Развод

Глава 25

Катерину я обнаружил за столиком в компании нескольких девушек. Она уже успела с ними познакомиться и теперь что-то увлечённо рассказывала, размахивая руками так, будто объясняла устройство мироздания. Девушки смеялись, наклонялись к ней, чтобы расслышать слова, и время от времени поглядывали по сторонам. Заметив меня, Катя тут же оживилась. Она вытянула руку и, перекрикивая грохот музыки, прокричала: Джек Дэниэлс! Литровый! И три большие колы! Я кивнул и направился к бару. Вернее, попытался направиться. Не успел я сделать и нескольких шагов, как дорогу мне преградил официант. Молодой парень с подносом что-то быстро заговорил, предлагая оформить заказ через него. Я вежливо отказался и продолжил движение. Официант не отставал. Он показывал на столики, объяснял, что так будет удобнее, и, кажется, совершенно не понимал, почему я упорно желаю самостоятельно пробиться к барной стойке. Друг, я просто хочу купить бутылку! крикнул я ему. Он посмотрел на меня с таким выражением, будто я собирался лично варить виски в подсобке. Пришлось проявить настойчивость. Я обогнул компанию танцующих, проскользнул между двумя высокими парнями и наконец добрался до бара. За стойкой царил настоящий конвейер. Бармены двигались с такой скоростью, что я невольно вспомнил советские столовые в обеденный перерыв. Только вместо котлет здесь летали бутылки, стаканы и лёд. Я заказал литровую бутылку «Джека Дэниэлса» и три большие колы. Расплатился, забрал покупку и, осторожно лавируя между посетителями, отправился обратно. Однако у столика меня ждал сюрприз. Катерины не было. Девушки, с которыми она только что оживлённо беседовала, тоже куда-то исчезли. Я остановился, огляделся и попытался сориентироваться. Вокруг всё казалось одинаковым: столики, кресла, мерцающие огни, танцующая молодёжь и люди постарше, которые предпочитали держаться подальше от танцпола. Я даже на секунду засомневался, туда ли пришёл. Но нет. Вот тот самый столик, рядом знакомый светильник, а за ограждением виднеется море. Значит, всё правильно. Я поставил на стол бутылку виски, рядом разместил колу и удовлетворённо выдохнул. Ну вот, пробормотал я. Доставка выполнена. Заказчик отсутствует. Словно услышав мои слова, тут же возник официант. Тот самый настойчивый парень с подносом. Он ловко расставил передо мной пластиковые стаканчики, поставил тарелку с орешками и наклонился к самому уху. От заведения! крикнул он. Я благодарно кивнул. Официант удалился, а я опустился в кресло и принялся осматривать окрестности. Надо признать, место было впечатляющим. Музыка гремела так, что мысли приходилось буквально вылавливать из собственного сознания. Молодёжь отплясывала с таким энтузиазмом, словно завтра отменяли не только работу, но и саму необходимость спать. Люди постарше сидели компаниями, разговаривали, смеялись, поднимали бокалы. А за всем этим весельем простиралось море. В свете фонарей вода мерцала серебристыми бликами. Где-то вдалеке темнела линия горизонта, а волны лениво накатывали на берег, совершенно не интересуясь тем, сколько стоит бутылка виски и почему её обладатель остался без компании. Я взял один из пластиковых стаканчиков, налил немного колы и устроился поудобнее. Катя, похоже, решила устроить мне вечер сюрпризов. Сначала такси, потом загадочное бегство от водителя, затем клуб, незнакомые девушки и литр виски, который теперь сиротливо стоял передо мной. Я покосился на бутылку. Надеюсь, ты хотя бы не собираешься рассказывать мне о своей жизни, пробормотал я. И тут же усмехнулся собственной шутке. Вокруг продолжалась ночная жизнь, море блестело под фонарями, музыка сотрясала воздух, а я сидел за столиком и ждал, когда же появится главная виновница всего этого представления. Судя по характеру Катерины, скучать мне сегодня точно не придётся. Я откинулся на спинку кресла и решил получше рассмотреть заведение. До этого моё внимание было приковано к танцполу, столикам и морю, но теперь взгляд зацепился за большое здание неподалёку. Сначала я заметил окна. Много окон, расположенных ровными рядами. Потом пригляделся и различил балконы. На некоторых стояли люди. Кто-то опирался на перила, кто-то курил, а кто-то просто смотрел вниз, на разноцветные огни и беснующуюся под музыку толпу. Причём лица у этих наблюдателей были далеко не всегда весёлыми. Один мужчина в белой рубашке стоял, уперевшись локтями в перила, и смотрел на происходящее с таким видом, словно мысленно подсчитывал оставшиеся до утра часы. На соседнем балконе женщина что-то сердито говорила спутнику, а тот лишь разводил руками. Ещё выше кто-то задёрнул занавески, очевидно, окончательно потеряв надежду на тишину. Я прищурился. Так это же отель! И тут же удивился собственной догадке. Как так-то? Отель с видом на дискотеку! Причём не просто с видом, а, судя по всему, с полноценным звуковым сопровождением. Причём круглосуточным, если судить по выражениям лиц отдыхающих. Я представил себя на их месте. Заплатил деньги за номер, приехал к морю, мечтаешь о спокойном вечере, а под окнами тысячи ватт звука и толпа, которая, кажется, намерена танцевать до самого конца света. Хотя, с другой стороны, может, они специально выбрали именно этот отель? Молодёжь наверняка была бы довольна. Вышел из номера и ты уже в центре веселья. Никаких такси, никаких поисков развлечений. Захотел потанцевать спустился вниз, захотел поспать закрыл дверь и сделал вид, что музыка тебе совершенно не мешает. Ну и ладно, решил я. В конце концов, это их выбор. Взрослые люди, сами выбирают, где отдыхать и за что платить. А если кому-то нравится засыпать под басы, от которых дрожат стёкла, то кто я такой, чтобы осуждать чужие вкусы? Я снова посмотрел на море. Оно казалось удивительно спокойным на фоне всего этого шума. Волны тихо перекатывались у берега, отражая свет фонарей, словно происходящее на суше их совершенно не касалось. Вот бы сейчас оказаться где-нибудь подальше от колонок, сесть на берегу и просто послушать прибой. Но рядом стояла литровая бутылка виски, на руке красовался клубный браслет, а Катерина куда-то исчезла вместе со своими новыми знакомыми. Похоже, о спокойном вечере мне оставалось только мечтать. Неожиданно за мой столик плюхнулись три девицы. Откуда они взялись, я даже не заметил. Только что место было пустым, а в следующую секунду вокруг меня уже кипела бурная жизнь. Не успел я открыть рот, как одна из них схватила бутылку колы, откупорила её и приложилась к горлышку. Следом за ней то же самое проделали остальные две. Пили они так, словно весь вечер провели в пустыне, а кола была последней водой на планете. При этом умудрялись обливать подбородки, заливаться смехом и толкать друг друга локтями. Я молча наблюдал за этим представлением. Наконец первая девица оторвалась от бутылки, вытерла губы тыльной стороной ладони и уставилась на меня. Наливай! Чего? не понял я. Наливай, говорю! закричала она, перекрывая музыку. А то уйдём! Её подруги дружно заржали. Одна даже чуть не свалилась с кресла, хватаясь за живот. Я оглядел незваных гостьей. Молодые, фигуристые, задорные. В глазах пляшут бесенята, на лицах улыбки, а поведение такое, словно они не в ночной клуб пришли, а на собственную кухню после удачно сданного экзамена. Однако имелась одна небольшая проблема. Я их знать не знал. И поить незнакомых девиц за свой счёт тоже не нанимался. Девушки, а вы вообще кто? спросил я, стараясь перекричать музыку. В ответ получил новую порцию хохота. Одна ткнула в меня пальцем, что-то сказала подругам, и все трое снова рассыпались смехом. Причём смеялись они так заразительно, что я невольно начал подозревать: либо у меня на лбу написано что-то смешное, либо они уже успели придумать обо мне какую-нибудь занимательную историю. Я, между прочим, серьёзно спрашиваю! повысил я голос. Это только усилило веселье. Наливай, Валера! крикнула одна из них, словно мы были знакомы лет двадцать. Я насторожился. Откуда она знает моё имя? Но додумать эту мысль не успел. Девицы уже снова потянулись к коле. Тут я сообразил, что если продолжу сидеть столбом, то через минуту они доберутся и до виски. Я молниеносно схватил бутылку «Джека Дэниэлса» и прижал к груди обеими руками. Это моё! объявил я. Три пары глаз уставились на меня. На секунду воцарилась тишина. Вернее, тишина относительная: музыка продолжала греметь, где-то визжали от восторга, а над морем вспыхивали огни. Потом девицы снова захохотали. Жадина! выкрикнула одна. Сам выпьет! подхватила вторая. Третья только махнула рукой, словно вынесла окончательный вердикт моей личности. А затем они вскочили и, продолжая смеяться, умчались куда-то в сторону танцпола. Я остался сидеть с бутылкой виски, прижатой к груди, и выражением человека, который только что отстоял стратегически важный объект.

