Со мной (не)безопасно. Книга 1

Пытаюсь смириться со своей участью, но сознание не дает душе успокоиться. Я думаю о том, что оставила позади. Какие жертвы совершила. Не хочу прощаться, не хочу, чтобы это было концом. Я боюсь, что с моей смертью договор, ради которого я оказалась здесь, станет недействительным.

– Прости меня, Дэниэль. – Произношу в своих мыслях перед тем, как отключиться.

Постепенно прихожу в себя, лежа в своей постели, в своей комнате, в своей прежней жизни. Каждую ночь меня преследуют отголоски прошлого, и я вновь переживаю ад, который не отпускает меня. Холодный пот стекает по коже. Дышать ровно не получается, сердце колотится, как бешеное. Меня не покидает ощущение нехватки кислорода.

Паника охватывает моё тело, разум кричит, что это всего лишь сон. Встаю с постели и начинаю судорожно ходить по комнате, пытаясь глубоко дышать, заставляя легкие максимально наполняться кислородом. Моя жизнь уже никогда не будет такой, как прежде. После пережитого кошмара невозможно так сразу вернуться к прежнему существованию. Если вообще возможно.

Мой взгляд невольно падает на черный пиджак, который я случайно надела, покидая квартиру Дэниэля. Его пиджак.

В первый же день после своего возвращения получаю удар под дых – от любимого человека это всегда больнее. Его слова до сих пор не укладываются у меня в голове. Запираюсь в комнате на несколько дней, оставшись один на один с собой, ссылаясь на необходимость изучить отчеты по «КорпСтрой» для дальнейшей работы. Пытаюсь сосредоточиться, но стоит мне только подумать и взглянуть на кресло, на котором лежит его скомканный пиджак, как меня вновь накрывает. Мне не хочется даже дотрагиваться до него, поэтому все эти дни он лежит мертвым грузом.

Днем меня преследует реальность с Дэниэлем, а ночью я снова и снова переживаю самые страшные моменты из жизни в доме Гальяно.

Меня начинает трясти от гнева, ярость наполняет каждую клеточку моего тела. В висках жжет, словно огнем. Ненавижу свою жизнь. Пытаюсь встать на ноги, но каждый раз оказываюсь на коленях.

Схватив пиджак, быстрым шагом направляюсь в душевую. Швыряю его в ванну, а затем подношу зажигалку. Пламя танцует на ткани, и я смотрю на него, ощущая лживое облегчение. Я пытаюсь внушить себе, что это поможет, но в то же время меня пронзает боль от собственного поступка. Что бы ни сказал Дэниэль, что бы он ни сделал, я никогда не смогу его разлюбить. Даже если, между нами, пропасть, он навсегда останется частью меня.

«Я удовлетворен твоим возвращением, но на этом всё». Эти слова крутятся в моей голове. Его высокомерный тон, холодный пренебрежительный взгляд.

– Я выжгу тот день из своей жизни. – Стиснув челюсть, произношу я, тяну руку к пиджаку.

– Джесси? Кого ты там выжжешь? – знакомый голос заставляет меня вздрогнуть, и я оборачиваюсь.

– Клэр? – не верю своим глазам, глядя на подругу.

Она молча подходит и смотрит на валяющийся пиджак, затем дует на зажигалку в моих руках.

– Как хорошо, что дверь в комнату была открыта. Может, лучше отдать его малоимущим? Такой дорогой пиджак можно продать и питаться несколько месяцев. – Говорит она, забирая под шумок у меня зажигалку. – Хреново выглядишь, однако.

Я молча обнимаю её и выдыхаю полной грудью.

– Обойдемся без прелюдий, да? – Клэр обнимает меня в ответ, и я чувствую, как моё внутреннее состояние начинает стабилизироваться.

Она проводит меня в комнату и просит Матильду приготовить успокаивающий чай, говоря, что это она на нервах. О моём состоянии Клэр умалчивает. Немного успокоившись, я рассказываю о нашей встрече с Дэниэлем, и, наконец, выплёскиваю все. Но в своем рассказе я обхожу стороной жизнь вне Велангора за последние три года.

