Принадлежу другому, Макс

Когда мы приближались к замку, я постаралась запомнить каждую деталь.

Узкие оконца замка красиво поблескивали на солнце, а высоченная оградительная стена завершалась острыми пиками. Защита от врагов, не иначе. Чтобы не впасть в уныние, я старалась думать только о том, что было снаружи, но мысли резко оборвались.

Открылась массивная железная дверь, и меня, не особо церемонясь, втолкнули внутрь. Келья, темница. Место, где держат провинившихся узников.

Узкая кровать, прикованная цепями к стене, небольшой выступ, на котором стоит толстая свеча. Огонек ровно горит. Больше ничего нет. Вообще, даже окна.

В таких условиях долго не выдержать, не пройдет и пары дней, как у меня начнутся галлюцинации. Я не вынесу замкнутого пространства. Я просто не смогу…

Что, если Макс не вытащит меня? Что, если про меня вообще забудут? Я осторожно села на жёсткую лежанку и зажмурилась изо всех сил. Я, конечно, все понимаю, но разве может сон быть настолько натуральным и таким бесконечным? Пора бы уже закончиться этому кошмару. У меня вовсе нет желания ходить с серой кожей и относиться к неизвестному мне вражескому племени сумийцев. Знать бы ещё, кто это такие.

Не знаю, сколько времени я просидела, пытаясь проснуться, но из полудремы меня вывел скрип двери. Впрочем, спустя мгновение дверь в темницу снова захлопнулась.

На полу стоял поднос с едой. Кажется, рис, небольшая горстка бобов, какая-то неизвестная зелень и что-то красное, похожее на мясо. Рядом позолоченный (сомневаюсь, что пленным выдают бокалы из золота), продолговатый бокал с неизвестной жидкостью.

Да, пленников здесь всё-таки кормили. В бокале – красное вино. Интересненькое дельце. Да ещё такое крепкое, что от одного глотка мгновенно закружилась голова. Я поела, машинально отмечая, что рис совсем не рис, и лишь отдаленно его напоминает. В этом мире с вкусовыми рецепторами у меня было сложно, но вроде было вкусно и сытно. Уже неплохо.

Я поела и почувствовала, что неумолимо клонит в сон. Снотворное что ли подсыпали? В любом случае, сопротивляться не было сил, и я уснула тяжёлым сном, мечтая, чтобы все вернулось на круги своя после пробуждения.

Проснулась я от того, что кто-то кричал мне в ухо:

– Поднимайся, грязная сумийка, нечего разлеживаться, тебе нашли достойное применение! – это кричал тот самый маленький человечек. Его лицо было перекошено от злости, а пухлые губы тряслись и блестели от слюны.

– Можно хотя бы в душ сходить? – попыталась я вяло возразить.

– Не понимаю, о каком душе ты говоришь! Давай, пошевеливайся! Господин пожалел тебя, но никто в этом замке не рад тебе! Как только появится возможность, от тебя избавятся!

Я хмуро смотрела на Сумури. Вот же какой противный коротышка. Кто ему дал столько власти?

– Давай, давай. Вперёд. И только попробуй сбежать, от тебя даже мокрого места не останется.

Сумури чувствительно ткнул меня в бок, и я нехотя вышла из своей темницы. Мы двинулись по узкому змеевидному коридору. Спрашивать о чем-то коротышку было бессмысленно. Одна надежда, если меня приведут на этаж выше. Догадываюсь, что там находятся просторные покои. Вот только вряд ли это произойдет. Но ведь и убивать не смеют, Макс отдал приказ не трогать. Тогда куда ведут? Что от меня требуется?

Снедаемая томительными догадками, я не заметила, как мы оказались на первом этаже – на этот раз стены белые, никакого песка, вокруг позолота и витиеватые статуэтки непонятных существ. Ощущение, что какой-то безумный скульптор собрал фигурки из разных частей тела животных. Голова дельфина с изумрудными глазами, телом мохнатого зверя и пышным хвостом, отдаленно похожим на павлиний, выглядела хаотично, но, на мой взгляд – безвкусно.

