Тень трёх столетий

«К краю лагеря! — Рин припустила со всех ног. — К палатке, к пленнице, к Сейке!» Она нырнула в темноту, пока громкие приказы летели ей вслед; наверняка Градда велел схватить её, тушить пламя, изловить лучника в зарослях…

Отыскав среди палаток нужную ей, Рин приподняла полог и, скрючившись, заползла внутрь. В углу на куче тряпья, которое когда-то было платьем, сидела дурная девка, не пожелавшая прежде ни бегства, ни борьбы. Рин хотела, как раньше, беззаветно на неё злиться, но поняла, глядя на её синие руки и ноги, опухшие глаза и разорванную от горловины до пояса рубашку, что не сможет выдавить и капли гнева.

— Вставай, — справившись с дрожью в голосе, сказала Рин. — Пойдём.

Бедолага поддалась, не проронив не слова, отчаянно вцепившись в свою избавительницу. Вместе они прокрались наружу. К тому времени часть лагеря пылала, как факел, а «коридоры» между палатками шевелились, словно ручьи из синих одежд. До поры получалось скрываться.

До поры.

Перед беглянками выросли трое. Три лица, кроваво-красных в отсветах пламени, мутных от чада. Рин едва не оглохла на правое ухо от вопля спутницы, который та издала.

Стоило воинам ринуться вперёд, как на них тотчас налетел серый клубок. В темноте, в дыму можно бы подумать, что палатка плюнула в северян мешком, но нет: Сейка. Это был он. Он опрокинул противника и вырвал у того меч из рук. Лезвие сверкнуло, поймав отблески огня, и хлестнуло одного северянина по груди. Лязгнуло, отбив удар другого.

— Беги в лес! — Рин оттолкнула девицу, и, хвала Матери и Отцу, та бросилась бежать.

Рин кинулась на землю. «Кинжал, алийя, у каждого воина должен быть такой», — как заколдованная, повторяла память. Вот он, в ножнах на поясе мертвеца! Рин выхватила кинжал, и самое время — её потянули вверх за ворот. Она задушенно всхлипнула, но сумела развернуться и пронзила напавшему на неё бедро. Из вражьей глотки вырвался вой, затем хрип и звук, какой издаёт бурлящая воронка, — это Сейка вспорол чужим мечом орущее горло. Враг рухнул на спину. Чёрная лужа растеклась по земле вокруг его головы.

Сейка, светя распухшим носом, навис над Рин и поволок её за собой:

— Бежим!

И они побежали.

Когда стена из деревьев была уже близко, совсем рядом раздался свист, а за ним — глухой удар. Сейка согнулся и неуклюже опустился на колени. Рин похолодела: стрела. Из плеча у мага торчала стрела.

Знакомым образом загустел воздух. Мир вдохнул и выдохнул. А затем отмер. Стремительно.

Между беглецами и преследователями встала стена из огня. Рой злых рыжих бабочек взвился с шипением и свистом, кусая каждого, кто не успел увернуться или отбежать подальше. Пламя прильнуло к левой стороне лица Градды, бежавшего в первых рядах. Он изумиться не успел, а кожа и плоть вздулись пузырями и слезли, как топлёный жир. Лопнул и вытек глаз. Душераздирающий вой взорвался в ушах.

«Рин», — звали отовсюду и ниоткуда. Незнакомец из прошлого видения снова был рядом с ней; как прежде раздавались в голове слова: «Сердце. Ритуал. Крепость Тонгумар».

Мир устало вздохнул.

И погас.

Глава четвёртая. Природа магии

Магические способности — ключ к фундаментальной силе бытия. Поля пиромантов и криомантов нагревают и охлаждают простра