Синдром Такоцубо

Она смерила его долгим, изучающим взглядом, в котором профессиональная настороженность боролась с банальной усталостью.

— Спасибо, конечно, молодой человек. Заманчиво… но, признаться, немного боязно. Мало ли какие у вас скрытые мотивы.

— Бросьте, — Игорь мягко рассмеялся, собирая яблоки с пола. — Я самый пресный и безопасный человек на свете. Обыкновенный бухгалтер. У меня даже фантазия ограничена налоговым кодексом.

Она вдруг тонко, искренне усмехнулась, и этот контраст с её недавней апатией заставил его сердце пропустить удар.

— Ну да, конечно… Вы серьёзно думаете, что настоящие маньяки начинают разговор с фразы: «Привет, я Коля из коммерческого банка, в свободное время похищаю белокурых хромых девушек»?

Игорь замер на секунду, удивлённый её странной манерой общаться и отменному чувству юмора.

— А ты забавная, — легко перешёл он на «ты».

— Это комплимент или предупреждение? — она чуть наклонила голову, вглядываясь в его лицо.

— Исключительно первое. Ну что пошли. Здесь мы уже ничего не исправим. Или хочешь куплю тебе новый йогурт?

Игорь спросил мягко, без напора. Она лишь поискала глазами уборщицу или свободного администратора, потом выдавила из себя:

— Спасибо, не надо! Кажется, там остался второй. Здесь мне, действительно, ничем не поможешь. Пошли.

И она, не дожидаясь ответа, направилась к выходу. Игорь поплёлся за ней, сам удивляясь своей смелости. Обычно он не знакомился так легко с девушками. Вначале долго наблюдал, затем придумывал чёткий план, потом только действовал. И никогда вот так неожиданно! Но эта странная девушка заставила его быть спонтанным. Она была его противоположностью.

Они вышли на парковку, где мартовский сырой ветер сразу же швырнул им в лица пригоршню колкой ледяной крошки. Город тонул в сумерках, фары проезжающих машин размазывались по мокрому асфальту бледно-жёлтыми кляксами.

Елена зябко повела плечами, оглянулась и слегка улыбнулась. Игорь шёл следом, бережно прижимая к груди охапку её продуктов, словно это была не случайная провизия, а доверенный ему хрупкий груз. На его запястье при этом болтался собственный пакет, ритмично ударяясь о ноги.

Он остановился возле своей старенькой «Ауди», аккуратно пристроил пакеты на багажник. Вытащил ключи, распахнул салон. Переложив свои покупки на заднее сиденье, Игорь освободил тару и бережно перегрузил туда рассыпавшиеся яблоки Елены.

— Игорь, — он вдруг спохватился, сообразив, что в этой суматохе совсем забыл представиться, и их знакомство вышло скомканным.

— Елена. Спасибо вам!

Он посмотрел на неё, и губы сами собой растянулись в глупую, обезоруживающую улыбку.

— Тебя подбросить?

— Ты, значит, всё-таки намекаешь на то, что можешь оказаться маньяком?! — она лукаво прищурилась.

Игорь на секунду завис, не понимая — серьёзно она или шутит. Но девушка тут же смягчилась:

— Да ладно, расслабься, это юмор. На моей работе без него нельзя, иначе кукуха уедет.

— Понятно, — выдохнул он с облегчением. — А я думал, у бухгалтеров очень специфический, не всем понятный юмор.

— Ну, у нас в медицине он тоже со своими странностями.

— Так что насчёт подвезти? Я не маньяк. Просто хочу помочь красивой девушке.

— Красивой?! Ох, здесь точно попахивает маниакальным душком…

Елена весело рассмеялась, дружески хлопнула его по плечу и юркнула на переднее пассажирское сиденье. Дверь за собой прикрыла на удивление тихо, почти бесшумно.

Игорь ухмыльнулся, устраиваясь за рулём. Таких непосредственных и лёгких девушек он ещё точно не встречал. Спросил её адрес, покрутил ручку радио, настраивая тихую волну, и они плавно влились в вечерний поток. В салоне тут же повисла та самая густая, неловкая пауза, которая всегда случается между едва знакомыми людьми в замкнутом пространстве.

Елена первая нарушила молчание. Чтобы сбить напряжение, она спросила, любит ли он футбол, а затем поинтересовалась его музыкальными вкусами. Игорь бодро подхватил темы, с облегчением включаясь в разговор. За этим неторопливым, легким разговором время пролетело незаметно, и старенькая «Ауди» затормозила у её панельной многоэтажки.

