Тот, кто был до

– У меня мало друзей.

– А родители?

Он помолчал.

– Они не приедут.

Я подняла голову.

– Почему?

– У них свои причины.

– Максим, это же свадьба. Твоя свадьба. Они должны быть.

– Ева, – он повернулся ко мне, и в его глазах было что-то, чего я не видела раньше. Что-то тёмное. – Я не хочу об этом говорить.

– Но почему?

– Потому что это сложно. – Он сказал это резче, чем обычно. – Просто прими это.

Я замолчала. Впервые за всё время наших отношений я почувствовала, что между нами стена. Тонкая, но настоящая.

– Хорошо, – сказала я тихо.

Он подошёл и поцеловал меня в макушку.

– Прости. Просто... доверься мне.

Я кивнула. И заставила себя не думать об этом.

Но чем ближе была свадьба, тем чаще я ловила себя на мысли, что мы почти не говорим о важном. Мы обсуждали скатерти и музыку, гостей и цветы, но ни разу – его прошлое. Ни разу – мои страхи. Ни разу – то, что будет после. Я говорила себе, что это неважно. Что главное – мы вместе. Что любовь всё победит. Я так хотела в это верить, что почти верила.

За несколько недель до свадьбы я нашла в его столе папку.

Я не искала. Честное слово. Я искала зарядку от ноутбука, потому что моя снова куда-то пропала, и открыла ящик, куда обычно не заглядывала. Папка лежала сверху – тонкая, с загнутыми уголками. Я не должна была её открывать. Я знала это. Но мои руки сделали это сами.

Внутри были письма. Старые, с пожелтевшими краями. И фотография. На ней Максим стоял с девушкой – красивой, темноволосой, с улыбкой, от которой у меня внутри что-то оборвалось. Она держала его за руку. Они выглядели счастливыми.

На обороте фотографии было написано: «Максиму и Алисе. Навсегда».

Я села на пол. Руки дрожали.

Я не знала эту девушку. Максим никогда о ней не говорил. Ни слова. И вдруг – «навсегда».

Я закрыла папку и положила её обратно. Потом встала и вышла из комнаты. Я не плакала. Я не кричала. Я просто стояла на кухне и смотрела в окно, чувствуя, как внутри что-то ломается.

Вечером он вернулся домой, как обычно, поцеловал меня в щёку и спросил, как прошёл день. Я ответила, что хорошо. Я улыбалась. Я готовила ужин. Я играла роль счастливой невесты.

Но внутри я уже знала: розовые очки, которые я носила все эти месяцы, начали трескаться. И я не была уверена, что хочу смотреть сквозь них дальше.

Ночью я лежала рядом с ним и слушала его дыхание. Ровное, спокойное. Он спал так, будто ничего не случилось. Будто в его жизни не было никакой Алисы. Будто он не хранил её письма в столе, за который я садилась каждое утро.

Я смотрела в потолок и думала: а что ещё я о нём не знаю? Что ещё он прячет в ящиках, в шкафах, в своей памяти? Я вдруг поняла, что за три месяца мы ни разу не говорили о том, что было до меня. Я рассказывала ему о своём бывшем, о своих страхах, о том, как боялась привязываться. А он слушал. Молчал. И не рассказывал ничего в ответ.

Я думала, что это потому, что ему нечего рассказать. Что его жизнь началась только тогда, когда мы встретились. Что до меня не было ничего важного.

Я ошибалась.

И это открытие было первым треснувшим стеклом в моих розовых очках. Я ещё не знала, что за ним последуют другие. Что скоро я увижу всё иначе. Что счастье, которое казалось таким прочным, на самом деле держалось на честном слове и моей слепой вере.

Я повернулась на бок и посмотрела на него. Он спал, положив руку под голову, и его лицо было таким спокойным, таким родным. Я любила его. В этом я не сомневалась. Но теперь я задавала себе вопрос, который раньше не приходил в голову: а знаю ли я его на самом деле?

Ответа у меня не было.

Глава 5. Тени на стенах

Я начала наблюдать.

