Я напишу об этом в своей книге

Сантини

Я напишу об этом в своей книге

Пролог

Ничем не может владеть человек, пока он боится смерти. А кто не боится её,

тому принадлежит всё.

(Л.Н.Толстой "Война и мир")

Стоя на краю обрыва, я с ужасом смотрела в эту бездонную пропасть. Ветер с неистовой силой развевал мои волосы, а мир вокруг словно перестал существовать. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног, и на мгновение мне показалось, что я вот-вот упаду. Сердце бешено колотилось, а ноги дрожали, словно пытаясь удержать меня от последнего шага.

Издалека мне казалось, что этот водопад – лишь тоненький ручеёк, скользящий по скале. Но стоя здесь, в непосредственной близости, я ощущала истинную силу этой стихии. Вода, собрав всю свою мощь в узком ущелье, обрушивалась вниз, рассыпаясь в облаке брызг и превращаясь в бушующий поток, который наполнял воздух грохотом.

У меня перехватило дыхание. В ужасе я схватилась за рукав ветровки инструктора, беззаботно стоящего рядом.

– Я не смогу... – пробормотала я, пятясь назад.

Инструктор, в свою очередь, продолжал подталкивать меня к краю пропасти.

Я больше не могла сдерживаться и разревелась. Трясущимися руками я хваталась то за обвязки, то за шлем, то за верёвки.

– Я не смогу, не смогу, – повторяла я в истерике. – Я хочу уйти. Снимите с меня снаряжение.

Не в силах больше стоять на ногах, я рухнула на колени. Закрыв лицо руками, я плакала так, как никогда раньше. Казалось, ещё чуть-чуть и я потеряю сознание, а моё сердце остановится.

«Как ты могла так поступить со мной?!» – в отчаянии крикнула я, обратив свой взор к небу. «Как ты могла?!»

Слезы ручьём стекали по щекам, а я не могла заставить себя подняться с колен.

– Девушка, вы прыгать будете или нет? – услышала я голос инструктора.

Я не оправдала доверия. Как я вернусь домой? Что скажу маме? Неужели я думала, что мне это под силу? Разве я могла справиться с этим?!

Я почувствовала, как инструктор осторожно притронулся к обвязкам на моей спине.

– Девушка, позвольте снять снаряжение.

Завтра...Завтра я возненавижу себя за это. Я буду корить себя за эту слабость до конца своих дней. Буду жалеть, что не смогла дойти до конца.

– Стойте! – я резко вскочила на ноги и вытерла лицо вспотевшими ладонями.

Со всех сторон на меня глазели люди.

– Не надо снимать снаряжение, – решительно заявила я. Мой голос, несмотря на внутреннюю дрожь, звучал твёрдо и уверенно. – Я прыгну.

В ответ на мои слова раздались аплодисменты. Толпа, с замиранием сердца наблюдавшая за моей драмой, решила таким образом поддержать мою внезапную решимость.

Гид и инструктор обменялись удивлёнными взглядами.

– Я готова, можем идти, – произнесла я и на ватных ногах двинулась в сторону обрыва. Инструктор вздохнул и нерешительно поплёлся за мной.

Мы подошли к краю пропасти, и он снова принялся тщательно проверять моё снаряжение. Аплодисменты, раздававшиеся за моей спиной, стихли, и в толпе воцарилась напряжённая тишина. Слышны были только шум водопада и оглушающий стук моего испуганного сердца, который, казалось, эхом разносился по всему ущелью.

– Ну что, готова? – спросил инструктор с серьёзным видом, без тени улыбки.

Страх сковал моё горло, и вместо ответа я молча кивнула. Он отошёл назад и легонько подтолкнул меня к обрыву, давая понять, что нужно стоять вплотную к краю. Ноги снова начали подкашиваться, а внутренняя дрожь не давала покоя.

– Как только будешь готова, раскидывай руки и прыгай. Но знай, долго стоять нельзя. Страх будет только расти. Чем быстрее ты это сделаешь, тем лучше, - произнёс инструктор и заботливо похлопал меня по плечу.

Эта безумная высота меня жутко пугала. Я старалась не смотреть вниз, пытаясь сосредоточиться на своём дыхании, на звуках водопада и на ощущении ветра на коже.

Стоя здесь, на краю обрыва, я ощущала себя маленькой песчинкой. Мощь и несокрушимость этих гигантских гор делала меня такой уязвимой и ничтожной. И именно в этот момент я осознала, что всё происходящее с нами – это всего лишь маленький эпизод в масштабах этой огромной и прекрасной планеты. А мы слишком часто придаём излишне большое значение чему – то очень незначительному, увеличивая это в своей голове до огромных размеров.

А что, если и наши страхи – это просто крошечная частичка, которую мы сами наделяем силой, позволяя ей управлять нами и нашими поступками, а в последующем и всей нашей жизнью?

И когда от падения со стометровой высоты меня отделял лишь один шаг, единственное, что звучало в моей голове – это строчки из книги «Дюна» Фрэнка Герберта, заученные наизусть, ставшие моим талисманом и щитом в самые страшные моменты:

«Я не должен бояться.

Страх – убийца разума.

Страх – это маленькая смерть, влекущая за собой полное уничтожение.

Я встречусь лицом к лицу со своим страхом.

Я позволю ему пройти через меня и сквозь меня.

И, когда он уйдёт, я обращу свой внутренний взор на его путь.

Там, где был страх, не будет ничего.

Останусь лишь я».

– Не будет ничего, останусь лишь я, – прошептала я вслух, ощущая, как слёзы высыхают на ветру. В этот момент страх словно отступил, освобождая место странному, пронзительному чувству свободы. Я раскинула руки, словно крылья, и сделала шаг в пропасть…

Глава 1

Два месяца назад.

– Кристина, вы меня слышите? – кто-то легонько бил меня по щеке.

Я открыла глаза и увидела перед собой мужчину в белом халате.

– Где я? – мой язык меня совсем не слушался, и я еле произнесла эту фразу.

– Всё хорошо, вы в больнице, – спокойным голосом ответил мужчина. – Вы помните, что с вами случилось ночью?

– Нет, – с трудом размыкая губы, произнесла я.

– Ночью вам стало плохо. Ваша мама вызвала скорую и вас привезли к нам.

Я судорожно начала вспоминать события, произошедшие со мной. Помню, что проснулась посреди ночи от жуткой боли в сердце и мне было тяжело дышать. Я впервые ощущала такие физические проявления в своём теле. На лбу проступил пот, ладони похолодели. Я попыталась позвать маму, но не смогла, будто кто-то схватил меня за горло и не отпускал. Мне стало по-настоящему страшно. Я подумала, что умираю. С каждой минутой тревога во мне росла, сердце бешено колотилось, и в какой-то момент я почувствовала сильнейшую боль в своей правой ноге.

Боль была такой острой, словно по кости провели раскалённым ножом. Она пульсировала, отзываясь в каждом нерве, и казалось, что нога сейчас просто взорвётся изнутри. Я схватилась обеими руками за неё и сползла с кровати. Слезы брызнули из глаз и не в силах больше терпеть эту боль, я громко закричала. В комнату вбежала испуганная мама.

– Кристина, что случилось?! – она попыталась поднять меня с пола.

– Нога, – с трудом произнесла я.

Ногу будто обжигало кипятком, а потом я и вовсе переставала её чувствовать, но затем боль возвращалась снова и уже с двойной силой, пронзая насквозь, как осколки стекла. Время растянулось, каждая секунда казалась вечностью.

– Кристина, доченька, потерпи, я вызову скорую, – мама бросила попытки поднять меня с пола и выбежала из комнаты. Я осталась одна, беспомощная и испуганная.

Спустя пару мгновений она вернулась ко мне с телефоном в руках. Её лицо было бледным, руки тряслись так, что телефон чуть не выпал из рук.

– Черт, как же там?112 или 003? – её голос дрожал, выдавая панику. – Алло, скорая..., срочно…, моей дочери плохо.

Я уже очень плохо слышала голос мамы. Появилось странное ощущение. Мне казалось, что я ... под водой. Я не могла сделать вдох. А нога до сих пор болела так сильно, что в какой-то момент я подумала, что умру от болевого шока.

Я схватилась за край кровати и попыталась встать на ноги, но упала и сильно ударилась головой. И всё... Темнота. На этом мои воспоминания закончились.