– Извини, Джесс, но я должна сказать это: на его месте я бы ещё и отсосать тебе дала, – с искренним беспокойством произносит Клэр. – Ты ничего не объяснила, даже мне. Я твоя подруга, и всегда буду на твоей стороне. Но из-за тебя Дэниэль пошел по наклонной. Я видела, как он выглядел в тот период, – она задумывается на мгновение, а затем продолжает. – И ты споткнулась, но не упала. То, что случилось между вами, нельзя назвать просто удовлетворением потребностей, даже если вы не вместе. Просто не позволяй ему больше так обращаться с тобой. Уверена, ты сможешь поставить его на место. – Она лежит на моей кровати, закинув свои длинные ноги на стену, беззаботно шевеля пальцами, и повествует, смотрит в потолок, будто читает заранее написанный текст.

– Знаешь, Клэр, ты права. Мне было хорошо, почему я должна жалеть? – Каждое слово Клэр отрезвляет мой разум.

– О, да, детка! – Клэр восторженно поднимает руки вверх. – Продолжай в том же духе!

– Тише! – смеясь, пытаюсь остановить ее.

– Громче! – дразнит она, продолжая голосить, переворачиваясь на бок, лицом ко мне, пока я сижу на полу у кровати.

Моя подруга неординарная личность. Даже черты в ее внешности противоречат друг другу. Ярко-золотистые волосы, аквамариновые глаза, идеальное лицо и фигура, по которой плачет модельное агентство. Миловидная, хрупкая, обаятельная девушка-клише. Единственное, что противоречит всему этому образу – огромный шрам на всю правую руку.

У абсолютно каждого, кто видит в первые ее особенность, создается впечатление, что с ней случилось что-то очень страшное. Что-то вроде: нападение хищника на богатую девушку, где-то в тропиках во время отдыха с семьей. Но на самом деле ситуация обстоит совершенно иначе.

Клэр Фоумс жила роскошную беззаботную жизнь. В свои одиннадцать лет она ловила голыми руками сомов, составляя компанию отцу в нудлинге во время его командировок. Опуская хрупкую нежную руку по плечо в глотку рыбине.

В один из таких дней, прощупывая норы в озере, она наткнулась на детеныша аллигатора, который накинулся на руку Клэр. После этого, на моей подруге красуется огромной шрам. Он смущает практически всех, кроме нее. Она никогда не пытается скрыть руку намеренно. Считает это памятью, когда они с отцом беззаботно проводили время вместе.

Мы поддерживаем друг друга в трудные моменты, радуемся успехам и делимся самым сокровенным. Единственное, что я скрываю от нее – это причина моего отъезда. Но я ей сразу дала понять, что все не просто так, и она не меня осуждает по сей день и не задает лишних вопросов.

Я смотрю на нее и невольно улыбаюсь, пока Клэр делится новостями из своей жизни прерываясь почти на каждом слове, закидывая в рот чипсы. Она рассказывает, как открыла свой бизнес – приват-клуб. Как там же познакомилась с мужчиной по имени Том, «обслуживая» его, так как на тот момент не хватало персонала и ей пришлось взять все в свои руки. Тому нравился клуб, но он был против того, чтобы его женщина вела такой бизнес. Поэтому Клэр послала его ко всем чертям и отправилась развлекаться с другим. В этом вся Клэр.

– Годы идут, а привычки не меняются. – Смеюсь, наблюдая за ее способом уничтожения чипсов.

– Джесси, надо хватать в жизни все самой, чтобы не схватили тебя. – Чипсы залетают ей в рот, затем следует хруст. – И раскусывать каждого нужно как эти чипсы! – дожевывая, Клэр задорно подмигивает, одарив меня белоснежной улыбкой.

Было бы у меня столько же сил как у Клэр, чтобы противостоять всем обстоятельствам.

Мы решаем провести моё знакомство с её клубом прямо сейчас. Клэр наносит мне макияж, стараясь скрыть остатки негодования по поводу Дэниэля, и мы выходим из моей комнаты, проходя мимо открытого кабинета отца. Он тут же замечает меня.

– Я подожду тебя в машине, – говорит Клэр, почти исчезая за углом.

Папа сидит за столом и выглядит очень уставшим. Пора мне взяться за дело, чтобы он тоже мог отдохнуть. Отец начинает расспрашивать меня о документах и устанавливает срок, когда я должна приступить к работе снова. Мы быстро обговариваем детали, и я направляюсь к Клэр.

– Дочь? – останавливает меня, когда я почти выхожу из кабинета.

– Да, пап?

– Чем закончилась ваша встреча с Дэниэлем? Вы оба в ресторан так и не вернулись. – Настороженно спрашивает он и я вижу, как его брови сдвигаются в беспокойстве.