Елена на мгновение задержалась в салоне. Накатила внезапная дилемма: пригласить его на чашку чая или всё-таки не стоит так откровенно торопить события? Игорь, поддавшись лёгкой стеснительности, тоже не проявил инициативу и промолчал, боясь показаться навязчивым. В итоге Елена просто поблагодарила его и вышла, так и не оставив своих контактов. А он тронулся с места, только спустя два квартала сообразив, что уехал, даже не спросив номера телефона. Внутренне он знатно отругал себя за эту подростковую нерешительность.

Прошло три дня. Елена возвращалась со смены, уставшая, погружённая в свои мысли, но стоило ей подойти к дому, как сердце замерло, по телу прокатилась легкая дрожь. Возле её подъезда стояла знакомая фигура.

Это был Игорь. Он взволнованно мерил шагами потрескавшийся асфальт дорожки, то и дело поглядывая на окна, а в руках держал букет тюльпанов.

Она снова улыбнулась. Игорь тогда ещё не знал, что спустя годы научится безошибочно различать десятки едва уловимых оттенков этой улыбки. Будет знать ту, за которой она прятала неподъёмную усталость после суточных дежурств; ту, которой вежливо сворачивала неприятный разговор; и ту редкую, почти детскую, вспыхивающую на её лице только тогда, когда она была по-настоящему счастлива.

В Елене его больше всего подкупило спонтанность и уверенность в себе. Она никогда не пыталась казаться кем-то другим ради чужого одобрения. Не разыгрывала на публику фальшивое веселье, не кокетничала искусственной лёгкостью и не напускала на себя загадочности. Если разговор нагонял скуку, она говорила об этом прямо, без жеманства. Если её мнение шло вразрез с его собственным — уверенно вступала в спор. А когда обижалась, просто молча замыкалась в своей раковине, принципиально не опускаясь до дешёвых театральных сцен.

— Привет! Давно ждёшь? — Елена спросила это на удивление буднично, будто они расстались только вчера, а не три дня назад после странного знакомства.

— Привет. Нет, только подошёл, — бессовестно соврал он, пряча за спиной замерзшие, покрасневшие от мартовского ветра пальцы.

— Отлично. Ну что, пойдём ужинать? Правда, у меня там мировой хаос и в холодильнике мышь повесилась от тоски. Но яичницу сделаю.

— Может, тогда лучше в кафе? — предложил Игорь, спасая её от кулинарных подвигов после смены.

— Можно и в кафе. Только сумки занесу.

Она повернула ключ в замке, приоткрыла дверь подъезда и обернулась, уставившись на него своими невероятными, пронзительно-голубыми глазами.

— Ты идёшь?

— Знаешь, теперь мне начинает казаться, что маньяк здесь всё-таки ты, — Игорь наконец позволил себе расслабиться и перехватил инициативу, вернув её же шутку.

Елена весело рассмеялась, что-то одобрительно бормоча под нос:

— А ты быстро перенимаешь правила игры. Молодец.

Они шагнули в тесный, пропахший дешёвыми духами и табаком лифт. Пространства оказалось настолько мало, что они едва не соприкоснулись куртками. Именно здесь, в тусклом, моргающем свете потолочного плафона, Игорь впервые смог рассмотреть её по-настоящему близко.

Из-под вязаной шапки выбились непослушные пряди русых прямых волос. На переносице россыпью горели мелкие задорные веснушки. Тонкие губы были тронуты нежно-розовой, почти незаметной помадой, а пушистые ресницы то и дело взмахивали, выдавая её внутреннее смущение. И эта открытая улыбка… Игоря прошило внезапным, острым импульсом. Ему отчаянно, до покалывания в подреберье, захотелось поцеловать её прямо тут, в этой фанерной коробке. Перевесить руку через букет, притянуть к себе и коснуться её губ. Но он лишь с трудом сглотнул подступивший ком и упрямо отвёл взгляд в сторону, разглядывая поцарапанную стену.

— Проходи, — Елена распахнула дверь в маленькую, типовую однокомнатную квартиру.