Сначала это было почти незаметно – я просто стала обращать внимание на вещи, которые раньше пропускала. На то, как он смотрит в телефон, когда думает, что я не вижу. На то, как его лицо меняется, когда он читает сообщения, – на секунду, на долю секунды, но я успевала заметить. На то, как он вздрагивает, когда я захожу в комнату неожиданно.

Я не говорила ничего. Я просто смотрела.

Прошла неделя после того, как я нашла папку. Я не открывала её снова – не могла себя заставить. Но она жгла меня изнутри, как уголёк, который забыли потушить. Иногда ночью я лежала и думала: а что, если там не только письма? Что, если там что-то ещё – то, что объяснит всё? Но я не вставала. Я боялась.

Максим начал приходить домой позже.

Сначала это было на полчаса. Потом на час. Он говорил, что задерживается в магистратуре, что у него консультации, что нужно доделать проект к защите. Я кивала. Я верила. Потому что не верить было слишком страшно.

Но однажды он вернулся в странном состоянии.

Было около одиннадцати вечера. Я сидела на диване с ноутбуком, пытаясь закончить макет, который горел уже третий день. Маркиз спал рядом, свернувшись клубком. Я услышала, как повернулся ключ в замке, и подняла голову.

Максим вошёл и остановился в прихожей. Он не снял куртку. Просто стоял и смотрел в стену, будто забыл, куда шёл.

– Максим? – окликнула я.

Он вздрогнул и обернулся. Его глаза были странными – расфокусированными, будто он был где-то далеко.

– Привет, – сказал он. – Я не заметил, как доехал.

– Ты в порядке?

– Да. Просто устал.

Он снял куртку и прошёл в комнату. Не поцеловал меня. Не спросил, как прошёл день. Просто сел на край дивана и уставился в телефон.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то сжимается. Это был не мой Максим. Мой Максим смеялся, шутил, спрашивал, что я готовила на ужин. Этот человек был чужим.

– Ты голоден? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал нормально.

– Нет. Я поел.

Он поел. Где? С кем? Я не спросила. Я просто кивнула и вернулась к ноутбуку.

В ту ночь он долго не ложился. Я слышала, как он ходит по кухне, как открывает и закрывает ящики. Как набирает воду и ставит чайник. Как стоит у окна и смотрит в темноту. Я лежала в постели и ждала. Ждала, когда он придёт. Когда обнимет меня. Когда скажет, что всё хорошо.

Он пришёл через час. Лёг рядом, отвернувшись. Не обнял. Не поцеловал. Просто закрыл глаза и через минуту уже спал.

Я лежала и смотрела в потолок. Внутри было пусто и холодно.

Следующие дни были такими же.

Он приходил поздно. Иногда от него пахло чем-то незнакомым – не духами, нет, чем-то другим. Может, улицей. Может, чужим домом. Может, чужой жизнью. Он был рассеянным, задумчивым, иногда резким. Однажды я спросила, всё ли в порядке, и он ответил:

– Да. Просто много работы.

Я хотела спросить: «А как же я? А как же наша свадьба?» Но не спросила. Потому что боялась услышать ответ.

Я начала замечать вещи.

На его рубашке однажды был запах, который я не узнала. Не мои духи – я знала, как пахнут мои духи. Что-то другое. Цветочное, лёгкое. Я взяла рубашку, чтобы положить в стирку, и на секунду замерла. Потом бросила её в корзину и закрыла крышку. Как будто это могло что-то изменить.

Его телефон звонил поздно. Он сбрасывал. Потом писал кому-то сообщения, стоя у окна спиной ко мне. Я видела, как светится экран в темноте, как двигаются его пальцы. Я не подходила. Я не спрашивала. Я просто смотрела.

Однажды я увидела, как он улыбается, читая что-то в телефоне. Улыбается по-настоящему, широко, так, как он улыбался мне в первые недели. И у меня внутри всё оборвалось.

Я стояла в дверях кухни, и он не замечал меня. Он был где-то далеко, в другом мире, где не было меня. Где была она. Алиса. Или кто-то ещё. Я не знала. Но я чувствовала.

