Нить Каина

Настоящих имен, как и возраста, места проживания или занятости друг друга никто из присутствующих не знал. Марк был единственным, кто использовал свою настоящую фамилию (с парой лишних символов) в качестве интернет-позывного.

– Эй, Хиггс, – позвал его Бах, когда у всех на экране высветилась заставка с итогами завершившегося матча. Сыграли в пользу противника. Файб разочарованно цокнул языком, недовольный результатами. – На что бы ты потратил такие деньги?

Марк задумался, а потом усмехнулся.

– Я никогда не занимался бы тем, чем занимаюсь, интересуй меня деньги, – с дружелюбной насмешкой ответил он.

– Только ради любимого дела можно не думать о деньгах, – проворчал Файб. – Я не занимаюсь тем, что мне нравится, но денег у меня тоже нет.

– Touché[2], – хмыкнул Бах с выразительным французским акцентом. «Канадец», – исходя из опыта общения с канадцами, предположил Марк.

– Чем занимаешься-то?

Хиггс пораскинул мозгами. Стоило ли обсуждать работу его характера с незнакомыми людьми? «Было бы что обсуждать», – меланхолично подумал Марк, сидевший без дела всю последнюю неделю.

– Журналист, – кратко пояснил он.

Файб присвистнул. Бах шумно приложился к очередному стакану с водой.

Пока собеседники собирались с мыслями, интерфейс игровой приставки оповестил Хиггса о входящем сообщении. Заинтригованный, Марк нажал на иконку, открывая новый чат.

«Это правда, что ты – журналист?» – спрашивал Перегрин, новичок в их группе, который молчал с момента, как присоединился.

«Да», – напечатал в ответ Хиггс.

Перегрин молчал какое-то время, за которое Марк успел решить, что их разговор был окончен, не начавшись.

«Выигрыш в лотерею был нечестным, – наконец ответил Перегрин. – У меня есть доказательства».

Сердце Марка в надежде забилось быстрее, но разум советовал не торопить события. Он знал, что ему стоило доверять разуму больше, чем своему переменчивому сердцу, но жажда ухватиться за новую ниточку вскружила голову не хуже выпитых на голодный желудок шотов текилы.

«Я готов сотрудничать, но при личной встрече».

Хиггс вздохнул. В конце концов, у него на руках была масса свободного времени.

«Где?» – напечатал Марк в ответ, не веря, что повелся на первую попавшуюся удочку, словно «зеленый» стажер, каким он и был много лет назад.

Всегда оставался шанс, что разговор умрет сам собой, окажись они с Перегрином на разных концах земного шара.

«Встретимся завтра на Бишоп-авеню», – пришел ответ. Марк отметил про себя, что его собеседник будто бы не сомневался в том, что он находился в Лондоне. Ищейка в душе Хиггса заинтересованно принюхивалась к обстоятельствам, готовая взять след.

«Точные координаты и время пришлю на твой мобильный. Не опаздывай».

До того как Марк успел напечатать ответ, Перегрин вышел из Сети.

В окно фиата постучали, вынудив мужчину за рулем вздрогнуть от неожиданности и поднять глаза. За стеклом маячило загорелое лицо молодой девушки с короткими волосами цвета жвачки.

Марк на щелочку приоткрыл окно с водительской стороны. Кнопка стеклоподъемника заедала уже которую неделю.

– Что вам нужно? – с подозрением спросил он и цепко оглядел стоящую перед его автомобилем девушку. Единственное, что выделяло ее из толпы, – это ярко-розовый цвет волос. Одета она была в безымянный черный пуховик на белую футболку, а с ее плеча свисал раздувшийся, набитый до предела рюкзак. Хиггс мог поклясться, что ей было не больше шестнадцати.

– От Перегрина, – деловито объявила девчушка, не сомневаясь, что вела беседу с искомым субъектом.

Брови Марка с секунду ползи вверх, после чего ему удалось взять себя в руки. Личность его нежданного информатора становилась все загадочнее.

Помедлив, Хиггс кивком указал девушке на переднее пассажирское сиденье и сменил положение переключателя центрального замка. Двери автомобиля открылись с мягким щелчком, и посланник Перегрина нырнула в салон.

– Ух, холодно, – объявила она, откинувшись на спинку сиденья и положив рюкзак на колени.

– Я надеялся встретиться с Перегрином лично, – сказал Марк в ответ, на что девушка шмыгнула носом и покачала головой.