Вопреки её словам про хаос, здесь было уютно. Пахло сухими травами и кондиционером для белья. Игорь так и замер на пороге, согревая в руках букет тюльпанов. Девушка стремительно разулась, скинула сумку на кухне, привычным медицинским движением вымыла руки и бросила пару пачек йогурта в холодильник. Взяла букет, поставила его в вазу. Быстро поблагодарила. И спустя пару минут уже снова натягивала сапоги.

Они вышли на улицу. Небольшое, почти пустое кафе со скромными пластиковыми папочками меню нашлось в паре кварталов от её дома. Заказав ужин, Игорь наконец смог перевести дыхание, но взгляда от неё так и не отвёл. В тёплом помещении. Елена сняла массивный пуховик, и под ним обнаружилась удивительно хрупкая, почти полупрозрачная фигура. Тонкие ключицы, изящные плечи. В ней не было вызывающих изгибов, всё казалось точёным, без единого изъяна. Она выглядела совсем как девчонка. Игорю вдруг стало безумно интересно: сколько же ей на самом деле? Двадцать? Тридцать?

За ужином неловкость окончательно растаяла в тепле полупустого зала. Они говорили взахлёб, на удивление легко наводя мосты между её сложной, пахнущей стерильностью медициной и его сухим, расчерченным на таблицы бухучётом. Игорь увлечённо объяснял, что за бездушными колонками цифр на самом деле скрывается строгая, почти поэтическая гармония, а Елена в ответ со смехом делилась байками из студенческой жизни в мединституте и тонкостями дежурств, от которых у обывателей обычно волосы вставали дыбом. Время потеряло плотность, превратившись в сплошной, уютный поток.

Когда они наконец вышли на улицу, поздний мартовский вечер уже укрыл кварталы густым чернильным небом. Игорь повёл её провожать. Они шли медленно, ловя плечами случайные касания, и этот безмолвный физический контакт будоражил сильнее любых слов.

Возле её подъезда Елена вдруг остановилась. Полумрак двора скрадывал очертания, но её глаза, огромные и блестящие в свете одинокого фонаря, казались неестественно глубокими. Она замерла на пороге и очень серьёзно, словно пытаясь заглянуть ему под самую душу, всмотрелась в его лицо. Будто искала там ответ на какой-то свой, внутренний и бесконечно важный вопрос.

А затем она сделала короткий шаг вперёд, сокращая расстояние между ними до минимума. Её пальцы — тонкие, прохладные пальцы врача — невесомо коснулись его щеки.

Игорь замер, боясь сделать даже мимолётный вдох. Весь мир вокруг них — грязный мартовский снег, далёкий гул проспекта, шорох голых ветвей — мгновенно перестал существовать. Осталось только это прикосновение. В повисшей, пахнущей шагом в пропасть, паузе концентрировалось нечто первобытное и колоссальное. Казалось, внутри каждого из них, на самом дне сознания, рождался первородный, необратимый взрыв — тот самый предвечный хаос, который случается за секунду до зарождения новой вселенной.

Они синхронно, повинуясь общему магнетическому импульсу, шагнули навстречу друг другу и соединились в поцелуе.

Дыхание перехватило мгновенно, словно из лёгких разом выкачали весь воздух. Окатившая их волна была такой яростной и чистой, что пульс сорвался на безумный, неконтролируемый ритм. Это не было дежурным кокетством или робкой пробой сил — их губы встретились с жадностью людей, которые слишком долго блуждали в темноте и наконец обрели свой дом. Елена судорожно выдохнула ему в губы, её ладонь скользнула выше, коснулась шеи, а Игорь крепче прижал её к себе, стирая любые границы между «я» и «ты». Они физически не могли остановиться от этого внезапного, обжигающего тепла.

— Зайдёшь? — негромко прошептала она в полумраке, едва отрываясь от его губ.

— Думаешь, стоит? — пробормотал он.

Вся его логика, весь аналитический склад ума сейчас рассыпались внутри на мириады бесполезных клочков бумаги. Математическая точность, которой он так гордился, капитулировала перед этой чистой стихией.

— Да, я хотела бы… но мы можем остановиться. Прямо сейчас, — в её голосе звенела честная, оголённая уязвимость.

Игорь отстранился на долю секунды. Тело била мелкая, лихорадочная дрожь, а внутри стучало одно-единственное желание: он хочет эту девушку. Шаг в пропасть совершён и сейчас он стремительно летит вниз в глубокую неизвестность. Без долгих ухаживаний, без выверенных стратегий и сложных планов — здесь и сейчас. Но прагматичная реальность упрямо напомнила о себе: у него ничего с собой не было.

— Здесь есть круглосуточная аптека или магазин? — спросил он пересохшими губами, не давая себе времени опомниться.

— Да, в соседнем доме, за углом…

Он крепко перехватил её пальцы и буквально потащил за собой туда, где мигал неоновый знак. Игорь действовал на автопилоте: ворвался в зал, швырнул на ленту кассы какие-то случайные продукты, упаковку презервативов, рванул из кармана карту. Счёт шёл на секунды. Оплатив покупки, он так же стремительно увлёк Елену обратно к дому. На полпути, окончательно кружась от собственной дерзости, Игорь резко затормозил в тени старых деревьев, наотмашь смял её в объятиях и жадно до боли впился в её губы, позволяя им обоим окончательно сорваться в эту бездну.

— Я хочу остаться у тебя. До утра. А может быть, вообще навсегда, — выдохнул он ей в шею, обжигая кожу горячим дыханием.

— Серьёзно? — Елена судорожно выгнулась в его руках.

— Да!

В тесной кабине лифта Игорь прижал её спиной к холодной стене, и этот контраст только подлил масла в огонь. Внутри всё разрывалось, джинсы стали невыносимо тесными. В голове зациклилась одна лихорадочная, пульсирующая мысль — содрать с неё эту тяжёлую одежду, ласкать каждую клетку, каждый потаённый сантиметр её тела и вырывать из её груди хриплые, беззащитные стоны.

Они ввалились в квартиру, едва не выломав дверной косяк. Игорь не дал ей даже зажечь свет. В полумраке коридора, под аккомпанемент их собственного рваного дыхания, он начал быстро освобождать её от одежды. Куртки полетели на пол, за ними последовал свитер. Под крепкими пальцами Игоря её хрупкое тело казалось фарфоровым, но в этой хрупкости скрывалась невероятная, голодная сила. Елена сама тянулась к нему, её ладони блуждали под его рубашкой, очерчивая напряжённые мышцы спины, а тонкие медицинские пальцы ласкали его так, как никто до этого момента.

Он подхватил её под бёдра — она оказалась лёгкой, как пушинка, — и принёс на диван. Масштабный взрыв сверхновой вселенной растекался по комнате с выцветавшими розовыми обоями.

Их накрыло лавиной. Он скинул с себя джинсы, освободился от белья. Упаковка презервативов лежала рядом. Он впервые действовал не системно, а лихорадочно, как происходит зарождения новой жизни в хаосе. Это была страсть, сносящая всё на своём пути, где стирались любые условности и страхи. Игорь целовал её изголодавшихся губ, спускался ниже, к пульсирующей жилке на шее, к острым ключицам, заставляя Елену судорожно выгибаться и ловить ртом воздух. Когда барьеры наконец рухнули, мир вокруг них окончательно перестал существовать. Каждый толчок, каждое движение отзывалось в теле электрическим разрядом колоссальной мощности. Они двигались в одном безумном, рваном ритме, сплетаясь пальцами так крепко, словно пытались удержать друг друга над бездной.

Елена стонала — громко, не сдерживаясь, запрокинув голову, и этот звук окончательно лишал Игоря рассудка. Он задыхался от её близости, от запаха её волос и влажной кожи, отдавая всего себя без остатка. В момент пика, когда напряжение достигло космического максимума, внутри словно действительно родилась сверхновая вселенная, выжигая дотла всё их прошлое. Они упали в эту темноту вместе, обессиленные, влажные от пота, судорожно цепляясь друг за друга. Сердца колотились в звонкий унисон.

— Я люблю тебя, - рвано пробормотал Игорь, глядя ей прямо в глаза. – И больше не отпущу.

— Да?! – она провела пальцем по его губам, родинке, затем просто удобно устроилась на его широкой груди. - Вот так просто? Со второго взгляда?

- Да, так просто. Я почувствовал это ещё в магазине, когда наблюдал за тобой из очереди. Всё думал: стоит ли подойти, как познакомиться.... А потом твой пакет порвался, и я понял, что Вселенная послала мне знак.

Лена приподняла свои светлые глаза, посмотрела ему в упор, мягко улыбнулась, провела ладонью по взъерошенным волосам и нежно прижалась своим теплым телом, прикрыла глаза. После того, что произошло слова были лишними. Она привыкла всё демонстрировать поступками. Ведь сказать можно что угодно.

А Игорю не нужен был её ответ прямо сейчас. Главное заключалось в том, что он знал – это девушка создана для него, и отныне они пойдут по этому жизненному пути вместе, крепко держась за руки.

Глава 3. Елена. Безупречный брак.

Они съехались удивительно быстро, почти бездумно, словно два осколка, которые физика пространства неумолимо тянула друг к другу. В их маленькой съёмной квартире постепенно зарождался собственный, изолированный от внешнего шума мир. Беззаботность, лёгкость и какая-то звенящая, безудержная смелость Елены ворвались в упорядоченную жизнь Игоря, раскрасив её сочными, живыми красками. Она была стихией.

И на первых порах Игорю это безумно нравилось. Ему, привыкшему сверять каждый шаг с невидимым графиком, было сладостно действовать наобум, подчиняясь её внезапным порывам.

Елена же искала в нём совсем другое — его твёрдую расчётливость, спасительное хладнокровие и тихую, оберегающую осторожность. Ей до дрожи льстило, что из чистой, глубокой любви к ней он вовремя перехватывал её за запястье перед самым краем, когда она прыгала с тарзанки вниз.

Игорь мягко, но непреклонно удерживал её от откровенно безрассудных шагов: опасных для жизни. Он искренне считал, что нельзя бездумно рисковать самым хрупким и ценным даром природы. И Елена, всегда такая строптивая с остальными, его слушалась. В этом подчинении была её высшая степень доверия. А она, напротив, дарила ему порой ту безрассудность, которую так легко можно было потерять за сухими расчётами.

Через четыре месяца после знакомства она сообщила ему, что они летят в первый совместный отпуск на море. Игорь начал заваливать её вопросами, требуя точных данных. Но Лена лишь махнула рукой и сказала, что ветер укажет путь. Поначалу он насторожился. А потом её свобода взяла верх. И это был самый лучший отпуск: рискованный, без расписания, без сухих цифр.

Они жили в маленьком домике в двадцати минутах ходьбы от моря. На завтрак покупали свежие фрукты и местные сыры, на обед ходили в уютные кафе с южным колоритом, а ужинали на пляже фастфудом и бутылкой вина. Две недели беззаботного, чудесного отдыха. Именно там Игорь решил, что непременно сделает ей предложение. К чему усложнять всё, если она его вторая половинка и судьба?

В последний вечер они сидели на берегу моря. Игорь перебирал её русые пряди, целовал макушку и был поистине окрылён и счастлив.

— Лена я тебя безумно люблю. Я ни разу не встречал таких чудесных, невероятных девушек. И знаешь, ты меняешь мой баланс. Нарушаешь все графики. И это прикольно!

— Знаю, Игорь! Я тоже тебя выбрала, ещё тогда в тесном лифте.

— Давай поженимся?

Лена вскинула левую бровь, прищурилась, ища подвоха.

— Слушай, по-моему, ты всё-таки маньяк? – и она залилась сокрушительным звонким смехом.

Он крепко обнял её и повалил на тёплую гальку, затем очень внимательно и пристально замер на голубых огоньках:

— Я серьёзно. К чему откладывать? Или у тебя есть другие варианты?

— Нет.

Игорь на мгновение нахмурился.

— Других вариантов нет. А замуж – да. Давай. Если ты готов связать свою жизнь с экстремально горячей и экстраординарной девушкой. То да, прыгай!

— Уф… - облегчённо выдохнул Игорь. – Да, я готов и очень этого хочу.

Домой они вернулись уже в статусе жениха и невесты. И сразу же принялись готовиться к главному празднику.

Их свадьба была манифестом против фальшивого лоска. Никаких баснословно дорогих колец, крикливой тамады, шаблонных конкурсов и фальшивых музыкантов. Всё строго в рамках скромного бюджета, без унизительных предсвадебных кредитов. Но даже в этой обыкновенной простоте Елена выглядела ошеломляюще, до перехвата дыхания, шикарно.

Взятое напрокат летящее бело-розовое платье окутывало её хрупкую фигуру нежным облаком. Волосы были уложены в изящную греческую косу, открывающую тонкую линию шеи, а естественный, едва заметный макияж лишь подчеркивал юную свежесть кожи. В руках она сжимала маленький, трогательный букет из чайных роз. В этой недосказанности образа было столько чистой, пронзительной нежности, что родители, глядя на них по время регистрации брака, невольно прослезились.

А Игорь, всматриваясь в лицо своей невесты, понял, что пропал окончательно и бесповоротно. Внутри него, под рёбрами, разрасталось настоящее, фундаментальное, пугающее своей силой чувство. Он смотрел на неё и безмолвно клялся, что сделает для этой женщины всё — возможное, невозможное, переступая через любые законы логики и морали. Он выстроит для неё самую счастливую, безупречную реальность. Ради этого живого блеска в её глазах, ради этой редкой, детской улыбки он, не задумываясь, упадёт в самый глубокий ад, покорит ледяной космос или по собственной воле выжжет дотла свою душу.

Он принадлежал ей весь, до последней капли крови. И это была самая прекрасная точка невозврата.

Первые три года брака пронеслись на одном дыхании, соткав их будни из лоскутков безумной усталости и абсолютной, щемящей нежности. Это было время, когда они учились делить одну жизнь на двоих на фоне карьерных штурмов и вечной нехватки сна.

Игорь стремительно рос. Его математический ум, холодная расчётливость и способность видеть за сухими цифрами живые потоки бизнеса не остались незамеченными. Из рядового сотрудника он шаг за шагом пробивал себе дорогу вверх, пока наконец не занял заветное кресло главного бухгалтера крупной фирмы. На его плечи лёг колоссальный груз ответственности, а рабочие дни превратились в бесконечную череду аудитов, налоговых проверок и поздних отчётов, которые он часто дописывал уже дома, приглушив свет настольной лампы.

Их дом превратился в тихую гавань с собственным, ни на что не похожим расписанием. Часто они разминались в дверях: Игорь, пахнущий парфюмом и свежим кофе, уходил на утреннюю летучку, а Елена, бледная, с тёмными тенями под глазами от бессонной ночи, едва разувалась в прихожей. Но даже в этой суматохе они находили свои сакральные моменты. Игорь оставлял на кухонном столе короткие записки с признаниями и заботливо поставленной чашкой кофе, и ванильной булочкой, а Елена, засыпая, всегда сворачивалась калачиком на его половине кровати.

А потом наступали их редкие, выстраданные отпуска. Раз в год они бросали всё — выключали рабочие телефоны, игнорировали звонки из клиники и бухгалтерии — и сбегали. Это были те самые мгновения, когда Елена снова превращалась в ту безудержную, лёгкую девочку из магазина, а Игорь отпускал свой тотальный контроль. Они забирались в непроходимые леса, жгли костры у ледяных озёр, уезжали к морю без брони отелей, засыпая под открытым небом в объятиях друг друга. В эти недели они словно заново пили ту чистую, концентрированную страсть из лифта, напоминая себе, что они всё ещё молоды и влюблены.

Со стороны их союз казался идеальным, выверенным механизмом. Они срослись характерами, бытом, привычками. Игорь по-прежнему был её надёжным щитом, Елена — его ярким солнцем.

Своё четвертое лето они провели в крошечном, утопающем в зелени приморском городке, подальше от шумных курортных зон. Это был их долгожданный двухнедельный отпуск. Без звонков из клиники, сводок налоговых аудитов. Только соль на коже, шелест тёплой гальки под ногами и бесконечный, залитый солнцем горизонт.

В один из вечеров, когда жара уступила место мягкой, бархатной прохладе, они устроились на самом краю безлюдного дикого пляжа. Игорь лежал на гальке, подставив лицо закатным лучам, а Елена сидела рядом, обняв колени. Неподалёку, у кромки спокойной воды, обосновалась молодая семья. Двое карапузов, пухлых и загорелых, с восторженным писком ловили набегающие пенистые волны, то и дело спотыкаясь и падая в тёплые брызги. Их мама, смеясь, пыталась поймать младшего, чтобы обтереть полотенцем. А он весело удирал от неё, гогоча так заливисто, что сердце Елены наполнилось щемящей нежностью.

Елена заворожённо смотрела на эту картину. И вдруг внутри неё, где-то под самым сердцем, разлилась странная, ни на что не похожая волна. Это не было сухим логическим выводом или планом, который можно занести в календарь. Накатил пронзительный, почти физический, щемящий импульс: она отчётливо, до замирания пульса поняла, что хочет ребёнка. Хочет вот так же ловить мокрыми руками маленькое, тёплое существо, чувствовать его беззащитное дыхание на своей шее и делить эту огромную, новую любовь с мужчиной, который лежит рядом.