– Пап, ты же знаешь, каким стал Дэниэль. Наши отношения закончились давно. Он вычеркнул меня из своей жизни, но на бизнес это не повлияет. Мы оба взрослые и осознаем ответственность. Ты и Роб – прекрасные отцы, вы нас отлично воспитали, – подмигиваю, стараясь избежать расспросов.

Мои слова успокаивают его. Он откидывается на спинку стула, и его поза становится более расслабленной. Вижу, как он вспоминает что-то, и на его лице появляется теплая улыбка.

– Каждый день благодарю ту командировку, когда нашел тебя. Не хочу на тебя давить, но понимаю, что дети не всегда рассказывают родителям всё. В последнее время это не даёт мне покоя.

– Пап, я дома и больше никуда не уеду. Разве что только в клуб Клэр, – уверяю его.

– Точно? – он поднимается из-за стола и подходит ко мне, его голос полон доверия, но он ждет подтверждения моим словам.

– Обещаю, – крепко обнимая его. Он отвечает мне тем же и целует в макушку.

На этом мы заканчиваем наш разговор. Попрощавшись с отцом и ворчуньей Матильдой, которая снова упрекает меня за то, что я не поела, покидаю дом, вспоминая наши беззаботные вылазки с подругой в прошлом.

Глава 6

Джессика Морель

Кто мы такие, чтобы винить жизнь в ее уроках?

***

С утра меня переполняют эмоции от предстоящего первого рабочего дня. Подготовку к работе можно начать с изучения информации, но работать бок о бок с Дэниэлем – это совсем другой уровень сложности. Мне нужно найти опору, за которую я смогу ухватиться и не пасть под его давлением. Мы слишком много значили друг для друга в прошлом, чтобы это не влияло на наше настоящее. Вопрос только, сколько это будет продолжаться и к чему в итоге приведет.

По пути в офис включаю аудио книгу в машине, чтобы как-то унять внутреннее волнение и погрузиться в сюжет. Когда приезжаю в филиал, ассистентка мягко улыбается, узнав меня, и провожает до кабинета отца. Он выехал на работу раньше, не дожидаясь меня. И оставил сообщение, чтобы я первым делом зашла к нему.

Выполняю первую задачу руководства и застаю его в кабинете за разговором с Робертом.

– Джессика, добро пожаловать, заходи! – приветствует отец, приглашая в кабинет.

– Доброе утро. – Прохожу в кабинет, ощущая волнение. Все же мой первый рабочий день после длительного перерыва.

– Ты зашла, и утро действительно стало добрым, – отмечает дядя Роб, и моя тревожность сбавляет обороты.

Не успеваю дойти до них, как звук открывающейся двери заставляет обернуться. Дэниэль входит в кабинет следом за мной.

– Всем доброе утро, если его можно назвать добрым, – произносит сурово, не отрывая взгляда от телефона в руке.

Рабочий день только начинается, а ему утро уже не кажется добрым. Мне хочется сказать что-то вроде: «понедельник – день тяжелый», но это не совсем так. Каждый день в компании сложный, и я это точно знаю, потому что тщательно изучила материалы, которые присылал мне отец для подготовки.

– Здравствуй, сын, может хотя бы улыбнешься и поприветствуешь Джессику в ее первый рабочий день? – Роб делает попытку привлечь внимание Дэниэля.

Он переключает все свое внимание на меня и внимательно изучает, скользя взглядом сверху вниз. До мурашек. Я чувствую, как его глаза обжигают, оставляя невидимые следы.

Как один разговор может изменить отношение к человеку? В памяти всплывают его унизительные слова, адресованные мне. Не буду лукавить: моя гордость и честь задеты.

– Привет, Дэниэль. – Мило улыбаюсь и приветствую его первая, прерывая его разглядывание.

Я одета, как настоящая офисная сирена. Волосы уложены крупными локонами, легкий макияж, белая блузка, застегнутая до верха на все пуговицы, юбка карандаш чуть ниже колена и высокие шпильки.

– Здравствуй. – Напряжение все же считывается по его лицу. Причиной его напряжения являюсь либо я, либо то, что в телефоне, либо все сразу. – Поздравляю с выходом на работу. Тебя здесь все очень ждали.

– Ты хотел сказать, все, кроме тебя? – не могу не добавить сарказм, после случившегося у него в квартире. Неужели он думал, что я все забуду?

– Какая ты проницательная, но…

– Не забывайтесь. – Мой отец не дает договорить Дэниэлю. Он не повышает тон, но его голос звучит строго.

В этом его фишка. На работе он совершенно другой человек и никому, даже мне, ничего не спускает с рук. Но для Дэниэля это звучит как вызов. Он убирает телефон в задний карман классических черных джинс. Скрещивает руки на груди, напрягая бицепсы, которые обтягивает черная рубашка. Запах его парфюма наполняет каждый уголок кабинета, и мои легкие до боли сжимаются от знакомого аромата.

– Кристоф, мы просто разговариваем в своей манере. Твое каждодневное капанье мне на мозги по поводу твоей дочери увенчались успехом. Результат сможешь оценить в процессе работы.

Вот одна из ярких черт Дэниэля – непокорность. Сейчас он прямым текстом выстраивает границы с моим отцом, а это мало кто себе может позволить.

Я и дядя Роб переглядываемся. Дэниэль никогда не говорил с моим отцом в таком тоне, по крайней мере при мне. По реакции Роберта понятно, что он удивлен не меньше меня.

– Оставьте нас. – Приказной тон моего отца заставляет нас отступить. С ним нет смысла спорить и испытывать его терпение.

Мы покидаем кабинет, оставляя двух непоколебимых мужчин один на один.

– Выйдем на свежий воздух? – предлагает дядя Роб, когда мы выходим в коридор. Я киваю и иду за ним.

Замечаю, как сильно он изменился внешне. Глубокие линии на лбу и в уголках глаз стали глубже. А серых прядей в коротких волос, которые раньше были насыщенного цвета, стало больше. Но вот, что остается неизменным: прямая осанка, расправленные плечи, уверенные шаги. Как же они с ним похожи, но темпераменты у них все же разные. На бизнес-встречах те, кто не знали кто есть кто, считали, что Дэниэль сын Кристофа. Их упертость и принципиальность как бомба замедленного действия. Если она взорвется, то никто и ничто не устоит.

Когда мы выходим на улицу, Роберт закуривает, а я отхожу в сторону, уворачиваясь от табачного дыма. Он смотрит на небо, продолжая погружаться в свои мысли и затягиваясь сигарой. Его что-то тревожит, и это явно не беседа, с которой нас попросили уйти. Спустя еще пару затяжек он переключает свое внимание на меня.

– Джессика, ты вернулась, я правда очень рад, ты мне как родная. Но я не могу не беспокоиться о жизни своего сына.

– Дэниэлю ничего не угрожает. Если бы я не была в этом уверена, то не вернулась бы. – Без лишних слов, пытаюсь пресечь его беспокойство.

– Знаешь, дочка, Кристофу и мне, как любому другому родителю, в разы больнее, когда больно нашим детям. – Убирает сигару в портативную пепельницу, беря меня за руку и ведет к скамейке. – Дэниэль мой единственный сын. Я видел, как он угас, когда ты ушла от него. Я видел и твою боль, когда ты не знала, как тебе поступить. И мне больно от того, что я тебе помог сделать выбор, который принес вам только больше боли. – Роберт не отпускает мою руку и по-отечески гладит ее. – Я не Кристоф, на моем месте он бы разнес весь город, чтобы не подставлять тебя под пули обстоятельств. А я не смог.

– Я ни о чем не жалею. Для меня главное, что мои близкие в порядке. – Прерываю его, не считая виноватым в случившемся.

– Как ты вынесла это? – он прищуривается, обдумывая свои предположения.

Теперь уже я поднимаю глаза в небо, и воспоминания накатывают на меня волной. Снова и снова. Руша барьер, который я выстроила в своем сознании.

Три года назад. Особняк Гальяно.

Прихожу в сознание, находясь в темной комнате, похожей на подвал. Слабый свет просачивается сквозь вентиляцию. Понятия не имею, сколько я здесь пролежала без сознания. Состояние как после сильного похмелья, только острее. Мышцы ломает, голова кружится, накатывает тошнота. Из-за массивной железной двери доносятся мужские голоса, разобрать, что именно говорят, не получается. Сил не так много, но я заставляю себя встать, подойти к двери и дернуть цепь, которая заменяет ручку. Она издает дребезжащий звук и теперь меня услышали те, кто за дверью.

– Срочно сообщи боссу, что она пришла в себя. – Мой слух улавливает незнакомый мужской голос.

В голове складывается пазл случившегося до отключки.

Я прилетаю в Польшу на частном самолете, меня встречает водитель на тонированной машине. Когда я сажусь в машину, то не успеваю разглядеть сидящего напротив меня человека, сразу чувствую острую боль в шее и сознание отключается за доли секунды.

Кто именно босс, я прекрасно понимаю, других вариантов нет. Это никто иной, как Карло Гальяно. Человек, если его можно вообще назвать человеком, который разрушил мою жизнь. По его приказу меня вывезли из города так, чтобы мой отец не смог отследить мое местонахождение за границей, с целью стать игрушкой для его сына. Его сын Рокко Гальяно смертельно болен и, как мне было сказано заранее, ему осталось пару лет. Как это произошло, в какой момент мне выпала роль жертвы их семьи – до сих пор для меня загадка, но я загнана в угол: либо я, либо мой отец и Дэниэль будут мертвы. Сперва я не верила в угрозы, но мне наглядно показали, что дело обстоит серьезно. Его «представления» были очень доходчивыми.

Когда дверь наконец-то открывается, меня выводят двое мужчин. Я не вырываюсь, сил совершенно нет. Вишу у них на руках, как марионетка. Мне даже кажется, что в моменте я снова отключаюсь. Миг и я уже в кабинете Гальяно, сижу на стуле в центре комнаты. Не могу сосредоточить взгляд, перед глазами до сих пор все плывет от дозы тех препаратов, которыми меня накачали. Карло сидит за своим столом, куря трубку и осматривая меня с хитрым прищуром.

– Долго же ты в себя приходила. У меня уже думал, что ты там как собака сдохнешь. – Он не доволен моим состоянием. Видимо ожидал, что после всего я предстану пред ним при параде и с красным бантом на голове. Настоящий подарок для его сына.

– Не надо было колоть мне всякую дрянь. – Изо всех сил напрягаю голосовые связки, но голос охрип и звучит тихо.

– Это была необходимая мера, дорогая моя, прошу прощения за этот инцидент. Но только так я буду уверен, что в случае чего ты не сможешь даже предположить, где мы сейчас находимся. – Встает, и обойдя стол направляется ко мне.

– Странно слышать извинения от такого мерзкого человека.

Удар. Карло сильно бьет меня по лицу, наотмашь.

Во рту привкус крови. Перстень на его руке сделал свое дело. Челюсть сводит от боли, и я вскрикиваю.

– Не смей со мной так разговаривать, – плюнув мне под ноги, шипит он. – Пока спишу все на твое состояние после укола. Но впредь знай свое место в этом доме и не забывай, что я могу сделать с твоими близкими.

– Дядя Роб. – Выйдя из транса воспоминаний, заставляю себя улыбнуться. Поворачиваюсь и смотрю на еще одного близкого человека в моей жизни, на моего второго отца. – Это все в прошлом. Я благодарна судьбе, что задело только меня. Со мной было не все в порядке, но уверенность, что папа и Дэниэль живут свою жизнь, не давала мне сломаться. И вы не могли ни на что повлиять, не вините себя. – Миную расстояние, между нами, и крепко обнимаю Роберта.

– Такая хрупкая девушка, но в тебе столько силы. – Горделиво произносит он, обнимая меня по-отечески в ответ.

Жизнь не только дает нам опыт, но и закаляет нас. В моей жизни были беспощадные периоды, которые перевернули мою жизнь. Но я не имею права ломаться. В раннем детстве мама никогда не показывала слез, чтобы не происходило она улыбалась нам, и всем видом показывала, что ее так просто не сломать. Она благодарила жизнь за то, что у нее было. За меня, за брата и за отца. Когда я спрашивала маму, как ей удается любить эту жизнь, она отвечала, что жизнь дает нам ровно то, что мы можем пережить. Я очень люблю свою маму, она для меня пример, к которому я стремлюсь. Она успела заложить в меня тот стержень и умение расставлять приоритеты, чтобы выжить и не навлечь беду на близких мне людей. Но какой ценой?

– Вы закончили свои душевные разговоры? – раздается знакомый томный голос из-за спины.

– Дэниэль, как прошел разговор? – Роберт тут же переключается на сына. Он переживает за него даже тогда, когда тот просто остался поговорить с моим отцом.

– Ничего нового я не услышал. – Переводит взгляд на меня. – Джессика, мне надо показать тебе тут все и приниматься работу. Буду признателен если ты поторопишься.

Дэниэль стоит у входа, скрестив руки на груди. Взгляд устремлен на меня. У Дэниэля Брукса свой демонический шарм. Даже в прошлом, когда наши отношения были открытыми и без недомолвок, от него исходила темная энергия, которая метко попадала в цель. И так абсолютно во всем.

Мой пульс учащается. У меня едва получается контролировать свои эмоции, мое тело молниеносно реагирует на него. Если бы у меня на руке был пульсометр, то он бы пищал на всю округу.

Не говоря ни слова, я направляюсь к нему. Его лицо остается серьёзным. Когда между нами, расстояние сокращается до минимума, Дэниэль сразу открывает дверь и проходит вперед. Он идет передо мной, не оборачиваясь, показывая дорогу до нашего с ним кабинета. По пути поясняет, мимо чего мы проходим. Кабинеты сотрудников, комната отдыха, столовую. Он успевает рассказать про каждый отдел, чем он занимается, не забывая отмечать некоторых коллег: с кем стоит быть строже, кому можно доверять, а кому нет.

Стараюсь слушать его внимательно, запоминая каждое слово, но это мне не мешает разглядывать его. В отличие от нашей предыдущей встречи, теперь находиться рядом с ним проще. Но полностью расслабиться не получится в любом случае.

Доходим до нашего кабинета и Дэниэль открывает передо мной дверь, предлагая войти первой.

Я прохожу в очень просторный светлый кабинет с панорамными окнами с видом на море. Из мебели в кабинете только все самое необходимое: два стола напротив друг друга, диван с кофейным столиком напротив окна, шкаф с документами, кулер с водой и мини бар. Пара цветов для уюта. Идеально.

– Если тебе чего-то не хватает, добавишь сама. Только не переусердствуй с женскими штучками, все-таки кабинет у нас общий. Надеюсь, в скором времени разъедемся по разным.

В ответ я лишь киваю. Пытаюсь представить, как мы сработаемся с Дэниэлем, но пока не представляю, чего ждать. Все слишком непредсказуемо.

Неожиданно он подходит ко мне сзади, и я остро чувствую его парфюм. Мне кажется, что я ощущаю затылком его дыхание.

– Тебе удобно в этой одежде? – шепчет Дэниэль рядом с моим ухом, удивляя сменой настроения.

По всему телу пробегают мурашки от его голоса. Хорошо, что практически все части моего тела закрыты, и он не может увидеть мою реакцию.

– Мне отлично. – Уточняю повернувшись к нему лицом.

Мы стоим почти впритык друг к другу. Слишком близко. Нужно держать дистанцию.

Сделав шаг назад, упираюсь в край своего стола, создав тем самым хоть какое-то расстояние, между нами. Это для моей же безопасности. Но мои попытки тщетны. Дэниэль делает шаг вперед и опирается руками о стол, поймав меня в ловушку. Наши лица почти на одном уровне.

– Ты даже по поводу такой мелочи не можешь говорить правду. – Едва сдерживает раздражение. Его голос низкий и предупреждающий.

Я замираю на мгновение, почувствовав напряжение в его голосе, но быстро беру себя в руки.

– Не поняла. – Пытаясь скрыть растерянность, я с легкой улыбкой отвечаю на его вызов.

– Для своего блядского образа жизни оделась как монашка.

– Я оделась в деловом стиле. – Сразу ставлю его на место, не давая возможности голосу показать мое волнение.

Дэниэль медленно поднимает руку и аккуратно, едва касаясь меня, расстегивает верхние пуговицы блузки, освобождая шею от ткани.

– Ты терпеть не можешь блузы, которые сдавливают горло.

И это правда. Во времена жизни в детском доме был случай, когда воспитатель схватила меня за ворот рубашки, застегнутой чуть ли не до подбородка, и протащила по полу. Я чуть не задохнулась от ткани, которая впилась в шею как удавка. После того момента я очень редко надеваю подобную одежду. Но теперь я решаю идти наперекор своим страхам, даже тем, которые касаются одежды.

– Не понимаю, к чему допрос? Я настолько тебя раздражаю, что ты уже не знаешь, до чего докопаться? Дэниэль, ты видишь то, чего нет. Нам нужно научиться вместе работать, и на этом все. – Смотрю прямо в омут его глаз, пытаясь найти хоть малейшее объяснение его поведению, но вижу там лишь свое отражение.

Дэниэль изучает меня с прищуром, как будто пытается прочитать мои мысли. Он приближается еще ближе, наши лица почти касаются друг друга.