Наверное, таким образом, жители этого клана (или к чему они там относятся) хотели показать, насколько все роскошно у них устроено – но на меня сложно произвести впечатление. Тем более, я здесь явно не долгожданный гость.

– Нечего все тут рассматривать! – рявкнул Сумури, – не для твоих глаз установлено! Грязная сумийка, отребье, ничтожество… – ругательства он уже бормотал под нос, постоянно чертыхаясь и мотая головой.

Под его бубнеж мы, наконец, дошли до конца коридора и попали в большой овальный зал. Высокие колонны, мраморный пол, потолок будто зеркальный – в центре покачивается огромный светильник, утыканный прозрачными шариками, которые ярко светились, словно внутри спрятали солнце. Шариков не меньше 500 штук, даже глаза разбегаются. Сейчас они светили тускло, потому что в резные окна светило солнце. Значит, сейчас ранее утро.

Я пыталась понять, где нахожусь. Не зал, а настоящее футбольное поле. На обратной стороне семь высоких дверей (куда они ведут?), а в центре рядами стоят столы, заваленные непонятно чем. Девушки с золотой кожей склонились над тряпками и работали. Сколько их? Я прищурилась, считая. Десять возле каждого стола. Столов тоже десять. Возле последнего стола стоят высокие чаны, заполненные бурлящей жидкостью, а с противоположной стороны натянуты веревки. Бельевые что ли? Примитивно. Внизу на полу три желоба – в них стекает золотая жидкость.

– Будешь работать, грязнуха. – Удовлетворенно улыбнулся Сумури. – Посмотрим, на что ты способна.

ГЛАВА 15

Работа заключалась в следующем: нужно было проделать дырочки в ткани специальным приспособлением, похожим на дырокол. В эти дырочки работницы проворно вдевали втрое скрученную крепкую нить. Затем, ткань погружали в чан с помощью щипцов и вешали над желобком – сушиться.

Получается, набедренная повязка на моих бедрах вовсе не из золотых нитей, а просто покрашена в чане руками одной из этих работниц. Интересно, они в чем-то провинились перед господином, раз работают тут?

В руках у меня обычная белая ткань, не особо приятная на ощупь.

Да, мне быстро выдали что-то вроде золотистой сутаны – она полностью скрывала мое тело. Только выглядывали наружу сероватые запястья.

Впрочем, мое положение это не спасало. Стоящая рядом девушка смотрела на меня с нескрываемой ненавистью и старалась держаться на расстоянии, словно от прокаженной.

– Эй, ты, серая дрянь!

Я пыталась запомнить последовательность действий: девушки очень быстро перебирали нити пальцами. Но от грубого отклика вздрогнула и подняла глаза.

Девушка, которая обратилась ко мне, стояла за столом напротив, и прожигала меня взглядом.

– Будь моя воля, я бы убила тебя, содрала с тебя всю кожу! – она едва не сплюнула на пол, – не понимаю, почему господин пощадил тебя, не иначе помутился рассудком! Работать с тобой – высшая степень унижения!

– Если учесть, что все вы уже работали здесь не покладая рук до моего появления, то не больно-то ценились вашим господином. Иначе он дал бы вам более достойную работу! – съязвила я.

Девушка изменилась в лице, в мгновение ока откинула от себя тряпье. Я не успела моргнуть, как она сбила меня с ног и мы с грохотом упали на холодный пол.

– Как ты смеешь! Ты – отброс цивилизации, недоженщина! – она хрипела мне в ухо и пыталась дотянуться до русых волос.

Вокруг нас образовалось кольцо из гомонящих женщин. Ещё секунда и я взяла себя в руки. С тихим рыком перекатилась со спины на ноги, придавила девушку своим телом. Надолго меня не хватит. Она очень сильна. Но – хотя бы так.

Я склонилась к ее уху и прошептала:

– Лучше послушай, что скажу, милочка. Не далек тот день, когда твой господин будет носить меня на руках и называть царицей. Ты станешь поклоняться мне и целовать ноги. Запомни мои слова и впредь старайся не говорить лишнего!