– Встретиться со мной – то же самое, что встретиться с Перегрином лично, – объяснила она. – Перегрин – не человек, а организация.

Журналист какое-то время переваривал информацию, прежде чем заговорил снова.

– В этой организации всем по шестнадцать лет?

Девчушка вздохнула.

– Мне семнадцать, – пробурчала она, – и, если тебя не устраивает мой возраст, можешь продолжать сидеть без работы.

Хиггс посчитал угрозу справедливой и послушно замолчал.

– Называй меня Марой, – сказала собеседница.

Журналист в очередной раз кивнул, но представиться в ответ не успел.

– Тебя зовут Марк, – улыбнулась Мара. – Я знаю.

– Откуда?

– Я думала, ты хотел, чтобы тебя нашли, раз использовал свою настоящую фамилию в качестве ника в «Радуге».

Щеки Хиггса слегка порозовели. Мара хихикнула.

– Если не хотел, значит, больше так не делай, – назидательно посоветовала она, расстегивая переполненный рюкзак.

– Ближе к делу, – пробормотал Марк, все еще чувствуя себя неловко из-за своего легкомыслия в отношении кибербезопасности.

Мара достала из рюкзака стопку распечаток.

– К делу так к делу, – легко согласилась она, передавая бумаги Хиггсу.

Взяв у нее распечатки, Марк пробежался взглядом по содержимому первого листа.

– У Перегрина есть доказательства, что кто-то в Национальной лотерее Великобритании подтасовал результаты последнего розыгрыша, – сказала Мара.

Марк пролистал еще пару страниц, внимательно изучая строку за строкой, прежде чем поднял взгляд на девушку.

– Откуда у Перегрина информация?

Он не был наивным и не строил иллюзий, что Мара и члены ее «организации» добывали сведения честным путем.

– Детали не важны… – начала девчушка, но Хиггс, не стесняясь, перебил ее.

– Мы либо доверяем друг другу, либо нет, – заявил он. Несмотря на кажущуюся твердость ультиматума, тон его был мягче, чем можно было ожидать.

Мара задумалась. Марка интриговало ее поведение: ей, очевидно, была нужна его помощь, иначе она бы не вышла с ним на связь, тем более – таким причудливым образом. Почему он? Чем он мог ей помочь?

В итоге Мара вздохнула, бросив тяжелый взгляд на Хиггса.

– Не для печати, – предупредила она серьезно, на что Марк кивнул, соглашаясь.

– Слово скаута, – заверил журналист, сохраняя деловой тон.

Девушка не удостоила вниманием его дружелюбный «укол» в сторону ее юного возраста.

– Я искала кое-что об одном из учредителей лотереи, – объяснила Мара, – тогда это и произошло.

Марк не всерьез задумался, не начать ли ему учить какой-нибудь язык программирования: обладай он достаточной компьютерной грамотностью, ему не пришлось бы сидеть без работы все прошедшие дни. С другой стороны, он не сомневался, что, подайся он в хакеры, попался бы быстрее, чем лихой водитель, превысивший скорость на трассе, усеянной камерами. Карма была его заклятым врагом.

– Пока я рылась в их системе, имя победителя кто-то изменил, – поделилась Мара, отвлекая Марка от философских размышлений о ходе его жизни. – Я все проверила: постороннего вмешательства в процесс не было – ни внешнего, ни со стороны сотрудников. Цифрового следа нет. Если бы он был, я бы его нашла. Из-за этого я не знаю, как это случилось, но оно случилось. Это не сбой в системе.

В ее голосе послышалась нервозность. Хиггс нашел это странным.

– Почему тебя это так волнует? – не таясь, спросил Марк.

– Разве ты не понимаешь? Этого не может быть! – повысив голос, воскликнула она. – Кто бы это ни провернул, ему мог помочь разве что Господь Бог.

После Мара отвернулась и посмотрела в окно, поджав губы. Все это время сидела, доверчиво обнимая свой рюкзак.

– Кроме того, если этот тип смухлевал, то, скорее всего, он отобрал деньги у того, кому они предназначались, – спокойнее сказала она.

Хиггс меланхолично ухмыльнулся.

– Человеческая жадность, – отозвался он тоном, каким говорили о безнадежно больном домашнем любимце. – «Я не хочу быть императором…»

– Что? – переспросила Мара, растерянно взглянув на Марка.

– Чаплин, – объяснил журналист. – Чарли. Еще тогда он говорил, что «жадность отравила души людей». Умный был мужик.

