Лудоман. Человек играющий

В дверь стучат.

— Лев Аркадьевич, — это Паша, водитель. Голос у Паши такой, будто он всегда извиняется. — К десяти в банке.

— Знаю.

— И Матвеев звонил. Говорит, сделка по «Трансметаллу»…

— Потом.

Лев выходит из кабинета. В коридоре пахнет кожей и дорогим деревом. Картины. Настоящие. Он их не смотрит. Когда смотришь на картины, думаешь о вечном. О вечном думать нельзя. Вечное — это когда кончились деньги.

В машине он листает телефон. Три непрочитанных от Кати. «Привет», «Как дела?», «Ты обещал позвонить». Он ставит «прочитано». Катя — девочка, которая живет в его пентхаусе. Дорогая. Как картина. Только картины не звонят.

В банке пахнет деньгами. Не наличными — деньгами как идеей. Стерильно. Как в операционной.

— Лев Аркадьевич, — управляющий, молодой, в очках без оправы, улыбается так, будто знает секрет. — Мы всё подготовили.

— Давай без воды.

— Семьдесят миллионов. Перевод подтвержден.

Лев кивает. Семьдесят. Утром было восемьдесят два. Десять он спустил ночью. На киберспорт. Ставил на корейского мальчика. Мальчик проиграл. Лев смотрел, как гаснут цифры на экране, и чувствовал то, что чувствуют другие, когда… когда что? Он не знал. Никто не знал. Он пил виски, один, в темноте. Потом заказал такси. Своей машиной пользоваться не хотел. Своя машина — это ответственность.

— Документы, — говорит управляющий.

Лев подписывает. Ручка скользит. Бумаги шелестят. Всё правильно. Днем собираешь.

Обедает он один. Ресторан в башне «Федерация». За соседним столиком двое в пиджаках. Говорят про крипту. Лев их не слушает. Он смотрит в тарелку. Тартар из говядины. Две тысячи рублей. Он мог бы съесть то же самое за двести. Но не в этом дело. Дело в том, что тарелка красивая. Белая. Как зеркало, если в него долго смотреть.