Медленно поставил бутылку на стол. Вот это молодёжь, пробормотал я. Ни знакомства, ни представления. Сразу переходят к конфискации имущества. Я покачал головой, посмотрел на опустевшие бутылки колы и вдруг усмехнулся. А ведь весело у них получается. Только вот куда подевалась Катерина? И почему у меня возникло нехорошее предчувствие, что эти трое были всего лишь разминкой перед основным представлением? А тем временем на сцене началось нечто совершенно непонятное для моего советского сознания. Работники клуба выкатили здоровенную пушку, развернули её жерлом к танцполу, и оттуда ударила густая струя пены. Через секунду над толпой закружились белые хлопья. Пена оседала на волосах, плечах и лицах, забивалась в декольте и прилипала к мокрым телам. Девушки визжали, парни прыгали, все лезли под струю, словно им объявили, что через пять минут искусственный снег закончится и больше его не завезут. Я смотрел на это представление и думал, что человечество всё-таки не зря изобрело мыло. Правда, обычно им пользовались несколько иначе. Но тут рядом со мной на стул плюхнулся парень. Он обнял меня за плечи так, будто мы вместе прошли Афганистан, отсидели по пятнадцать лет и теперь встретились на пенсии. Как ты, братан?! заорал он мне в ухо. Пока жив! ответил я. Во-о-от! Правильно! Жизнь прекрасна! Парень одобрительно хлопнул меня по спине, после чего его взгляд упал на бутылку «Джека Дэниэлса». И всё. Я увидел, как в его глазах вспыхнул огонёк. Так, наверное, археологи смотрят на золотой саркофаг, а голодный студент на последнюю котлету в столовой. БРАТВА-А-А! завопил он. ТУТ ЛИТРУХА! Я даже не успел сообразить, кому и зачем понадобилось объявлять мобилизацию, как вокруг меня начали материализоваться мужчины. Откуда они взялись? Кто их вызвал? Существовал ли в этом заведении специальный сигнал, похожий на пожарную сирену, только для бесплатного алкоголя? Не знаю. Но через несколько секунд я оказался в плотном кольце новых знакомых. О-о-о, брат! Вот это ты зашёл! Уважаю! Давай знакомиться! А что пьём? Последний вопрос мне особенно понравился. Люди ещё не знали моего имени, не интересовались, откуда я приехал, не спросили даже, есть ли у меня семья. Зато немедленно выяснили, что именно собираются пить. Вот она, настоящая мужская дружба. Без лишних сантиментов и предварительных анкет. Я инстинктивно прижал бутылку к животу. Мужики, спокойно. Это реквизит. Какой реквизит? не понял ближайший. Личный! А-а-а! обрадовался он. Ну так мы же свои! Я посмотрел на него с уважением. Вот ведь человек! Нашёл аргумент, против которого бессильна любая логика. Если мы свои, значит, моя бутылка автоматически становится нашей. Интересная юридическая система. Надо будет предложить её ввести в Гражданский кодекс. Правда, боюсь, страна разорится уже к обеду. Мужики, сказал я, крепче обхватывая бутылку, вы неправильно поняли ситуацию. Я сегодня отдыхаю. Один. С бутылкой. Это, так сказать, свидание. С бутылкой?! переспросил кто-то. Ну да. А баба где? Баба ушла. Так мы тебе поможем забыться! Спасибо, братцы. Но я уже почти забылся. Осталось только бутылку сохранить. Они заржали. Я тоже улыбнулся, но хватку не ослабил. Нет, я не жадный. Просто в моей жизни уже случалось всякое, и я давно усвоил: если человек добровольно выпускает из рук последнюю ценную вещь, то вскоре он обнаруживает себя в весьма занимательном положении. Например, без денег, без выпивки и с чужим счётом в руках. А мне сегодня хватило и такси. Ну что, брат, наливай! предложил тот, который первым обнаружил стратегический запас. Не могу. Почему?! Бутылка закрытая. Так открой! А потом? Он задумался. По лицу было видно, что такого сложного вопроса ему давно не задавали. Потом выпьем! А дальше? Ещё выпьем! Вот видишь, сказал я. Ты уже распланировал всю мою жизнь. А меня даже не спросил. Снова раздался хохот. Один из парней попытался дружески обнять меня за шею. Я, не выпуская бутылку, ловко повернулся боком. Второй потянулся к ней с другого края стола, но я развернулся вслед за ним, словно охранял государственную тайну. Через минуту я уже сидел, обхватив «Джека» обеими руками, и медленно вращался на стуле, не позволяя никому зайти со спины. Наверное, со стороны это выглядело странно. Вокруг гремела музыка, люди танцевали под пенным дождём, девушки обнимались с парнями, а в центре всеобщего веселья находился невысокий мужчина, который охранял бутылку виски с таким выражением лица, будто в ней хранился государственный золотой запас. Брат, да мы же по чуть-чуть! не сдавался один. По чуть-чуть чего? Виски! А сколько вас? Он оглядел компанию. Ну… человек семь. А бутылка одна. Так в чём проблема? В том, что я тоже человек. На секунду воцарилось молчание. Потом кто-то согнулся от смеха. Кажется, аргумент был признан весомым, хотя и не окончательным. Я воспользовался заминкой и быстро переставил бутылку себе на колени. Затем накрыл её обеими руками, как наседка накрывает последнее яйцо в гнезде. Всё, господа. Перерыв на переговоры окончен. Жадина! Возможно, согласился я. Зато трезвый жадина. А вы, если продолжите переговоры, скоро станете пьяными демократами. Они снова заржали, после чего кто-то заметил оставшиеся на столе бутылки колы. Да ладно, братва! У него же кола есть! И вот тут я совершил роковую ошибку. Кола ваша! великодушно объявил я. Компания набросилась на бутылки с таким энтузиазмом, будто я объявил о раздаче гуманитарной помощи. Через несколько секунд со стола исчезли все три бутылки. Мужчины растворились в толпе, прихватив с собой напитки, а один на прощание крикнул: Уважуха, брат! Я проводил его взглядом. Уважуха, значит. Прекрасно. Моё имущество только что подверглось коллективной экспроприации, но я заслужил уважение. Я медленно поставил виски на стол, проверил крышку, покрутил бутылку этикеткой к себе и ещё раз убедился, что она действительно литровая. Всё на месте. Потом обвёл взглядом опустевший стол. Что за беспредел? возмутился я. Пришёл отдохнуть, а организовал бесплатный буфет! Я потянулся за колой, но вспомнил, что её больше нет. Пришлось просто откинуться на спинку кресла. Над танцполом продолжал клубиться искусственный снег. В свете прожекторов пена летела во все стороны, девушки визжали, парни прыгали, а море за ограждением спокойно мерцало под фонарями. Я сидел посреди этого безумия и держал перед собой бутылку виски. Теперь я понял главное правило ночного клуба. Здесь можно потерять деньги, компанию, достоинство и даже собственную обувь. Но если хочешь сохранить бутылку, держи её обеими руками и никому не говори, что она у тебя есть. Особенно братве. Особенно незнакомой братве. И уж точно не кричи об этом на весь клуб. Я осторожно придвинул бутылку поближе, положил на неё ладонь и удовлетворённо кивнул. Ну что, Джек, прошептал я. Кажется, сегодня мы с тобой последние приличные люди в этом заведении. Бутылка промолчала. И правильно сделала. А то ещё услышит кто-нибудь, что мы разговариваем, и придётся делиться уже не только колой.

Глава 26

Я оглядел опустевший стол и понял, что пора принимать меры. Колы больше не было, орешки куда-то испарились, зато литровая бутылка виски оставалась при мне. Правда, теперь я уже не был уверен, что надолго. Я поднялся и направился к бару, но не успел сделать и нескольких шагов, как передо мной возник знакомый официант. Ещё колы? прокричал он мне в ухо. Я посмотрел на него, потом на соседний столик, где уже шла ожесточённая борьба за свободные места. Двое парней двигали стулья, какая-то девушка пыталась пристроить сумочку, а третий мужчина с видом хозяина жизни объяснял всем, что здесь вообще-то сидят его друзья. Я вздохнул и кивнул официанту. Пусть принесёт. Теперь я, выходит, отвечал не только за виски, но и за столик. Осталось повесить табличку с фамилией и назначить дежурного. Я вернулся на место, осторожно придвинул бутылку к себе и положил на неё ладонь. И тут сзади меня кто-то обнял за плечи. Я почувствовал знакомый запах духов, смешанный с ароматами моря, алкоголя и клубной пены. Катерина! Я обернулся. Она улыбалась так, будто никуда не исчезала, а просто вышла на минутку проверить обстановку. Ну здравствуй, пропажа, крикнул я. Она ничего не ответила. Только поцеловала меня в щёку и уселась рядом, прижавшись боком. Скучал? Я тут чуть охрану не выставил. Кого охранять? Бутылку. Катя посмотрела на виски и расхохоталась. Дурачок! Возможно. Но пока ещё с бутылкой. Она снова рассмеялась и махнула рукой кому-то за моей спиной. И тут началось. За столик стали подсаживаться девушки. Одна, вторая, третья… Я даже не успел пересчитать всех, а свободные места закончились. Кто-то обнимался, кто-то кричал знакомым через стол, кто-то уже стучал пластиковым стаканчиком по столешнице, призывая к порядку. Хотя какой, к чёрту, порядок? Мы находились в ночном клубе, где из пушки стреляли пеной, а люди добровольно танцевали под ней. Наливай! крикнула Катя. Вот оно. Снова это страшное слово. Я посмотрел на бутылку. Бутылка посмотрела на меня своим янтарным содержимым. «Держись, дружище», мысленно напутствовал я её. Но приказ есть приказ. Я открутил крышку и принялся разливать виски по пластиковым стаканчикам. Катя пододвинула ко мне свой, потом ещё один появился справа, ещё два слева. Я наливал, а стаканчики возникали передо мной с такой скоростью, будто их производили прямо под столом. Эй, потише! возмутился я. У меня не ликёро-водочный завод! Меня никто не услышал. Все чокались, смеялись и что-то кричали. Я тоже поднял стаканчик, сделал глоток и попытался понять, как оказался в центре компании людей, имён которых не знал. Впрочем, судя по происходящему, знать имена было необязательно. Достаточно иметь бутылку. Постепенно веселье становилось всё громче. Музыка гремела, огни метались по залу, а с танцпола доносились восторженные вопли. Вскоре Катя схватила меня за руку. Пошли танцевать! А столик? Какой столик?! Я хотел сказать, что это наш столик, что за ним стоит наша бутылка и что вообще-то я здесь назначен ответственным за имущество. Но Катя уже тянула меня на танцпол. Пришлось идти. Танцевать я не умел. Вернее, умел двигаться под музыку, но то, что здесь происходило, танцами назвать было сложно. Люди прыгали, крутились, размахивали руками и изображали нечто среднее между брачным ритуалом и попыткой увернуться от падающего потолка. Я старался не отставать от Кати. Она двигалась легко, уверенно, совершенно не обращая внимания на окружающих. В какой-то момент над нами снова ударила пушка, и сверху посыпалась пена. Через несколько секунд моя новая рубашка, которой я ещё недавно вполне обоснованно гордился, превратилась в белёсую тряпку. Я посмотрел на рукав. Пена. Посмотрел на грудь. Тоже пена. Провёл рукой по волосам. И там пена. Катя! закричал я. Меня моют! Она согнулась от смеха. Это пена! Я вижу! Я думал, меня хотя бы предупредят перед стиркой! Она снова потянула меня за собой, и я покорно продолжил танцевать. Алкоголь постепенно проникал в организм, музыка делала своё дело, а я старался сохранять ясную голову. Пил понемногу, двигался, улыбался и одновременно следил за Катей. А ещё за столиком. Потому что стоило мне отвернуться, как к нему подсели какие-то незнакомые люди. Один устроился на моём месте. Второй уже что-то рассказывал девушке, которая минуту назад сидела рядом с Катей. Третий, кажется, рассматривал нашу бутылку. Я напрягся. Нет, так дело не пойдёт. Я держал Катю за талию, танцевал с ней и краем глаза контролировал столик. Получалось примерно как у сторожа, которому поручили охранять склад, одновременно участвуя в праздничном концерте. Катя вдруг прижалась ко мне, обхватила за шею и улыбнулась. Я едва удержал равновесие. Катя! крикнул я ей на ухо. А как там живут люди в этом отеле?! Она удивлённо посмотрела на меня. В каком отеле? Я показал рукой на здание с балконами, где по-прежнему маячили недовольные отдыхающие. Катя проследила за моим взглядом, на секунду задержала глаза на окнах, а потом беспечно махнула рукой. Да нормально они живут! И прежде, чем я успел задать следующий вопрос, она вырвалась из моих объятий и бросилась прямо под струю пены. Через секунду её уже не было видно среди танцующих. Я остался посреди танцпола один. Музыка гремела. Пена падала на голову. Вокруг прыгали незнакомые люди. Я медленно повернулся к столику. Там тоже происходила какая-то самостоятельная жизнь. «Прекрасно, подумал я. Женщина исчезла, столик оккупирован, а государственная граница вокруг бутылки явно нуждается в укреплении». Я направился обратно. К моему удивлению, незнакомец, занимавший моё кресло, тут же поднялся. Садись, брат! Я даже растерялся. Спасибо. Опустился на стул, проверил бутылку и с облегчением убедился, что она ещё на месте. Вот теперь можно было спокойно выдохнуть. Но не тут-то было. Виски-и-и! раздалось справа. Брат, виски! Наливай! Я поднял голову. Вокруг столика сидели и стояли люди, которых я прежде в жизни не видел. Кто-то улыбался мне, кто-то протягивал пустой стаканчик, а один мужчина уже дружески обнимал меня за плечи. Я обвёл компанию взглядом. Простите, мы знакомы? В ответ раздался общий хохот. Да ладно тебе, братан! Давай за знакомство! А кто вы такие? поинтересовался я. Отдыхающие! Это я уже понял. А по какому поводу мы пьём? По хорошему! Я задумался. В сущности, аргумент был безупречным. Хороший повод для выпивки существовал всегда. Особенно если выпить собирался не ты. Я вопросительно поднял брови, демонстрируя окружающим, что бесплатная раздача алкоголя временно приостановлена до выяснения обстоятельств. И именно в этот момент из пенной толпы появилась Катерина. Мокрая, счастливая, с прилипшими к плечам волосами. Она подскочила к столику, обняла меня за шею и звонко крикнула: Виски! Я посмотрел на неё. Она посмотрела на меня. В её глазах не было ни малейшего сомнения. Потом она повернулась к компании и радостно объявила: Сейчас будет! И знаете, что самое удивительное? Все ей поверили. Я открыл