Словно ничего не случилось

– Не бойся за свое сокровище, – ободряюще сказала я.

Коснувшись моей руки на рукоятке газа, отец удовлетворенно кивнул. Он выглядел чуточку встревоженным, но встревоженным как любой отец, отправляющий ребенка в первую поездку на велосипеде. Интересно, помнит ли он, как круг за кругом я гоняла на тренировочном треке и испытывала его терпение, трогаясь так, что байк прыгал лягушкой. Как раз за разом рисовала восьмерки на асфальтовой площадке, не попадая в нарисованный трафарет, а он зорко следил, чтобы колеса точно проходили траекторию. Наверное, он до конца не верит, что я смогла взять от него все.

Я завела мотор. Послышалось урчание выхоленного двигателя, и в помещении запахло бензином. Отец поспешил толкнуть вверх подъемную дверь гаража, открывая выезд на дорогу, будто лакированную от смеси солнца и росы. Оставаясь у входа и глядя, как я выезжаю на улицу, он напоследок постучал себя по голове костяшками пальцев, наказывая, чтобы я не вздумала снимать шлем. Я постучала себя в ответ. Со стороны это наверняка выглядело забавно – парочка обезьянок, обменивающаяся тайными сигналами. Звук мотора разлился по сонному кварталу, и папа дал мне знак, чтобы я побыстрее уезжала, пока шум не перебудил всех соседей. В следующую минуту я сосредоточилась на переключении скоростей – счетчик азарта, верный друг, который будет теперь со мной.

Улицы пусты. Вдоль обочины – налитые влагой, несмотря на октябрь, кусты рейнутрии и папоротника. Ни машин, ни мотоциклов. Дорога, от которой местами шел пар, принадлежала только мне. Я бросила взгляд на наручные часы – семь тридцать утра вторника. Я успею повидаться с кем-то из бывших учителей еще до того, как начнется первый урок. Крутанув ручку газа, я жадно впитывала звук набирающего мощность мотора и, подавшись вперед, отдалась дороге.

* * *

Я с неохотой снимала шлем на стоянке возле школы. Откинув подножку мотоцикла и повесив шлем на ручку, я поняла, что жажда скорости еще не удовлетворена. Руки в перчатках гудели, приглашая сделать еще круг, к тому же погода обещала быть просто прекрасной – солнце поднималось, набирая силу, а прохладный ветерок охлаждал кожу.

Здание не изменилось с момента выпускного вечера – несколько двухэтажных корпусов из красного кирпича, крытых белесой от многолетнего воздействия ветра и дождя черепицей. Вокруг сновали по-утреннему рассеянные школьники в куртках нараспашку с форменными нашивками. А может, тому была другая причина – близился экзит[6], и настроение учеников было соответствующим. Все их мысли уже витали далеко от школьной суеты, домашних заданий, и поэтому они оставались совершенно равнодушными к взрослой посетительнице, которая с ностальгией смотрела на них.

Я не встречалась ни с кем из бывших одноклассников и не была уверена, что вообще узнаю кого-то, даже если столкнусь лицом к лицу. Я предполагала, что пропустила как минимум девять ежегодных и столько же, если не больше, неформальных встреч средней школы Баллакермин, и точно знала, что эти сборища были шумными и веселыми. На острове не теряют связи с теми, кого обрел в качестве товарища или наставника, многолетняя дружба здесь – такая же чтимая традиция, как преданность однажды выбранной профессии. Я уже предвкушала немой укор со стороны учителей, которым было известно, что мы дружили с Фрейей с начальных классов вплоть до A-level[7], для которого Фрейя выбрала социологию, а я – экологию. И лишь понадеялась, что мне не придется объяснять смену профессии, но меня ждало препятствие другого рода. В мое отсутствие проходная Баллакермин обзавелась турникетом, реагирующим только на электронный ключ, которого у меня, разумеется, не было. Мимо, болтая, проходили школьники и, ловко взмахнув пластиковым прямоугольником, с легкостью оказывались внутри. Мне же пришлось прибегнуть к помощи бдительного охранника, который, вежливо выслушав мою просьбу, отказался выдать пропуск и попросил подождать.

Имя миссис Джилл я назвала наудачу, надеясь, что она все еще работает. И не ошиблась. Через пятнадцать минут учительница латинского шагала по коридору мне навстречу, не изменившаяся ни на день – все те же небрежно рассыпанные по плечам рыжие волосы, участливая улыбка и широкий шаг.

