числился, но зарабатывал игрой в карты, на бильярде, в шашки, в шахматы. Играл во что угодно, где можно играть на деньги. С женой развелся.
В начале девяностых годов я последний раз его видел «упакованным» на редкой тогда еще иномарке, но потом он покатился вниз. Начал пить. Никогда не куривший заболел какой-то легочной болезнью, продолжая все больше опускаться. Дошло до того, что знакомые при случайной встрече на улице переходили на другую сторону. Все знали, что Сига будет рассказывать сказки о себе и просить деньги. Не дожив до сорока лет, одноклассник упился дрянным спиртом и умер в каком-то «бомжатнике».
Сейчас среди наших пацанов Юрка спокойно шел на «стрелку». Волнения на его лице я не заметил и успокоился сам. Его противник оказался ниже Сиги на полголовы, моей комплекции и огненно рыжий. Ребят (зрителей) собралось довольно много и, наверняка, не только из двух школ. Сига с парнишкой вышли в образовавшийся круг и начали разговаривать о чем-то. Юрка поворачивается к нам: