Куда уходит вода

— А если попросить отдельно? Оставить нам до ответа.

— Можете подать обращение. Продление вам сейчас никто не подтвердил. Рассчитывать нужно на ту дату, которая у вас указана.

На этом объяснение закончилось. Рогова спросила, будет ли Соня прикладывать письмо о подаче. Она ответила, что сначала поговорит с отцом, и убрала планшет. Женщина уже смотрела на следующий номер. В коридоре Соня всё же открыла форму личного обращения и попросила сохранить резерв до ответа колледжа. Указала свой контакт.

В коридоре оказалось теплее, чем у стола. Кто-то открыл входную дверь настежь; работник подложил под неё деревянный брусок. С улицы в помещение пошёл запах разогретой пыли. Соня встала возле окна и открыла переписку с отцом. Последним там было его утреннее сообщение: если пойдёт в магазин, взять пачку наждачной бумаги.

Она набрала: «Мне надо тебе сказать» — и стёрла. По телефону пришлось бы объяснять сразу. До мастерской было недалеко, но Соня убрала телефон в сумку и пошла за наждачной бумагой.

В школьную столовую она попала перед раздачей. Служебный вход был открыт, на ступеньках сохла половая тряпка. Изнутри доносился стук больших противней. Детям в дневной группе ставили столы у ближних окон; дальнюю половину зала отгородили стульями, чтобы не мыть всё помещение после каждого обеда.

Наталья вышла к дочери в фартуке, с ручкой за ухом. Увидев сумку, спросила, не собирается ли Соня куда-нибудь ехать. Та сказала, что носит планшет, и мать махнула ей на свободный стол: сесть, поесть, контейнеры забрать потом.

На тарелке оказалась гречка с подливкой. Дома её готовили реже, чем здесь, и Соня всегда выбирала куски без разваренной моркови. Сейчас выбирала так же тщательно. Мать раздавала еду и не замечала, как медленно дочь двигает вилкой.

Один из мальчиков остался за столом после остальных. За ним должны были прийти, но взрослый задерживался. Он положил подбородок на сложенные руки и смотрел на улицу; ворот слишком большой футболки съехал на плечо. Воспитательница несколько раз проверила телефон, потом сама взяла тряпку, чтобы помочь протереть столы.

Наконец в дверях появилась женщина с двумя сетками. Она забирала своего внука и этого мальчика тоже. Мать мальчика вышла в смену и отлучиться посреди рабочего дня не могла. Воспитательница объяснила, где оставили его ветровку, Наталья вынесла пакет с хлебом, который он забыл со вчерашнего полдника. Вся задержка закончилась за несколько минут. Мальчик оживился и первым выскочил на ступеньки.

Соня доела остывшую гречку. Ей пришло в голову, что мать и здесь знает, кто за кем ходит, у кого какая смена и кому надо позвонить. Показав вчера кухню с нишей под холодильник, она ни словом не обмолвилась о людях, которых здесь оставляла. Соня даже не спросила, кто заберёт мальчика после переезда этой женщины.

Потом мать села рядом и спросила про бюро.

— Уточняют документы, — сказала Соня. — Колледж ещё должен ответить.

Наталья переспросила, нужно ли ей прийти. Это был удобный момент. Мать сидела напротив, раздача закончилась, никто не торопил. Соня почувствовала, как в голове уже выстраиваются правильные первые слова. Потом за дверью попросили ключ от кладовой, мать приподнялась на стуле, и Соня успела сказать:

— Пока не надо. Я сама узнаю.

Контейнеры она унесла в отдельном пакете, чтобы не стукались о планшет. В мастерскую отдала бумагу и ушла прежде, чем отец закончил телефонный разговор. К вечеру объяснение уже превратилось в обычную задержку: данные сверяют, в бюро много людей, надо дождаться ответа. Родители знали, что проверка началась. О том, какие сведения проверяли, Соня не сказала.

На следующий день Рита позвала её разбирать шкаф. Соня согласилась сразу: дома она ходила из комнаты в кухню и всякий раз натыкалась взглядом на планшет.

У Корнеевых вещи сортировали прямо на полу. То, что оставляли, складывали в большие мягкие сумки; то, с чем собирались расстаться, лежало возле двери и мешало её закрыть. Рита нашла школьный жилет, подняла за плечики и проверила, налезает ли ещё. Нижняя пуговица не застегнулась. Они засмеялись, потом Соня вспомнила, что жилет совсем недавно был ей нужен, и смех закончился.

Рита показывала угол комнаты на присланном родителям плане. Своего отдельного помещения у неё никогда не было: стол стоял в проходе к спальне младшего брата. На картинке нашлось место для стола у окна. Ни даты въезда, ни окончательного согласия семьи ещё не было, но Рита уже знала, с какой стороны ей нужен свет.

— Если получится, я этот шкаф вообще не повезу, — сказала она. — Пусть тут остаётся. Я от него дверь всю жизнь коленом закрываю.

Соня стояла возле того самого шкафа. На стенке остались их имена, нацарапанные циркулем много лет назад. Тогда Соня писала первую букву, а Рита отбирала у неё инструмент: боялась, что мать заметит. Сейчас подруга спокойно держала ладонь на царапине и выбирала, в какую сумку отправить свитер.

Можно было напомнить, что у нового жилья есть свои условия. Соня почти начала говорить про шесть лет, но вспомнила, что Рита знает не меньше её: родители тоже читали предложение. Подруга не выглядела обманутой. Это раздражало сильнее, чем если бы она жаловалась.

Они выбрали из школьных тетрадей листы с рисунками, которые Рита хотела оставить. Остальное она разрешила перевязать и унести на сбор бумаги. Соня несколько раз тормозила работу, находя записи, которые ещё надо было перечитать. К концу Рита молча забрала у неё стопку и довязала сама.

Дома отец ждал её на крыльце с планшетом. На экране было открыто семейное дело, но только общая страница.

— Здесь подтверждение так и не открылось. Что тебе сказали?

— Ждут сверку.

— Я завтра после работы зайду. Надо понять, что там ещё.

Соня увидела завтрашний день целиком: он заканчивает заказ, моется в умывальнике, идёт через Транспортную и входит в бюро после полудня. Всё это ещё можно было изменить одним предложением. Рогова назвала точный час, и Соня помнила его без экрана.

— На время проверки место за нами остаётся, — сказала она. — Там же не наше решение задерживается.

Отец провёл пальцем по строке статуса. Полную анкету он не открыл. Попросил Соню проверить утром, не пришёл ли ответ, и вернул планшет.

Она отнесла его в комнату. В поступившем из бюро уведомлении снова стояли прежние дата и время. Сообщения шли на её адрес, который она указала, заполняя учебную часть; отец видел только состояние общего дела. Соня прочла уведомление до конца. Письмо колледжа заново открывать не стала.

За стеной родители выбирали, что продать перед переездом. Мать хотела оставить одну из старых сумок: на первое время ещё пригодится. Соня сидела над своим эскизом. В линии крепления нужно было разобраться, но взгляд всё время возвращался к часам в углу экрана.

Глава 3 Освободившееся место