От моей уверенной речи девушка опешила и слегка ослабила хватку, дав мне передышку. Девушки недовольно что-то гундели, но я не могла разобрать ни слова.

Кольцо из тел слегка заволновалось, и через секунду я увидела маленького человечка со своей свитой.

– Это что здесь происходит?!

– Сумури! Ей нельзя с нами работать! Она буйная, – жалобно заверещала подо мною девушка, – видишь, набросилась на меня! Вся работа встала, она безрукая, бесполезная!

– А ну-ка, встать!

Это уже обращались ко мне. Да – пожалуйста. Я молча поднялась на ноги, вскинула голову. Человечек смотрел на меня, недовольно поджав губы.

– Значит, смуту наводишь? Думаешь, тут к тебе как к равной относиться будут? Так это пока господин милостив. Не знаю, говорили ли тебе твои серые сородичи, но наш господин очень переменчив. Сегодня сама простота, а завтра раздавит как букашку. Не заметит тебя. Так и знай.

Я молча слушала, давно привыкнув к угрозам.

Сумури внезапно нахмурился, видимо, вспомнив что-то не очень приятное. Не сводя с меня пристального взгляда, он, наконец, проворчал:

– Великий Рэй ждёт тебя в своих покоях.

Девушки все как одна горестно ахнули. Тоже мне, гарем из влюбленных дикарок! Я победоносно зыркнула на свою обидчицу: поделом тебе, мои предсказания сбываются молниеносно!

– Не обольщайся! И шагай за мной! – Сумури вздернул подбородок и его тут же посадили на подушечку. Я едва сдержалась, чтобы не фыркнуть.

Макс сидел на низкой тахте и лениво жевал виноград, который лежал на серебряном подносе. В его "покоях" все было слишком. А огромная круглая кровать с воздушным балдахином наводила на греховные мысли.

Не забыть бы, какой он в человеческом теле. А то восседает так величественно, будто и правда господин, ей богу.

– Я смотрю, ты уже и ведешь себя как настоящий король. – Я не смогла скрыть ядовитые нотки в голосе.

– Давай только не кричи, а то нас обоих вздернут на какой-нибудь ярмарской виселице. Тут уж больно все строго.

Макс посмотрел на меня, и я едва не поплыла. Глаза-то те же. Земные, родные.

– Макс… Боюсь, я не продержусь долго. Я ведь сумийка. Меня ненавидят. А ты…ты вообще думал, куда мог исчезнуть настоящий Рэй?

– Пока нет. Слишком много информации сразу навалилось. Думаешь, так просто делать вид, что ты все понимаешь, а на деле даже не знаешь, кого как зовут? Я тут книги учётные нашел, изучаю так быстро, как могу. Узнал, что ты – сумийка.

– Тоже мне, открытие! Даже я уже знаю, кто я! – я недовольно нахмурилась и сунула в рот пару виноградин.

– Это понятно. Но ты из расы подводных. То есть, – Макс загадочно улыбнулся, – ты хозяйка моря, можешь дышать под водой. Твое племя очень древнее и могущественное, но вот уже тысячу лет сумийцы воюют с огнекрылыми, то есть, с нами. Это если вкратце. На деле все гораздо серьезнее. Эта планета, она удивительна. Понимаешь? Ни один фантастический фильм с ней не сравнится.

– Мне все равно. Я хочу домой. Что, если наши семьи тоже попали сюда?

– Алис. – Макс испугался. Это было видно по его глазам, – я не знаю. Я надеюсь, что сюда попали только мы. И надеюсь, что нас очень скоро вышвырнет отсюда обратно на землю. Я думаю, что делать с тобой. Как сделать так, чтобы тебя не трогали.

– Каждую минуту мне желают смерти. – Я горько усмехнулась, – ещё пара дней и я к этому привыкну. Только скажи, почему между расами идёт война? И почему ты – огнекрылый, но крыльев у тебя нет?

– В том-то и дело, они есть. – Макс поежился, – только пока не понял, как они работают. Наверное, по какой-то команде. Только я ее не знаю. А вражда… Да тут понятно все на самом деле. Вождь серых, или как он тут называется, перекрыл доступ к морю. Не хочет, чтобы огнекрылые пользовались водой просто так. Ввел закон об уплате дани. Короче, хорошего мало. Но самое плохое то, что у каждой расы свои правила. Рэй ввел закон, который касается взаимодействия с женщинами подводных, в случае, если они попадут в стены замка. – Макс запнулся на мгновение, – есть несколько вариантов. Один из самых популярных – смерть. Второй – подчинение и рабство. То есть, работа с утра до вечера, прислуживание. И третий вариант…

– О, великий Рэй! Позволь войти в твои покои, Сумури прибыл!

Я вздрогнула, вновь услышав мерзкий голос Сумури. Его появление всегда несёт с собой беду. Что на этот раз меня ждёт?

ГЛАВА

16

– Не имеете права, я буду жаловаться!

Сумури с гордо поднятой головой молча плыл на своих подушках, а меня под руки волок по коридору молчаливый слуга огромных размеров. Его мускулы переливались золотом, а дыхание было таким громким, что больше походило на хрип мощного животного.

– Да отпустите меня в конце концов! С какой стати вы меня тащите!? – я едва не всхлипнула от страха. Коридор казался бесконечным и пугающим.

– Ты сама не стала работать. – Сумури хмыкнул, – не хочешь трудиться, будешь заниматься другим делом.

– И каким же?

Сумури промолчал. Послышался звук открываемой двери, железо со скрипом отошло в сторону. Я нервно вздрогнула. Макс. Сколько ещё получится скрывать весь этот обман? Что станет с нами, когда все раскроется? И где настоящий правитель этого ужасного и странного народа?

Дверь была выходом в уютный, бесконечный сад. Сладкий запах неизвестных цветов приятно будоражил ноздри. Я с любопытством осматривалась по сторонам и провожала взглядом женщин, которые, словно тени, ходили по песчаным тропинкам с плетеными корзинками. На лицах у них отражалось умиротворение, а губы растягивались в лёгкой, кроткой улыбке. Здесь очень крупные бабочки, просто нереально красивые, с радужными крыльями, которые солнечными бликами переливаются в воздухе. Рай. Дикий, чужой, будоражащий, такой необычный. Но как жить здесь?

Мы шли мимо, кажется, в следующий корпус замка. Все это великолепие мгновенно исчезло, стоило захлопнуться очередной массивной двери. Снова затхлый запах, длинный коридор.

Как же хотелось вернуться обратно, сесть на резную лавку, укрытую в тени кипарисового дерева и забыть обо всем. Уснуть, а проснуться дома в объятиях мужа.

Где сейчас Стас, где дети? Что, если они тоже попали сюда, в этот незнакомый, пугающий своей необычностью, мир? Ведь если так, то им повезло гораздо меньше…Господи, есть ли ты в этой реальности?

От одной только мысли о том, что Стас с дочками мог попасть сюда, по коже побежали мурашки. Мне было плевать на Лену. Все равно! Пусть она выпутывается как хочет…но, моя семья, ещё никогда я не чувствовала такой сильной тоски по своим детям и мужу.

– Это твои покои. – Голос у Сумури был недовольный, отчего я удивилась. И не зря.

Просторная, очень светлая комната поражала своим великолепием. Белые стены, статуэтки, в центре овальная кровать – белоснежное покрывало обшито золотыми нитями. Рядом резной прикроватный столик, красивый старинный подсвечник, поднос с фруктами.

В стене прорублено овальное окно, солнечный свет заливал всю комнату.

– Слишком уж шикарные покои для тебя, мерзавка. – Сумури фыркнул. – Но ничего, не надейся, что это навсегда. Все это ненадолго. Как только ты выполнишь свое предназначение, тебя выбросят, как переработанный материал. Жить в нашем замке тебе не светит. Максимум – детородный период.