Мне показалось, что она не узнала меня, и на мгновение я растерялась. Я была уверена, что и сама вовсе не изменилась – мне удалось сохранить природную худощавость и оставить без изменений прическу – темные, подстриженные до плеч, волосы. Однако время беспощадно к памяти людей, чьи дни состоят из вереницы сменяющих друг друга подростков, которые к тому же быстро растут и меняются. Миссис Джилл, очевидно, сообразила, что перед ней одна из ее выпускниц, но тщетно силилась вспомнить, кто именно. Я поспешила ей на помощь.

– Здравствуйте, миссис Джилл, я Эмма Фостер. Подруга Фрейи Купер. Мы учились у вас десять лет назад.

– Конечно, это ты! – Она энергично закивала, рассматривая мое лицо и словно проверяя в уме каждую его деталь на предмет подлинности.

Оставшись довольной осмотром, она наконец заключила меня в объятия, как мне показалось, довольно теплые, и произнесла:

– Вот только теперь я мисс Джилл. Обычно бывает наоборот, не так ли? – Она улыбнулась. – Но у развода есть и свои преимущества. Одно из них позволяет обратить время вспять. Зови меня Кэтрин, мне кажется, ты уже достаточно взрослая для этого. – Она подмигнула. – Пойдем наверх, я как раз собиралась пить чай.

Через несколько минут мы уже сидели в учительской на крошечном диванчике, перед которым на скорую руку был сервирован столик для чаепития.

– Кэтрин, – начала я, – спасибо, что согласились принять меня. Я давно не была на острове и, кажется, все позабыла… Есть причина, по которой я приехала из Лондона, и мне очень нужно поговорить об этом с вами.

– Да-да, разумеется, – откликнулась моя собеседница. – Дай-ка мне чашку. – Она потянулась за заварочным чайником и наполнила мою кружку.

– Спасибо, пахнет чудесно. – Я сделала глоток и почувствовала, как во рту загорчило от бодрящего цветочного букета.

– Fairy Bridge[8], ее любимый чай.

– Чей?

– Фрейи, – взглянула на меня мисс Джилл. – Должна быть причина, по которой молодая успешная женщина бросает дела в Лондоне и приезжает в родные края. Нечто из ряда вон выходящее. Что-то вроде исчезновения лучшей подруги.

Она присела на свое место.

– Вы правы. – Я взяла пачку чая, на секунду ощутив, как пахнуло на меня влажным ароматом леса. – Именно на «Мост фей» мы сбегали с уроков. – Я улыбнулась воспоминаниям. – Мы загадали там просто уйму всяких желаний, начиная от новых кроссовок до самого последнего…

– Н-да, нехорошая получилось история. – Мисс Джилл поудобнее уселась на диване, отчего он привычно скрипнул. – И я говорю сейчас не о ее пропаже. Разумеется, это трагедия, и мне жаль родителей Фрейи и брата, которые оказались перед лицом неопределенности. К сожалению, я так же, как и все остальные, понятия не имею, где она и что с ней приключилось, в этом я тебе не помощник. Тем не менее, Эмма, тебе нужно знать кое-что, прежде чем ты продолжишь искать подругу. Насколько я помню, ты уехала с острова сразу после выпуска?

– Да.

– И все это время вы с Фрейей не поддерживали никакой связи?

Увидев, что я отрицательно покачала головой, мисс Джилл поставила свою чашку на стол.

– Что ж, тогда, моя дорогая, тебя ждет довольно неприятный сюрприз.

Глава 3

Кэтрин Джилл бросила взгляд на наручные часы, вероятно, прикидывая время до начала урока, и, подвинув мне вазочку с печеньем, заговорила:

– Последний раз я видела Фрейю в тот день, когда ее уволили из школы. Это было около пяти лет назад, может, чуть меньше. Да, она работала тут же, где и училась, – подтвердила она, заметив мое удивление. – Хотя мне всегда казалось, что Фрейя не из тех, кто крепко прирастает к одному месту. Тем не менее она открыла в себе эту особенность. Неплохое преимущество, если живешь на острове, где привычка по определению сравнялась с инстинктом выживания. Ты, Эмма, молодая и энергичная девушка, с чего бы хоронить себя в отдалении от мира. Но для некоторых людей, представь себе, это в порядке вещей, их совсем не радует перспектива приживаться на новом месте. Им проще обрести счастье на удаленном от большой земли клочке суши, где жизнь хоть и скучна, но до чертиков стабильна!