рот, чтобы сообщить, что у меня вообще-то нет лицензии на снабжение ночных клубов спиртным, но тут к столику подоспел официант. В руках он нёс новую бутылку виски. Ловко, ничего не скажешь. Словно всё это время стоял за углом и ждал условного сигнала. Он поставил бутылку передо мной и призывно протянул ладонь. Я посмотрел на него, потом на бутылку, потом на Катю. Катя уже пила из пластикового стаканчика и, совершенно не интересуясь моими финансовыми затруднениями, протягивала мне второй. Пришлось расплачиваться. Я достал стодолларовую купюру и вложил её официанту в руку. Тот тут же исчез в толпе. Без сдачи. Я даже не успел спросить, сколько стоит бутылка. Медленно повернулся к Кате. Она улыбалась мне с таким невинным видом, что я сразу понял: сдачу мы можем считать пожертвованием в пользу развития клубной культуры. Катя, осторожно начал я, а ты вообще знаешь, сколько стоит этот виски? Она сделала глоток. Не-а! А сколько у меня денег? А что? Я закрыл глаза. Вот теперь всё встало на свои места. Катерина не просто отдыхала. Она организовала здесь собственную систему снабжения, а я, по чистой случайности, оказался её главным бухгалтером, кассиром, кладовщиком и человеком, который лично отвечает за сохранность литровой тары. Пей, Валера! сказала она, протягивая мне стаканчик. Я взял его. Посмотрел на виски. Посмотрел на толпу. Посмотрел на Катю. И вдруг понял, что у меня есть только два выхода: либо немедленно бежать, либо принять правила игры. Но бежать было поздно. Моя рубашка уже покрылась пеной, сто долларов уплыли в неизвестном направлении, а вокруг меня сидели новые друзья, требовавшие продолжения банкета. Я поднял стаканчик. Ну, за знакомство! За знакомство! дружно закричала компания. Мы чокнулись. И я сделал небольшой глоток, стараясь не забывать о главном. Бутылку надо держать поближе. Деньги ещё ближе. А если Катерина вдруг скажет: «Валера, сбегай на минутку к бару», следует немедленно выяснить, не собирается ли она за это время открыть на моём столике филиал Министерства торговли.

Глава 27

Музыка ещё гремела, но толпа на танцполе заметно поредела. Самые стойкие продолжали прыгать под басы, остальные постепенно рассасывались по столикам и выходам. А на горизонте уже появился светлый просвет. Сначала тонкая полоска, потом над морем проступили первые солнечные лучи. Ночь заканчивалась. Я сидел за столиком и пытался осмыслить события прошедших часов. Рубашка была в пене, голова гудела, а вокруг меня всё ещё находились люди, которые считали совершенно нормальным знакомиться посредством совместного распития виски. И тут появилась Катерина. Пошли! крикнула она, схватила меня за руку и потащила куда-то. Куда? Спать! Вот это уже звучало разумно. Я поднялся и поплёлся следом, стараясь не потерять ни Катю, ни равновесие. Мы вышли к морю и какое-то время шли вдоль берега. Утренний воздух был прохладнее ночного, волны тихо накатывали на песок, а небо постепенно светлело. После клубного грохота тишина казалась почти невероятной. Правда, длилась она недолго. Катя свернула к деревянной лестнице, поднялась по ступенькам и открыла дверь. Мы оказались в номере, где дым стоял такой густой стеной, словно внутри решили одновременно провести баню, шашлыки и собрание курильщиков со стажем. При этом все почему-то разговаривали шёпотом. Тише, предупредила Катя. Я посмотрел на неё с недоумением. После ночи, проведённой под колонками, после пушки с пеной и всеобщих воплей слово «тише» прозвучало особенно издевательски. Но спорить я не стал. Нас пропустили внутрь, и мы оказались среди людей, которые уже устраивались на ночлег. Вернее, на утренний. Кто-то сидел на краю кровати, кто-то искал подушку, кто-то снимал обувь, а один мужчина спал сидя, прислонившись к стене. Я оглядел помещение. Катя, а это вообще чей номер? Она приложила палец к губам. Спи! Судя по всему, вопросы сегодня не входили в перечень разрешённых развлечений. Мы кое-как протиснулись через толпу. Кто-то узнал Катю, кто-то приветственно махнул мне рукой, а один парень, которого я совершенно не помнил, радостно прошептал: О, братан! За знакомство! И протянул стаканчик. Я посмотрел на него с неподдельным уважением. Человек был способен пить даже тогда, когда окружающие уже пытались заснуть. Пришлось сделать символический глоток. После этого Катя наконец указала мне на свободное место, и мы улеглись среди остальных. Точнее, попытались улечься. Кровать оказалась переполнена. Кто-то ворочался, кто-то толкался локтями, кто-то устраивался поудобнее, совершенно не интересуясь, кому при этом наступает на ногу. Я закрыл глаза. Сон не шёл. В голове крутились обрывки