Я не сказала ничего.

Я не знаю почему. Может, потому что боялась, что если спрошу, то услышу то, чего не хочу слышать. Может, потому что надеялась, что это пройдёт. Может, потому что была трусихой. Я всегда боялась, что меня обманут. И вот, кажется, это происходило. Но вместо того чтобы бороться, я просто отступила в тень и стала наблюдать.

Я наблюдала, как он отдаляется. Как наши разговоры становятся короче. Как он перестаёт спрашивать, как прошёл мой день. Как он забывает о мелочах, которые раньше помнил, – что я не люблю лук, что Маркиз не ест рыбу, что я не могу работать, когда тихо. Он забывал. Или делал вид, что забывает.

Я наблюдала, как он уходит в себя. Как его взгляд становится отсутствующим. Как он сидит за столом и смотрит в одну точку, не замечая, что я рядом.

Я наблюдала, как он перестаёт прикасаться ко мне. Не грубо, нет. Просто перестаёт. Раньше он обнимал меня каждую минуту – проходя мимо, садясь рядом, засыпая. Теперь он держал дистанцию. Как будто я была чем-то, чего он не хотел касаться.

И я молчала.

Я говорила себе: это временно. У него защита диплома. Он устал. Он нервничает. Всё наладится после свадьбы. Мы уедем, и всё будет как раньше. Я так хотела в это верить, что почти верила.

Но однажды вечером я увидела её.

Я вышла из дома за продуктами – Максим сказал, что придёт поздно, и я решила не ждать. Магазин был в двух кварталах, и я шла медленно, наслаждаясь прохладой. Уже темнело. Я завернула за угол и остановилась.

Они стояли у машины. Максим и девушка. Она была высокой, темноволосой, в лёгком платье. Он держал её за руку. Они разговаривали тихо, но я видела, как он наклоняется к ней, как она улыбается, как он касается её щеки.

Я стояла и смотрела. Не могла двинуться с места. Внутри всё было тихо, как перед взрывом. Я узнала её – это была та самая девушка с фотографии. Алиса.

Они не целовались. Просто стояли и разговаривали. Но в том, как он держал её руку, как смотрел на неё, было что-то такое, чего я не видела у нас уже неделями.

Я развернулась и пошла домой. Без продуктов. Без ничего. Просто шла и чувствовала, как внутри что-то умирает.

Когда я вернулась, его ещё не было. Я села на диван и стала ждать. Маркиз пришёл и лёг мне на колени, и я машинально гладила его, смотря в стену.

Он пришёл через час. Улыбнулся, сказал, что задержался в магистратуре. Поцеловал меня в макушку. Спросил, как прошёл день.

Я ответила: «Хорошо».

И в этот момент я поняла, что мои розовые очки не просто треснули. Они разбились. И я видела всё так, как оно было на самом деле.

Но я всё ещё ничего не сказала.

Глава 6. Стекло

Я решила забыть.

Это было моё решение – глупое, отчаянное, но моё. Я лежала в ту ночь без сна и говорила себе: у нас свадьба через две недели. У нас всё ещё впереди. Люди ошибаются, люди запутываются, люди проходят через трудные времена. Я не знаю всей правды. Я не знаю, что происходит. Но я знаю, что люблю его. И этого должно быть достаточно.

Я мысленно простила его. За холодность. За поздние возвращения. За запах чужих духов. За руку, которую он держал. Я сказала себе: он вернётся. Он вернётся ко мне, потому что он мой, а я его. И всё будет как раньше.

Утром я встала раньше него, приготовила завтрак, поставила на стол две чашки. Он вышел из спальни сонный, взъерошенный, и на секунду мне показалось, что всё действительно как раньше. Он улыбнулся, обнял меня, сказал:

– Ты лучшая.

И я поверила. Потому что хотела верить.

День прошёл спокойно. Я работала, он уехал в магистратуру. Вечером мы смотрели фильм, и он держал меня за руку. Я думала: ну вот, всё налаживается. Всё будет хорошо.