– Какой ещё детородный период? – я уставилась на человечка, не веря своим ушам.

– Наш господин установил правила. Если к нам попадает женщина из вражеского клана, ее либо убьют, либо заставят работать, либо она родит ребенка. Так мы сможем узнать, способно ли дитя от серой перенять наши гены. И сможем ли мы дышать под водой.

Я стояла в центре комнаты и боялась пошевелиться. Все, что происходит – сон, кошмарный сон! Меня хотят использовать как рабыню, как падшую женщину без права слова!

– Но что, если я этого не хочу?

– Твое мнение никого не волнует. Здесь ты – никто. Как только воля господина исполнится, ты умрешь. – Сумури ядовито засмеялся.

Мерзкий смех был явно проработанным сигналом: его тут же подхватили слуги и быстро исчезли за дверью. Тихий щелчок и моя красивая темница закрылась.

На этот раз, я не стала сдерживаться. Слезы хлынули из глаз, и я проплакала не меньше часа.

ГЛАВА 17

Дверь со всей силы грохнула об косяк и мой сладостный сон прервался. Прямо передо мной стоял настоящий громила – высокий, мускулистый мужчина с пронзительными, черными как ночь глазами.

Мышцы красиво переливались на солнце, а набедренная повязка была так узка, что я боялась фокусировать свой взгляд – странные фантазии взрывались в голове и немного пугали. Наверное, это последствия моего сна.

Не нужно ни о чем думать, но этот дикарь просто источает животную энергию, которая странно влияет на меня. На толстой шее незнакомца переливалась длинная цепь с бледно-голубым камнем, который сиял ярче всех драгоценностей, которые мне когда-либо приходилось видеть. Амулет, а внутри его переливается блестящая жидкость.

– Ты! – рявкнул мужчина, и от властного голоса, я скукожилась на кровати.

– С этой минуты, по приказу господина Рэя, ты будешь принадлежать мне! Раздевайся!

– Что!? Да ты в своем уме! – от такого заявления я не смогла сдержать гневного возгласа.

– Как ты смеешь разговаривать со мной в таком тоне, ты – никчёмный отброс ненавистной расы?! Меня зовут Король Кэм, и ни одна женская особь не имеет права повышать голос при встрече со мной!

Яростно выпалив свою тираду, он ловко схватил меня за щиколотку и резко дёрнул. Секунда, и я уже под его тяжёлым телом – ещё мгновение, и он раздавит меня как букашку.

– Отпусти, отпусти сейчас же, – залепетала я, – я женщина, и имею право на личное мнение. Только попробуй тронуть меня, и сам узнаешь, что будет!

Громила Кэм заинтересованно разглядывал мое лицо. Кажется, ещё никто из серой расы, и правда, не смел высказывать свое недовольство при встрече с ним.

– Не припомню, чтобы хоть кто-то открывал в этой комнате свой серый рот. Ты кто такая?

Он подтвердил мои мысли, и я довольно улыбнулась.

– Ты король, а я королева. Королева пустоши Алиса. – Выпалила я первое, что пришло в голову.

– Серая, и королева? Не слышал прежде такого имени. – Кэм прижался ко мне ещё сильнее, – но стала бы королева рисковать жизнью, отправляясь на поиски господина? Стала бы она притворяться обычной серой, выполняя роль дешевой наживки?

Громила не ждал ответа, лишь хитро улыбался, если, конечно, кривую полуулыбку можно назвать улыбкой.

Все внутри меня заледенело под пристальным взглядом.

– Ты обычная серая. И у тебя нет жабр, как у некоторых твоих сородичей. Это плохо, потому что ты – самый бесполезный вид для экспериментов. Даже если у нас родятся дети, у них будут такие же гладкие шеи. Отвратительно.

– А что, ещё никто из серых не рожал ребенка? – я не смогла сдержать любопытства.

– К чему ты задаешь свои никчемные вопросы? – Кэм недовольно поджал губы, – странная какая-то, говор у тебя не такой.