событий: бар, виски, пена, море, незнакомые люди, деньги, которые исчезали с пугающей скоростью. И теперь вот эта комната, в которой неизвестно кто, неизвестно где и неизвестно на каких основаниях собрался спать. «Где я? подумал я. И главное, с кем?» Я осторожно пошевелился, пытаясь нащупать Катю, но вместо её руки наткнулся на чью-то большую грудь. Передвинул ладонь и тут же поспешно отдёрнул. Извините, прошептал я. В ответ послышалось невнятное сонное бормотание. Я решил больше не экспериментировать и отвернулся к стене. Однако кто-то сзади придвинулся ближе, и я почувствовал запах терпких духов, смешанный с перегаром. Повернулся. Рядом спала незнакомая девушка. Судя по всему, ей было совершенно всё равно, кто занимает соседнюю половину кровати. Она только недовольно пошевелилась, когда я попытался устроиться поудобнее. Девушка, тихо сказал я, вы бы хоть границы обозначили. Она не ответила. Я вздохнул, осторожно отодвинулся и обнаружил, что свободного пространства практически не осталось. С другой стороны кто-то упорно толкался коленями, а у самого края кровати лежала ещё одна подушка, занятая чьей-то головой. Я попытался разбудить соседа. Мужчина, вы мне место оставите? В ответ раздалось громкое сопение. Вот и договорились. Пришлось самому искать удобное положение. Я повернулся на бок, подтянул к себе край одеяла и наконец устроился так, чтобы никому не мешать и чтобы мне, по возможности, тоже никто не мешал. Правда, последнее условие оказалось невыполнимым. Через некоторое время я снова открыл глаза и оглядел спящих. В тусклом свете из окна удалось различить четыре девушки, расположившиеся на кроватях и матрасах в самых неожиданных позах. Катерины среди них не было. Я сел. Потом встал, стараясь не наступить на чьи-нибудь ноги, и осмотрел комнату. Катя не обнаружилась ни у окна, ни возле кресла, ни среди вещей, разбросанных по полу. Оставался санузел. Я подошёл к двери и дёрнул ручку. Заперто. Катя? негромко позвал я. Тишина. Я постучал. Ничего. Ну, раз закрыто, значит, человек занят. Или спит стоя. Или вообще решил поселиться там до следующего сезона. Я пожал плечами и вернулся к кровати. Место, которое я занимал раньше, уже успели отвоевать. Пришлось осторожно протиснуться сбоку, устроиться на самом краю и попытаться заснуть. Соседка повернулась ко мне лицом. Я тут же отвернулся. Запах перегара оказался таким насыщенным, что я невольно подумал: если поднести к нему спичку, можно будет отапливать весь отель. Девушка что-то пробормотала и снова придвинулась. Я осторожно повернул её на другой бок, чтобы не дышать прямо в облако вчерашнего веселья, подтянул одеяло и наконец закрыл глаза. Но сон не шел. Повернулся к девушке устраиваясь поудобнее и обнаружил ее объемные формы. Рука нащупала большую грудь и сжала ее . Возмущения не последовало. Я расстегнул ее рубашку и протиснул ладонь нащупав сосок. Меня охватило возбуждение . Музыка с наружи еще играла. Приспустив ее трусики я проник в ее горячее и влажное нутро. Сердце билось как у испуганного зайца. Но как было приятно овладевать пьяной женщиной. Кровать качалась, но ни кому не было дела. И мне девица показалась толстоватой и я перекатил ее, свалив на пол. Она грохнулась на пол и поворчав затихла. Оглядев комнату я прислушался к храпу и всеобщему спокойствию и прилег к другой девице. В темноте они все были на одно лицо. Пристроившись к ней я приспустил ее трусики и сунул ей между ног. Она вздрогнула . Я притих в испуге быть разоблаченным. Неожиданно она развернулась и вместо возмущенья принялась целовать меня . От страха я потерял самообладание . Но когда она взобралась на меня и не обращая внимания на спящих принялась прыгать на мне как дикая всадница колыхая грудями. Я застыл от увиденного. Но это видно были ее последние порывы и она вскоре устала и упала мне на грудь и вскоре затихла. Наверное на автомате действовала подумал я спихивая ее с кровати. Волнение и страх от произошедшего окончательно выбили меня из сна . Катерина из туалета не возвращалась. Оглядев кровать обнаружил еще двух девиц. Пристроился к одной но она ворча не пускала меня в свои сокровенные места . А потом ударила ладонью по плечу и я успокоился. Но сон не шел . Услышав ее сопение я спихнул ее с кровати и прислушался . Она поворчала что то снизу но подниматься не стала. А я уже был на пике возбуждения . поэтому снял с оставшейся девушки трусы и улегся на нее. Она пыталась возмущаться но я заткнул ей рот поцелуем и проник в нее. Это было сладко . она била меня маленькими кулачками по спине а потом начала гладить. Я уже обрадовался . Но вскоре и она затихла. Приподнявшись над нею