Поразмыслив над его словами, она безразлично хмыкнула и потянулась к дверной ручке.

– Эй, ты куда? У меня остались вопросы, – окликнул ее Марк. – Если тебе не нравится Чарли Чаплин…

– В другой раз, – отрезала Мара, выбираясь из салона автомобиля и вдевая руки в лямки рюкзака. – Изучи то, что я тебе дала. Найди того, кто это сделал, – попросила она, после добавив уже тише: – Пожалуйста.

Вздохнув, Хиггс кивнул.

– Я постараюсь.

– И повторюсь: перестань разбрасывать личные данные по Сети. Следующий, кто взломает твой аккаунт, может быть не таким дружелюбным, как я, – пригрозила девчушка и пошла прочь.

Марк скорчил миролюбивую рожу, понаблюдав за тем, как тоненькая фигурка Мары растворилась среди людей дальше по улице.

– Так точно, мэм, – пробормотал себе под нос Хиггс и бросил бумаги на переднее пассажирское сиденье.

Усталый двигатель фиата завелся только с третьего раза.

* * *

Брендан Финкли работал банковским клерком без перспективы на повышение последние десять лет. В тот понедельник, в разгар обеденного перерыва, он сидел в своем бессменном боксе в офисе филиала Северного банка на площади Донегалл в Белфасте и смотрел, не отрываясь, на экран монитора. Надпись на нем черным по белому гласила: «Поздравляем! Вы выиграли в Национальную лотерею!»

Брендан никогда в жизни ничего не выигрывал.

Он нетвердой рукой навел курсор на гиперссылку в тексте письма, нажал на нее левой кнопкой мыши и оказался на сайте британской Национальной лотереи. Вводить имя пользователя и пароль для входа в личный кабинет ему не пришлось: интернет-страница, не таясь, показала его выигрыш. Глаза Брендана широко распахнулись в неприкрытом удивлении. Губы его задрожали, а сердце мужчины гулко застучало в ушах.

– Получилось, – сдавленно прошептал он, все еще пытаясь поверить в то, что произошло.

Сжав челюсти в попытке взять под контроль нахлынувшие чувства, Брендан смахнул с глаз нервные слезы и хрипло воскликнул, в этот раз – торжествующе: – Получилось!

Благодаря тому, что большинство его коллег обедали в столовой двумя этажами ниже, его никто не услышал.

Глава 3

Стоявший за кассой магазина «Спар» юноша с раскрытым ртом смотрел выпуск новостей по телевизору с противоположной от входа стены. Звук был выключен, чтобы не отвлекать покупателей от важного выбора между острыми куриными крылышками и овсянкой с медом. Бегущая строка передачи рассказывала о везунчике, на днях «взявшем» призовой фонд Национальной лотереи Великобритании.

За последнюю пару суток Нив слышала о мистере Финкли чаще, чем о поножовщине в северном Дублине. Это было странно: статьи, красочно описывающие неблагополучную атмосферу севера столицы, пользовались популярностью у местных.

Отвернув голову от экрана телевизора, Ашворт снова уставилась на стенд с энергетическими напитками. Жестяные банки имелись на любой вкус, цвет и размер – и чем чаще Нив потребляла их содержимое, тем больше теряла надежду на желаемый «окрыляющий» эффект.

Из-за случившегося с Эмори она долго не могла найти покоя – сон обходил ее стороной, как чумное поселение. Теперь, когда бессонница наконец отпустила ее и ушла без оглядки, она стала бояться закрывать глаза надолго, не то что спать. Во всем были виноваты воспоминания о ночи, в которую к ней пришла Арахна.

Нив сверилась с наручными часами – винтажными «Касио», – взяла с полки пол-литрового «Монстра» со вкусом персика и направилась к выходу. До конца ее рабочего перерыва оставалось пять минут.

Поставив напиток на стойку, она подождала, пока кассир, поглощенный происходящим в телевизоре, обратит на нее внимание.

– Не помню, когда в последний раз кто-то брал джекпот, – защебетал тощий юноша с приятными чертами лица. Ему явно было скучно на рабочем месте, но у Нив не было сил на поддержание беседы. Почувствовав ее настроение, кассир приуныл и послушно взял в руки жестяную банку, сканируя штрихкод.

– Я тоже люблю «Монстр» с персиком, – снова попытался завязать разговор он, но так и не встретил взаимности. Сдавшись, подытожил: – Два евро тридцать центов.

Ашворт отсчитала необходимые монеты и передала их молодому человеку.

– Спасибо, – поблагодарила она и добавила виноватым тоном: – Я тороплюсь. Хорошего дня!

Кассир, ободренный каким-никаким вниманием к своим потугам, расплылся в улыбке.

– И вам того же, мисс!

К моменту, как он закончил предложение, Нив уже выскочила на улицу.

Офис страховой компании «Турас Иншуранс» находился на Куэй-стрит, недалеко от левого поворота с Верхней Кросс-стрит и Латинского квартала, аккурат в центре Голуэя. Войдя в серое каменное здание, возведенное в середине девятнадцатого века, Ашворт поднялась на второй этаж, где располагался небольшой отдел клиентской поддержки.

За составленными в длинные ряды столами сидели семеро человек. На голове каждого виднелась гарнитура с микрофоном, тянущимся к безостановочно двигающемуся рту.

Нив прошла мимо галдящих коллег и села за свое рабочее место, сбросив сумку-авоську на пол. Тогда же верные «Касио» пискляво сообщили ей, что перерыв закончился.

По левую руку от Ашворт молодая девушка быстро положила гарнитуру на стол, вскочила на ноги и суетливо одернула джинсовую юбку. На вид ей было не больше девятнадцати лет. У нее были короткие, стриженные «перьями» темные волосы, прозрачные глаза и крепкие запястья. В клиентской поддержке все звали ее Кларой, давно позабыв настоящее имя.

– Хвала небесам, что ты вовремя вернулась, – повернувшись к Нив, простонала она. – Мне больше невмоготу терпеть, – пожаловалась Клара и бросилась в сторону уборной по узкому проходу между стеной и рабочими столами.

Раньше оставить свой пост она не могла: бытие специалиста клиентской поддержки подчинялось жесткому регламенту. Руководство оправдывало наличие множества ограничений жизнедеятельности сотрудников необходимостью предоставлять «качественное обслуживание» клиентам «Турас Иншуранс», а сами сотрудники отделения – неспособностью руководства иметь дело с жалобами.

Нив быстро нацепила свою гарнитуру, проверила работоспособность микрофона и нажала кнопку на стационарном телефоне. Свет лампы аппарата сменился с красного на зеленый, подтверждая, что Ашворт вышла «на линию».

Она затаила дыхание: следуя закону подлости, звонок от клиента обычно следовал моментально, стоило ей вернуться онлайн. Однако в этот раз аппарат послушно молчал.

Нив устало потерла глаза. Веки были тяжелыми, взгляд – замыленным: сказывались беспокойные ночи на протяжении последних полутора недель. Сначала из-за Эмори, потом – из-за Арахны.

Паукообразное существо продолжало настойчиво требовать общения, которого Ашворт не желала. Из-за этого она всеми правдами и неправдами старалась бодрствовать как можно дольше в надежде избежать встречи со своим наваждением, но с каждым днем делать это становилось тяжелее. Ее организм не выдерживал, требуя любой поддержки.

Нив нагнулась и достала из авоськи банку «Монстра», купленную ранее в «Спаре». «Эмори был бы в ярости», – подумала она. Он всегда заботился о ней больше, чем она о себе.

С тоской оценив качество своей диеты, она потянула за металлический язычок банки. «Монстр» угрожающе зашипел, но толком так и не разгневался: алюминий под давлением кольца с тихим чпоком провалился внутрь. Шипение прекратилось.

Продолжая следить за зеленым мигающим огоньком на телефонном аппарате, Нив сделала глоток приторного на вкус напитка. Ей бы стоило беззаветно проспать следующие сутки, перестав строить свою жизнь вокруг воображаемого – а как иначе? – существа. Но уснуть из-за истощения прямо на рабочем месте она не могла себе позволить.

Сидевший от нее по правую руку Ноа встал со стула и сладко потянулся, не прерывая беседы с клиентом. На его губах играла мечтательная улыбка. Как будто он не находился в процессе перечисления клиенту причин, по которым ей или ему будет отказано в покрытии расходов на экспериментальное лечение. Взглянув на Нив, он широко улыбнулся и задорно подмигнул ей.

Тогда же зазвонил телефон на столе у Ашворт, извещая о первом звонке за смену. Забыв о Ноа, она поспешно отставила банку «Монстра» в сторону, на всякий случай прочистила горло и нажала кнопку ответа.

– Вы позвонили в офис «Турас Иншуранс». Меня зовут Натали. Как я могу вам помочь сегодня? – Нив растянула губы в искусственной улыбке, как их учили еще на стажировке. И не имело значения, что звонивший не мог видеть ее лица. Улыбаться нужно было так, чтобы фальшивое дружелюбие проникало в голос, напитывало саму сущность.

Как и Клара, она тоже использовала псевдоним в общении с клиентами. В их профессии это было в порядке вещей, прежде всего – в качестве меры безопасности.

Глубокий мужской голос на другом конце провода представился Ричардом и сообщил, что хотел бы уточнить условия страхования, покрываемые риски и страховые суммы. Нив мысленно вздохнула с облегчением. Ей совсем не хотелось иметь дело с хаосом и драмой, связанными со страховыми случаями.

Даже если ответы на общие вопросы клиенты могли найти сами на интернет-странице страховой компании, обычно работники кол-центра не возражали против невинно-пустых разговоров.

– Разумеется. Я расскажу вам обо всем, о чем вы захотите узнать, – с чувством заверила Ричарда «Натали» и приготовилась внимательно слушать.

Как оказалось вскоре, Ричард хотел обсудить не только условия страхования, но и свою жизнь. В первые минуты разговора Нив узнала, что ему сорок три года. Он был партнером в одной из престижных консалтинговых компаний и чересчур много работал. Это и стало причиной разрыва с женой два месяца назад – она ушла, так и не смирившись с его ненормированным графиком. Жену Ричарда, кстати, звали Эйлин. Согласно его же чистосердечному признанию, он ее очень любил и хотел, чтобы она вернулась в его жизнь. Но вот беда – он никак не мог найти ни минуты для примирения: впереди маячила важная сделка, которая безраздельно занимала все его время.

За минувшие полчаса Нив в двадцатый раз помычала в трубку, изображая заинтересованность и пытаясь улучить момент для того, чтобы вставить слово и продолжить разговор о страховании. Просто-напросто перебить Ричарда она не могла: это было бы сочтено за грубость. При этом зарплата Нив зависела от рейтинга удовлетворенности клиентов, который любой обратившийся за помощью мог подпортить одним нажатием кнопки перед тем, как повесить трубку.

– Страхование? Вы куда-то торопитесь? Еще успеется, – повторял мужчина время от времени.

Ричард продолжил говорить о сделке, потом снова о жене, а также о недавней вылазке на пляж Стрэндхилл в графстве Слайго, где они замечательно покатались по волнам с коллегами по бизнесу.

Когда Нив была уверена, что больше не может этого выносить, его глубокий голос показался ей томным и усыпляющим. Ее веки отяжелели. Она боролась с истощенным организмом до последнего, пока ее глаза не закрылись сами собой.

Тогда Ричард, наконец, блаженно замолчал.

Она была уверена, что прошло всего несколько секунд, когда, спохватившись, открыла глаза. Из динамиков гарнитуры лился белый шум, а на телефонном аппарате все еще горел зеленый световой сигнал «на линии».

Нив взволнованно оглянулась по сторонам: рабочие столы вокруг нее опустели. Коллеги, судя по всему, успели разойтись по домам.

«Только не это!»

Она не успела свериться с наручными часами, чтобы подтвердить свои опасения, когда статический шум сменился шорохом динамиков, из которых раздался до боли знакомый голос.

– Нив. Ты меня слышишь, Нив? Наконец-то ты меня слышишь. Наконец-то мы можем поговорить.

– Эмори? – с недоумением прошептала она, уставившись в каменную стену невидящим взглядом. В его голосе было столько беспомощности; она никогда не слышала его таким прежде.

– Мне нужна твоя помощь, Нив. Помоги же мне!

Ашворт невольно подалась вперед, навалившись предплечьями на стол.

– Что ты имеешь в виду, Эм? – судорожно спросила она. Голос ее задрожал. – Я сделаю все, что нужно. Все, что ты захочешь!

Вместо вразумительного ответа с другого конца провода снова полился белый шум.

– Нет, нет! Вернись, Эмори, вернись! – взмолилась Нив, до побелевших костяшек пальцев сжав черный пластик гарнитуры. – Пожалуйста, поговори со мной. Я не знаю, что мне делать!

Тогда шипение сменилось шорохом и шепотом.

– Ты ничего не знаешь, потому что отказываешься слушать.