– Вот тебе и один из признаков королевы. Знаешь, что с вами со всеми сделают, когда проникнут сюда? – я многозначительно усмехнулась, позволяя громиле додуматься самому.

– Запугать меня решила? Не выйдет! Будь ты хоть трижды королева, Рэй отдал тебя мне. А значит, жить ты станешь по моим законам! Я пришел, чтобы овладеть тобой, и я сделаю это!

Громила решительно потянулся к набедренной повязке, и я в ужасе закричала:

– Стой! Если ты коснешься меня, то тебя постигнет печальная участь. Все тело покроется гнойными струпьями, выпадут зубы, начнет облезать кожа!

– Чумная что-ли?! – Кэм недоверчиво отстранился и стал ещё пристальнее разглядывать лицо, – решила поиграть со мной?

– Нет. Дело в том, что ваш господин поменял свое решение, только тебе об этом не успели сообщить. Я – не рабыня. Рэй обозлится, если со мной что-то произойдет. Тем более, ничего у вас никогда не получалось. Ни одна серая не смогла забеременеть, а если и была случайная беременность, то ребенок рождался мертвым. И он был золотым.

Я перевела дыхание, попутно замечая мрачное выражение, застывшее на лице громилы. Мои рассуждения оказались верными, и я ещё больше вдохновилась:

– Наши тела несовместимы. Как бы вам не хотелось, попасть в нашу стихию и дышать под водой вы никогда не сможете.

– А вот тут замолчи! – рявкнул Кэм и в ярости засопел, – не нужно притворяться умной! Откуда тебе знать, что у нас получалось, а что нет?!

– Если бы хоть одна серая родила ребенка, вы бы не забирали рабынь на свои "брачные" эксперименты. – Я ядовито оскалилась, – вы так хотите обладать нашими способностями, что совсем забыли, что мы – отбросы. Стоит ли воровать женщин, если мы вызываем отвращение, и ничего не получается?

Громила молча сопел. Спустя мгновение, он подскочил на ноги и поправил набедренную повязку.

– Твои речи ничего не значат для меня. Хоть я и согласен, что ты отличаешься от других. Я приступлю к делу, как только тебя осмотрит лекарь.

– Какой…

– Я никогда не поверю на слово серой. Одурачить меня не получится. Ясно? Нашему господину неинтересны такие, как ты!

– А вот тут ты сильно ошибаешься, он влюблен меня!

Я прикусила язык, увидев, как округлились глаза громилы. Он круто развернулся и буквально выскочил за дверь. Глухо лязгнул дверной затвор, и я вновь оказалась в заточении. Сейчас это меня даже радовало – как-никак, а ведь удалось избежать близости с этим дикарём. Боже, но что же делать дальше? Неужели Макс так и будет бездействовать? И что делать, когда явится лекарь?

Я подошла к овальному окошку и посмотрела вниз: высота примерно в два этажа. Не очень высоко, возможно, я даже не покалечусь, если спрыгну отсюда. Вот только нужно как-то выломать перекладины. Я потрогала бамбуковые перегородки, сплетённые между собой и напоминающие решетки. Примитивно, конечно, но у меня нет ничего, чтобы сломать их. Пролезть через крупные щели тоже не получится, не такая уж я и худая.

Я подергала бамбуковую решетку – немного шатается. Может, и получится вытащить ее со временем. Вот только времени у меня как раз нет.

Какие же тут были рабыни, если даже решетки хлипкие? Неужели серые настолько покорны и молчаливы? Да уж.

Я вернулась к кровати, села на край. Мозг лихорадочно думал, что делать в стрессовой ситуации. Но ничего стоящего не приходило в голову.

Громила оказался проворным – ощущение, что прошло не более десяти минут, как я снова услышала лязганье засова. Массивная дверь открылась, заставив меня испуганно замереть.

Кэм уверенным шагом вошёл в комнату, его лицо было хмурым. Следом за ним протиснулся маленький человечек, чем-то отдаленно напоминающий Сумури. Такой же уродливый, только передвигается на своих ногах.