– Моя нога. Что с ней? – забеспокоилась я, ощупывая ногу под одеялом.

– Всё в порядке, – ответил мужчина, который, по всей видимости, был врачом и терпеливо ждал, пока я вспомню события прошлой ночи. – Всё в порядке и с вашей ногой, и с рукой, и с сердцем, и даже с головой. Не переживайте. Мы всё проверили. Взяли необходимые анализы. Все показатели в норме. Видимо, ночью у вас случилась паническая атака, а потом вы упали, ударились головой и потеряли сознание.

– Паническая атака? – не поняла я. – Но у меня никогда не было никаких панических атак.

– Всё всегда бывает впервые. Возможно, вы перенесли стресс или ещё что-то в этом роде, и ваш организм отреагировал таким образом. Не переживайте. Как говорится, до свадьбы заживёт. Сегодня после обеда мы вас уже выпишем. Вашей жизни ничего не угрожает. Но, на всякий случай, я пропишу вам успокоительные, чтобы не было повтора ночной ситуации. У вас есть ко мне какие-то вопросы?

Я молча смотрела на него и не понимала, что мне ему ответить. На самом деле, у меня было много вопросов. Например, что со мной случилось этой ночью? Я же думала, что умираю. А сейчас этот милый круглолицый мужчина, напоминавший мне Йозефа Швейка, героя из книги Ярослава Гашека, утверждает, что моей жизни ничего не угрожает, и ничего страшного не случилось. Доктор так и застыл, вопросительно глядя на меня. Я поняла, что пока я не отвечу на его вопрос, он не сдвинется с места.

– Нет, у меня нет вопросов. Спасибо, – хрипло произнесла я.

– Ну вот и славненько, – улыбнулся доктор и вышел из палаты.

Я огляделась вокруг. Это была четырёхместная больничная палата, но все койки пустовали.

Я ещё какое-то время полежала, рассматривая потолок, а потом уснула.

Йозеф Швейк в белом халате не обманул: после обеда меня выписали.

Всё это время, пока я валялась в палате, мама просидела на первом этаже больницы, возле приёмного отделения и не находила себе места. Даже после того, как врач сказал ей, что со мной всё в порядке, она никак не могла успокоиться.

– Кристина, ну и напугала же ты меня, – бросилась обнимать меня мама, когда я спустилась к ней.

– Мам, я в порядке. Не волнуйся.

– Что значит в порядке? Что это было? Врач говорил про какую-то паническую атаку, – не унималась мама.

– Я не знаю, мам. Возможно, так и есть, –устало ответила я.

– Нет, нам нужно срочно обследовать тебя в другой больнице. Здесь что-то не так. Наверное, они не досмотрели. Какая ещё паническая атака?! – мама слишком громко говорила и привлекала внимание людей вокруг.

– Всё, хватит. Пойдём отсюда. Меня уже обследовали, доктор сказал, что я в порядке, хоть в космос отправляй, – я взяла маму за руку, и мы пошли с ней в сторону выхода.

Люди с любопытством смотрели нам вслед. И, пытаясь поскорее скрыться от любопытных глаз, я ускорила шаг.

В голове до сих пор всплывали воспоминания о произошедшем со мной ночью. Что же это было? Неужели действительно паническая атака? Но я ведь была уверена, что умираю. Да, наверное, так люди и умирают. Просто мне повезло выжить. Вот, значит, что чувствует человек в последние мгновения своего существования. На самом деле жизнь не пролетает перед глазами, как это показывают нам в фильмах. Ты ни о чем не думаешь, никого не вспоминаешь, ни о чем не сожалеешь и не видишь никакого света в конце тоннеля. Просто гул в голове, и кромешная темнота перед глазами. Темнота, которая поглощает тебя полностью.

Хотя, вру. Одна мысль в моей голове всё-таки промелькнула: мне ведь всего 23 года. Я совсем не успела пожить...

Глава 2

В понедельник утром я уже была на своём рабочем месте. За выходные я почти позабыла о том, что произошло со мной в пятницу ночью. После этого случая меня ничего не беспокоило: нога не болела, сердце не кололо, и ощущение, будто тебя погрузили под воду, тоже больше не повторялось. И я решила забыть об этом, как о страшном сне.

Мама тоже поняла, что никаких дополнительных обследований мне не нужно и больше не поднимала эту тему.

– Крис, ну ты прям ранняя пташка сегодня. Даже не опоздала, – хлопнул меня по плечу Дэн.

Дэн, точнее Денис, – это мой друг и коллега. Мы вместе работаем в маленьком книжном магазинчике в центре города. Он – мой самый лучший друг и, сказать по правде..., единственный.

Мы дружим с семи лет. Вместе учились в школе: были одноклассниками и сидели за одной партой. Потом вместе поступали в университет. Дэн прошел, а мне не хватило всего одного балла. Я помню его лицо, полное растерянности. Он хотел забрать документы, отказаться от своей мечты в знак солидарности. Но я не позволила. Филологический был нашей общей целью, и если мне не суждено было её достичь, то Дэн должен был сделать это за нас обоих.

Я же поступила в институт, который мне совсем не нравился, и спустя пять лет обучения в этом ненавистном месте я смогла вздохнуть с облегчением лишь тогда, когда принесла домой диплом выпускника факультета «Государственное и муниципальное управление». Теперь этот документ пылился на полке, каждый раз напоминая мне о том, как бездарно я потратила пять лет своей жизни на то, что мне совсем не нравилось и не принесло мне по итогу никакой пользы.

Ещё учась на четвёртом курсе университета, Денис захотел самостоятельно зарабатывать себе на жизнь, ни от кого не зависеть, и не придумал ничего лучше, как устроиться продавцом в маленький книжный магазинчик. Ну а следом эта «гениальная» мысль пришла и в мою светлую голову. И, закончив институт, я решила последовать примеру своего друга и теперь носила гордое звание продавца-консультанта. Знаю, звучит, конечно, так себе. Но книги – это то, что я люблю больше всего на свете, поэтому лично я не считаю свою работу такой уж плохой, а в моменты грусти и апатии утешаю себя тем, что для меня это просто временное пристанище. Первый этап в моей будущей головокружительной карьере. Да-да, именно так и никак иначе.

Самое смешное – это то, что устроиться сюда на работу было не так-то просто. Управляющая магазина, Рина Ивановна, была категорически против моей кандидатуры, ссылаясь на то, что моё образование совсем не подходит для этой должности, да и опыта работы у меня нет. Но Дэн уверял её, что сам лично меня всему быстро обучит и дал слово, что я точно справлюсь с работой по высшему разряду. Как ни странно, управляющая прислушалась к своему подчинённому и приняла меня на работу.

График меня устраивал: два дня – рабочих, два дня – выходных. Время работы магазина с 9:00 до 19:00. В каждой смене по два продавца. Естественно, мы с Дэном были в одной смене, что не могло не радовать, ведь мы с ним отлично сработались.

– Привет, Дэн! И я рада тебя видеть, – ухмыльнулась я.

– К добру ли? – вопросительно взглянул на меня Денис.

– Что? – не поняла я.

– Ты никогда не приходишь вовремя. Наверное, погода испортится, – съехидничал он.

– Да ну тебя, – отмахнулась я, – что теперь и на работу нельзя вовремя прийти? Надо же когда-то переставать опаздывать. Тоже хочу быть таким же образцово- показательным работником, как ты, – я показала Дэну язык. Пусть знает, как подкалывать меня по утрам.

– Ну ладно-ладно, что ты завелась в самом деле? Теперь и пошутить нельзя? – произнёс коллега, приобнимая меня.

– Да, я немного не в настроении сегодня, – согласилась я.

Но, честно говоря, я и сама не понимала, почему у меня такое состояние. Что- то меня тревожило. Но я не могла понять, что именно. Вроде всё хорошо, но на душе кошки скребут.

– Ладно, пойдём кофе выпьем, – предложил мне Дэн, – пока Ринка не пришла.

Мы, конечно же, только между собой называли нашу управляющую Ринкой. Рина Ивановна – незамужняя женщина пятидесяти лет крупного телосложения. Она – строгая, ответственная и суровая. По правде говоря, я испытывала к ней не только уважение, но и некоторый страх. Особенно, когда она была не в духе, а случалось это довольно часто.

Она, как штык, появлялась в магазине ровно в девять. Я же вечно опаздывала, и каждый мой приход после её прибытия сопровождался грозным взглядом и очередной порцией упрёков. Угроза увольнения постоянно висела в воздухе, словно дамоклов меч. Но я ничего не могла с собой поделать: я никуда не могла прийти вовремя.

Дэн всегда приходил раньше всех, открывал магазин и успевал выпить пару чашек своего любимого напитка – растворимого кофе 3 в 1. Я никогда не понимала его любви к этому пойлу, но, к своему удивлению, в последнее время и сама пристрастилась. Раньше этот напиток казался мне отвратительным, а теперь я покупала эти пакетики и приносила на работу, чтобы в обеденный перерыв разделить кружку с другом.

Из-за того, что мне сегодня не спалось и я практически впервые в жизни проснулась раньше, чем прозвенел будильник, я в кои-то веке пришла на работу вовремя. Свой утренний кофе мы с Дэном решили выпить вместе, в нашей подсобке. Электрический чайник быстро закипел, и мы, высыпав содержимое пакетиков в кружки и залив это все кипятком, молча ждали пока наш утренний пробуждающий напиток заварится. Подсобка наполнилась приятным кофейным ароматом.

– У тебя что-то случилось? – прервал молчание Дэн.

– Нет, с чего ты взял?

– Как-то странно выглядишь, не как обычно. Не знаю, как будто что-то в тебе поменялось, но не могу понять, что именно.

– Кажется, у кого-то слишком бурная фантазия, – усмехнулась я, отпив свой кофе.

– Нет, серьёзно. Что-то случилось, – задумчиво произнёс Дэн, внимательно разглядывая меня.

– Не знаю, – пожала я плечами, – ничего не случилось. Ну или по крайней мере я и сама этого не знаю...пока.

Я произнесла эту фразу, и тревога внутри меня вновь дала о себе знать. Я не могла понять в чем дело. Но слова Дэна выбили меня из колеи. Может всё-таки дело в том, что произошло со мной в пятницу? Я ведь до сих пор не поняла, что это было, но пыталась забыть об этом. Но что-то внутри меня подсказывало, что это была не паническая атака. Тогда что же?

Вечером, придя домой, я первым делом развалилась на диване. Сегодняшний день выдался очень суматошным и трудным. Привезли новую партию книг. Нужно было оперативно расставить их на полках и внести все данные в базу. Как назло, покупателей сегодня было больше обычного. То и дело приходилось помогать кому-то с выбором книг или с поиском нужного произведения. Не хватило времени даже пообедать и теперь живот предательски урчал.

В холодильнике не было ничего хоть мало-мальски съедобного, а готовить мне уже было не под силу. В итоге я решила просто лежать на диване и надеяться на то, что мама сегодня придёт с работы пораньше и захватит что-нибудь из магазина. Я уже намеревалась позвонить ей и попросить, чтобы она купила чего-нибудь вкусненького на ужин, как в квартире раздался громкий звонок. Это был домашний телефон.

«Ничего себе, разве он всё ещё работает?!» – пронеслось у меня в голове. Мне казалось, что уже никто не пользуется стационарным телефоном, и мы в том числе.

Я подумала, что кто-то ошибся номером и решила не брать трубку. Но этот кто-то очень настойчиво пытался дозвониться и сдаваться не собирался. Как только звонок прекращался, через пару секунд он раздавался снова. На пятый раз я предположила, что возможно, всё-таки звонят именно нам, иначе как можно объяснить такое упорство, и взяла трубку.

– Алло, – почти шёпотом и каким-то детским голосом произнесла я.

Если вдруг это будут мошенники или продавцы каких-нибудь пылесосов, предлагающих свой уникальный товар, просто скажу им, что никого из взрослых нет дома и брошу трубку.

– Алло! Кто это? – услышала я встревоженный мужской голос на том конце провода. – Дина дома?

– Кто? – не поняла я.

– Дина дома ?! – человек в трубке явно нервничал и начинал терять терпение.

И тут меня словно кипятком облили. Только один человек называл мою маму Диной, тогда как все называли её только полным именем – Динара. Ну а все её коллеги, сотрудники театра, в котором моя мама трудилась главным художником по декорациям и костюмам, всегда называли её по имени-отчеству – Динара Амировна.

Я не могла поверить своим ушам. Человеком на том конце провода был ... мой отец. Честно говоря, я думала, что уже забыла, как звучит его голос. Мы ведь не общались уже много лет. Но сейчас, услышав его, я почувствовала, как что-то защемило в груди.

Мои родители развелись, когда мне было пять лет. Как оказалось, папа долгое время изменял моей маме. И когда она об этом узнала, они приняли решение расстаться. Он уехал в Москву и начал там новую жизнь с чистого листа. Женился на своей любовнице, в кратчайшие сроки сколотил прибыльный бизнес в сфере строительства и жил в своё удовольствие.

Мама хоть и не могла поначалу простить папу, но связь с ним всё же поддерживала. Но на это у неё были свои очень веские причины. Ну а я ... я вообще с ним не общалась.

Помню, первое время после развода, он также звонил нам на этот домашний телефон и, поговорив с мамой пару минут, приглашал меня к трубке. Но я никогда не хотела с ним разговаривать. Несмотря на то, что мама постоянно уверяла меня в том, что меня-то отец любить не перестал, и что он очень хочет со мной общаться, для меня он стал предателем. Я не могла простить его за то, что он нас бросил.

И вот, спустя восемнадцать лет, я слышу голос этого «предателя» и не знаю, что ему ответить.

– Мамы нет дома. Перезвоните ей на мобильный.

– Но у неё телефон не доступен!

– До свидания, – ответила я и уже собиралась сбросить звонок, лишь бы не слышать его голос.

– Кристина, не клади трубку! Нам нужно поговорить, – умоляющим голосом завопил он.

– Нам не о чем разговаривать, – продолжала я стоять на своём.

– Кристина, послушай, у нас большое горе, – произнёс папа и в трубке послышалось что-то странное.

Я прислушалась и не могла поверить в то, что слышала. На том конце провода мой отец-предатель громко ... плакал.

Я растерялась и не могла понять, что же мне делать. То ли бросить трубку, то ли дождаться пока он перестанет плакать и объяснит мне в чем дело. Во мне боролись два чувства: гнев и любопытство. Зачем он звонит, что хочет сказать?

«Хотя, какое мне дело до его горя» – тут же подумала я и потянулась к телефонному аппарату, чтобы сбросить звонок, но в тот же момент в трубке раздалось:

– Лина умерла!!! Слышишь, Кристина, её больше нет с нами!

Я так и застыла с вытянутой рукой. Меня затрясло. Ноги стали ватными и казалось, что я вот-вот рухну на пол. Я не могла произнести ни слова.

Я ведь упоминала о том, что у мамы была очень веская причина продолжать своё общение с моим отцом после его измен? Так вот, этой причиной была моя сестра-близняшка Лина.

После развода, когда отец принял решение переехать в другой город, встал вопрос, с кем же останемся мы с Линой. Да, обычно дети остаются с мамой, но у нас был не совсем обычный случай. На самом деле ситуация была настолько сложной и запутанной, что родители в конечном итоге приняли совершенно дикое решение: разделить детей поровну.

Папу не устраивал тот вариант, где мы с Линой вдвоём остаёмся с мамой. Он предложил маме забрать нас обеих, говоря, что с ним, в Москве, нам будет лучше, что у нас появится больше возможностей для дальнейшей успешной жизни. Маму, естественно, этот вариант не устроил.

Папа понимал, что мама нас ему не отдаст, ведь она знала, что в таком случае нам с Линой придётся жить в одном доме с его любовницей, чего мама категорически не хотела. Тогда он начал угрожать ей судом, говорил, что отнимет нас обеих, а её саму лишит родительских прав и больше не даст ей видеться с нами, ведь на тот момент у него уже было много связей и возможностей.

Масла в огонь подливала женщина, к которой он тогда ушёл. Как оказалось, она не могла иметь детей и настраивала отца, чтобы он забрал нас.

Мама рассказывала мне, что тогда просто не узнавала своего некогда любимого и любящего мужа. Папу словно подменили, и он в одночасье превратился в злобного тирана. Он ей угрожал, шантажировал и запугивал.