я вонзался в нее раскачивая ее груди и уже казалась бы все . Как вдруг она приподнялась и вырвала содержимое своего желудка . Хорошо что не на кровать. А тем кто был снизу не повезло. Меня это как то удручило . Я дал ей успокоиться и засопеть. А затем столкнул ее с кровати. Но девушка не упала бревном . Упав она встала и окинув меня мутным взглядом взяла полотенце и вышла из номера. Куда она пошла подумал я с испугом . Да и ладно пронеслось в моем пьяном мозгу. Оглядев спящих я вспомнил грудастую и вычленив ее среди спящих прилег к ней. Большая грудь и широкое тело попали в мои ладошки . Растолкав спящих я снял с нее трусы и пристроился поудобнее. Она была безвольной куклой и с тихим сопением переносила все мои изменения позиций. Вдоволь насладившись процессом я кончил. И сразу страх сковал мое тело . Я совершил преступление !. Но оглядевшись понял , что свидетелей этого преступления нет. И глянув ей трусы улегся на кровать один. На этот раз сон пришёл быстро. Проснулся я от солнечного света. Сначала не понял, где нахожусь. Голова была тяжёлой, во рту пересохло, а тело ощущало себя так, словно ночью я не танцевал, а разгружал вагоны с цементом. Я медленно повернулся. Рядом лежала Катерина. Спала она совершенно спокойно, подложив ладонь под щёку. Никаких признаков того, что ночью она куда-то исчезала, а потом вернулась, на её лице не наблюдалось. Я некоторое время смотрел на неё, пытаясь восстановить последовательность событий. Потом осторожно приподнялся и осмотрел комнату. Люди всё ещё спали. На полу валялись вещи, у стены стояли пустые бутылки, а в воздухе сохранялся запах дыма, блевотины, духов и вчерашнего праздника. Я снова посмотрел на Катю. Ну что, прошептал я, может, теперь объяснишь, куда ты меня вчера привела? Она не открыла глаз, только улыбнулась и придвинулась ближе. Потом, Валера… Я вздохнул и откинулся на подушку. Похоже, приключения ещё не закончились. Они просто взяли небольшой перерыв. Находиться здесь я больше не мог. Чувство тревоги и страха опутывало меня липкими щупальцами, не давая спокойно вздохнуть. Я не понимал, что происходит, но нутро настойчиво подсказывало: нужно убираться отсюда. Немедленно. Я натянул на Катю одежду, не обращая внимания на её недовольное ворчание и попытки сопротивляться, и практически силком выволок её из комнаты. Валера, ты с ума сошёл? Ты куда меня тащишь? возмущалась она, пытаясь на ходу поправить одежду. Потом объясню. Сейчас просто идём. В коридоре царил полумрак. Где-то вдалеке глухо гудела музыка, ещё слышались пьяные голоса и чей-то смех, но всё это словно доносилось из другого мира. Я торопливо шагал вперёд, крепко держа Катю за руку. Наконец мы выбрались на улицу. После полумрака глаза не сразу привыкли к окружающему свету. Вокруг стояли машины, мелькали человеческие фигуры, хлопали дверцы, кто-то громко переговаривался. Казалось, вся эта толпа двигалась в одном направлении прочь от нас. И только мы шли против общего потока. Я не знал, куда именно нужно идти. Просто чувствовал, что оставаться рядом с тем местом нельзя. Страх не отпускал, а внутри всё сжималось от нехорошего предчувствия. Среди плотного потока автомобилей, увозивших людей куда-то вдаль, то и дело появлялись свободные машины. Они возвращались почти пустыми, притормаживали возле пешеходов и призывно сигналили, предлагая подвезти. Один из водителей остановился неподалёку от нас. Я обернулся, заметил шашечки такси и тут же принял решение. Сюда! бросил я Кате, распахивая дверцу. Она ещё пыталась что-то возразить, но я усадил её на заднее сиденье и забрался следом. Куда едем? спросил водитель, оглядывая нас в зеркале. Я назвал направление, стараясь говорить спокойно, хотя сердце всё ещё колотилось как сумасшедшее. Поехали. Только побыстрее. Такси тронулось, вливаясь в редеющий поток машин. Я откинулся на спинку сиденья и наконец разжал пальцы. Ладони оказались влажными от пота. Катя повернулась ко мне. В её глазах уже не было прежней сонной капризности теперь там читалось недоумение, смешанное с раздражением. Валера, ты мне сейчас всё объяснишь. Что это было? И почему ты вытащил меня оттуда, словно за нами гнались? Я посмотрел в заднее стекло. Огни постепенно растворялись в темноте, но легче мне отчего-то не становилось. Не знаю, Катя, честно ответил я. Но мне очень не понравилось то, что там происходило. И это всё? Пока всё. Она недоверчиво прищурилась, явно собираясь продолжить допрос. Но я отвернулся к окну, пытаясь собраться с мыслями. Мне нужно было успокоиться, понять, что именно меня так напугало, и решить, что делать дальше. Одно я знал точно: возвращаться туда я не собирался.