Голос Арахны, как и во время их первой встречи, был похож на звуки осеннего листопада во время сильного ветродуя. Он пробирал до костей.

– Нет-нет, тебя не существует! Этого не может быть! – воскликнула Нив, замотав головой. В ее голосе зашумела надвигающаяся, будто цунами, волна паники. Этот разговор грозил стать последней каплей.

– Тогда что есть я? – вопросила Арахна. – Ибо я есть на самом деле. Вы, люди, часто верите в то, чего не существует. Даже если не знаете об этом. Вы используете понятие «реальности», не понимая его истинного значения.

Нив затрясло. Склонившись, она закрыла глаза, обхватила руками голову. Ее тонкие пальцы запутались в каштановых волосах.

– Сейчас же я прошу тебя поверить в меня, ибо я – его последняя надежда, – заявило чудище. – Я – твой единственный выход.

В этот момент Ашворт показалось, что липкие паучьи лапы скользнули по ее плечам. Она тут же дернулась, резко поднимаясь на ноги. Офисный стул на колесиках отскочил, покатился в сторону и с глухим стуком ударился о каменную стену.

– Что ты от меня хочешь?

Из динамиков раздался странный вибрирующий звук, который напоминал тиканье аналоговых часов. Такие звуки иногда издавали некоторые виды пауков, чаще всего при трении ног о свое тело.

Снова зашелестел знакомый голос.

– Отправляйся в Дублин. Привези мне веретено, хранящееся у портного по имени Каин.

– И тогда ты спасешь Эмори? – нервно переспросила Нив.

– Я укажу тебе путь.

Это не то, что Ашворт хотела услышать. Однако сил сопротивляться безумию не осталось.

– Хорошо! Я попробую! – с отчаянием воскликнула она.

Тогда же связь прервалась, сознание затопила оглушающая пустота. Нив сдернула с головы гарнитуру, тяжело дыша. Ее сердце билось так быстро, что тишина оказалась надорвана, как пластиковый пакет, звоном в ушах.

– Натали! – вдруг раздался крик над ее ухом.

Ощутив следом чужое прикосновение, Нив невольно дернулась в сторону как ошпаренная.

– Натали, очнись! – настойчиво, в видимом испуге вопила Клара. Ее глаза выпучились из-под аккуратной челки.

Вздрогнув, Нив по-настоящему проснулась. Ее взгляд упал на зеленый индикатор на телефонном аппарате. Она все еще была «на линии», а отдел клиентской поддержки жужжал чередой голосов, как обычно бывало в разгар рабочего дня.

Ричард давно повесил трубку.

Она посмотрела на взъерошенную Клару, на хмурящегося Ноа. Вместе с другими сотрудниками службы поддержки они образовали плотный круг вокруг «Натали», пытались привести ее в чувство. К щекам Нив стыдливо прилила кровь в постепенном осознании произошедшего.

– Она точно потеряет свой рейтинг из-за этого, – разочарованно пробормотал один из специалистов справа.

Тогда над головами зевак замаячило лицо Патрика, их старшего по смене.

– Ашворт! – Обеспокоенно сдвинув брови к переносице, он указал Нив на входную дверь. – Нам нужно поговорить.

Она обреченно вздохнула и молча поплелась за ним, лишь виновато улыбнувшись.

Выйдя на улицу, они остановились у входа в здание. Патрик длинными пальцами достал из кармана потертый металлический портсигар, выудил последнюю сигарету и закурил. Ашворт встала рядом с ним, смирившись с тем, что ее волосы вместе с его коричневым шерстяным джемпером впитают резкий запах сигаретного дыма.

– Что произошло? – напрямик спросил Патрик. У них всегда были доверительные отношения, а в его взгляде было больше беспокойства, чем осуждения.

Нив обняла себя за плечи, поежившись на осеннем ветру. Мысли ходили ходуном, как вещи на откидном столике самолета во время турбулентности. Патрик ее не торопил.

– Мне кажется, я схожу с ума, – наконец призналась она.

– Из-за Эмори?

Нив утвердительно кивнула.

– Что говорят врачи? – аккуратно уточнил он.

– Ничего хорошего.

Они помолчали до тех пор, пока Патрик не предложил:

– Возьми отпуск за свой счет. Тебе нужен отдых.

Нив знала, что в его словах было зерно правды, но сейчас работа была нужна ей больше, чем обычно: лечение Эмори стоило немало. Она вздохнула.