Я следила за успехами Фрейи, когда она была моей ученицей. А ведь тогда мне было примерно столько же, сколько сейчас тебе. Я только набиралась опыта, и сама боялась всех вас. – Кэтрин рассмеялась. – К каждому уроку готовилась, как к финальному экзамену, продумывала все до мелочей, только чтобы вам не было скучно. Но вы все равно легко могли сбить меня с толку. А вот Фрейя умела слушать и задавать правильные вопросы. Тихая и внимательная к мелочам девочка – мы, учителя, всегда таких замечаем и ориентируемся на них в работе. Она ведь была особенной, писала стихи… – Кэтрин запнулась. – Не очень хорошие, если уж начистоту… Но можно ли судить о чистоте воды, пока не узнаешь, откуда берет начало ее источник? Наверное, Фрейя нуждалась в том, чтобы ее внутренний мир был оценен по достоинству, а для этого, как известно, все средства хороши. Ведь что такое творчество? По большому счету лишь элегантный способ вытащить занозу из сердца, пусть даже это шип от прекрасной розы.

В общем, она была прилежна и умна, поэтому я так обрадовалась, когда она вернулась через несколько лет после выпуска. Оказалось, что все это время она усиленно готовилась к тому, чтобы стать учителем – окончила колледж, получила PGCE[9] и статус QTLS [10]. Фрейя жаждала поскорей приступить к работе, говорила, что ее переполняло одно-единственное желание: успеть изменить человека до того, как он окончательно повзрослеет. Занятно было услышать столь глубокую мотивацию от молодого учителя, однако она легла на душу руководству школы, и Фрейю взяли после пары собеседований и необходимых проверок.

Это был ее первый год после NQT[11], и поначалу ей доверили роль куратора-наставника, на ее плечах лежала проверка посещаемости, надзор за дисциплиной и психологическим состоянием школьников. Почти сразу она стала своей и в коллективе, и среди учеников. Благодаря все тому же умению слушать Фрейя легко располагала к себе людей любого возраста и социального слоя, находила нужные слова и для учителей старой закалки, и для учеников из неблагополучных семей, нуждавшихся в опеке.

Эта работа требует выносливости и терпения, и лучше не браться за нее, если не уверен в своих силах. Ежедневный мониторинг успеваемости – это лишь вершина айсберга, Фрейе легко удавалось держать показатель на необходимых девяносто семи – девяносто восьми процентах. Но ведь это не все, увы, не все. С учениками необходимо работать ежечасно, иногда приходится задержаться подольше. Многих нужно посещать дома, звонить в случае неявки и выслушивать упреки родителей в те моменты, когда не удалось обеспечить необходимую безопасность. Понимаешь, если ребенок пришел в школу, а спустя час его видели падающим с велосипеда на Пил-роуд – это прямая дорога к разбирательствам. Ребенок, находящийся в стенах школы, – это наша ответственность. О малейшем нарушении дисциплины, выходящем за рамки мелких шалостей, мы обязаны докладывать в соответствующие органы. Мы должны заметить, если даже за стенами школы ребенок испытывает стресс – в этом случае мы также уполномочены принять меры. И не забывай, что при всем этом нужно сохранить доверие своих подопечных!

Всю эту ответственность Фрейя несла с бесстрашием викинга. Ей удавалось вдохновлять ленивых учеников, сопровождать на конкурсы более успешных и оказывать поддержку наиболее незащищенным. И вот спустя несколько месяцев образцово-показательной работы Фрейе доверили вести естествознание у седьмого класса. Нагрузка оказалась чрезмерной даже для нее. Я помню, как часто она плакала от усталости, сидя здесь, на этом самом диване, тогда-то мы и приобрели с ней привычку пить чай и делиться наболевшим. Вся проблема в том, что не только она страдала от недосыпов и переработок – останови в коридоре любого учителя, и в ответ на вопрос: «Сколько ты спал на этой неделе?» – он лишь уточнит: «Стоя или сидя?»

Но несмотря на слезы и нагрузку в шестьдесят с лишним часов в неделю, Фрейя все же освоилась и к концу года уже курировала три класса и в одном вела уроки. Здесь ее и поджидала трудность, к которой она не была готова. Как я уже сказала, основная задача куратора – следить за учениками, соблюдая порядок опеки, и не допускать этических нарушений, несмотря на известный риск впустить кого-то в свое сердце глубже, чем это разрешено законом. Именно это и случилось с Фрейей.

Этот мальчик… Тревор Гилфорд. Бр-р… – Кэтрин брезгливо передернула плечами. – Этотмальчишка, так будет вернее. Было ли в нем что-то особенное? Я бы так не сказала. На мой взгляд, он точно такой же, как все подростки – шумный, неучтивый эгоцентрик, в общем-то обычный восемнадцатилетний школьник, если посмотреть.

– Восемнадцатилетний?

– Да, они сошлись за пару месяцев до его выпускного, два раза он оставался на второй год из-за сложностей с учебой. Но Фрейя что-то разглядела в нем. А может, это была его инициатива… В общем, никто не знает, когда у них все это началось. Тревор нуждался в особом надзоре, так как его родители на пособии, со всеми вытекающими последствиями, и Фрейя частенько наведывалась к ним. Обычно такие визиты длятся не дольше пяти-десяти минут. Этого времени вполне достаточно, чтобы убедиться, что ребенок хорошо питается, имеет условия для подготовки к экзаменам и не подвергается физическому или эмоциональному насилию. Расписание подобных визитов отдается на откуп самих кураторов, так как только им известно, как лучше организовать систему посещения, чтобы застать родителей или школьника дома. То есть, по сути, неважно, в какие дни или часы ты посещаешь ученика, важно лишь вовремя заносить необходимые данные в SIMS[12]. С этим проблем не было, Фрейя всегда была внимательна к деталям.

Но что-то пошло не так. Сначала по школе поползли слухи. Ученики шептались о том, что Тревора и Фрейю связывает нечто большее, чем формальное общение. Не знаю, кто был инициатором этих сплетен; если Тревор и сумел удержать язык за зубами, то кто-то из его ближайшего окружения мог оказаться чересчур проницательным. Фрейю и Тревора, по слухам, видели в ее машине на парковке, говорили, что они сидели там в обнимку, не обращая внимания на прохожих. Можно предположить, что то были лишь домыслы озабоченных подростков, учитывая внешность Фрейи. Но, к сожалению, правда оказалась куда суровее.

Учитель, покидающий стены школы, не перестает быть учителем в глазах своих учеников. И даже посещая их дома, он все еще остается наставником, обязанным сохранять невидимую дистанцию. Однако смена декораций может сыграть злую шутку с участниками подобной драмы. Фрейе на тот момент было что-то около двадцати пяти-шести, не замужем, молодая и привлекательная женщина, а он, пусть и старше сверстников, но, бог мой, он ведь был ее учеником! Лично я ни минуты не сомневаюсь в том, что именно Тревор растрепал всей школе о том, что случилось между ними. И я, как учитель, этому рада. Можно сколь угодно обвинять мальчишку в том, что он опорочил ее имя, но, будем откровенны, Тревор ни в чем не соврал. Возможно, он и не хотел, чтобы об этом узнала вся школа, но если он и доверил тайну одному из своих многочисленных друзей, то вскоре это уже перестало быть тайной.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Не говори мне, кем я был, но скажи мне, кто я есть (мэнск., пословица острова Мэн).

2

Institute of Historic Building Conservation, Институт сохранения (консервации) исторических зданий – это профессиональная организация, созданная в 1997 году в Великобритании для помощи в сохранении исторической архитектурной среды.

3

Рем Колхас – голландский архитектор, теоретик архитектуры, обладатель множества престижных наград.

4

Isle of Man Tourist Trophy, гонки Турист Трофи, гонки ТТ – мотоциклетные гонки, которые ежегодно проходят на острове Мэн.

5

Мэнцы – народ, преобладающая этническая группа на острове Мэн.

6

Неделя каникул в середине октября.

7

A-level – это двухгодичный учебный курс для старшеклассников, который входит в обязательную программу общего образования в Великобритании. Аналог 10–11-х классов в российских школах.

8

Чай Fairy Bridge (англ. «мост фей») смешивается на острове Мэн. Назван в честь небольшого моста через реку Сантон-Берн.

9

Postgraduate Certificate in Education – сертификат аспиранта в области образования, курс высшего образования, который позволяет выпускникам стать учителями.

10

Qualified Teacher Learning and Skills status – статус квалифицированного преподавателя и подтверждение навыков.

11

National Qualifier Test – национальная программа квалификационных испытаний.

12

School information management system – система управления школьной информацией, широко распространенная в начальных и средних школах на Британских островах.