Последний час

Она чувствовала это уже тогда.

Что она не такая, как все.

Не могла объяснить почему, но ей казалось, что подростковый возраст она уже переросла. Все это просто не вызывало у нее интереса.

– Ты вся в меня, Миа.

С бокалом виски в руке и сигаретой в зубах бабушка, неродная, но удивительно похожая на нее, смеялась, глядя в небо из заросшего сада. Ей было наплевать, что люди считают ее сумасшедшей. Она абсолютно не переживала из-за этого.

– Ты видишь то, чего другие не замечают, правда ведь, девочка моя?

Ее мудрые глаза, теплая ладонь на щеке Мии.

– Миа Лунный Свет. Моя маленькая индианка.

Сигрид вздрогнула, проснувшись, когда пейзаж за окном снова сменился: небольшая заправка, местный магазин, указатель, подтверждающий, что они на верном пути.

– Где мы? – Сигрид приподнялась и взглянула в окно.

– Почти приехали, – улыбнулась Миа, свернула на проселочную дорогу, извивавшуюся вверх по долине.

Вальдресская клиника.

Четыре недели лечения.

Вдали от всех.

Чистый воздух.

Полноценное питание.

Физическая активность.

Сигрид поначалу не хотела. Но в конце концов сдалась.

– Я только скажу Маркусу, хорошо? Чтобы он не волновался…

Что?

Ты с ума сошла?

Да ни за что на свете я не выпущу тебя к этому ублюдку.

Нет.

Никаких звонков.

Забудь об этом.

Маркус Скуг.

Ее никчемный парень, якобы музыкант, а на деле законченный наркоман. Именно он втянул Сигрид во все это. Он ее и сломал.

Миа ненавидела его.

Ее пальцы сжали руль, но она вовремя взяла себя в руки.

Тише.

Эти последние минуты перед клиникой должны пройти спокойно.

Сигрид подвинулась ближе, осторожно положила голову ей на плечо. Впереди уже виднелась вывеска.

Большое здание молочного цвета в окружении нескольких маленьких красных домиков. Высокие деревья, поднятый флаг.

Через несколько минут они уже стояли перед входом. Врач, встретивший их, отошел, чтобы дать сестрам время проститься наедине.

Сигрид украдкой взглянула на вход. В ее глазах мелькнул страх, словно у ребенка, не знающего, что ждет впереди.

– Справлюсь ли я?..

Она прикусила губу и сдула челку с глаз.

– Конечно, справишься, Сигрид. Я горжусь тобой.

– Не знаю… – Сестра неуверенно подняла с земли рюкзак.

– Все будет хорошо.

Сигрид снова огляделась, шагнула ближе и обняла сестру крепко-крепко.

– Спасибо тебе, Миа… – прошептала она на ухо.

– Я заберу тебя через четыре недели, хорошо? – так же тихо ответила Миа.

Сигрид слабо улыбнулась и исчезла.

За дверями белого здания.

На лечение.

Миа чувствовала, как глаза предательски наполняются слезами, пока она вела машину обратно вниз по долине. Так хотелось развернуться, ворваться обратно, обнять сестру и никогда больше не отпускать.

Вместе навсегда.

Проехав несколько миль, она резко свернула на обочину, чтобы выйти из машины.

Нужен был глоток воздуха.

Черт.

Из машины донесся назойливый звонок телефона.

Она сначала проигнорировала его.

Но он повторился.

Миа вернулась в салон, достала телефон с заднего сиденья.

Прочистила горло, собралась.

– Миа. Слушаю?

– Привет, Миа, это Мунк.

– Привет, Холгер. Как ты?

Голос звучал напряженно, рассеянно, будто он мысленно был где-то еще.

– У нас тут ЧП. Ты видела новости?

Новости?

Нет.

Она выпала из реальности на несколько дней.

– Сегодня утром взорвали бомбу в метро у Майорстюа. Всех, кого только можно, срочно вызывают. Ты сможешь приехать? Где ты сейчас?

Миа осмотрелась.

– Не уверена…

– Ты далеко?

– Пару часов пути.

– Хорошо. Если скину адрес, встретимся?

– Где именно?

– Сместад. Через пару часов подъедешь?

– Да, но…

– Отлично. Жду.

Он бросил трубку, не дожидаясь ответа.

Бомба?

Что за хрень?

Миа сунула телефон в карман и резко тронулась с места.

5

Йессика Блумквист вбежала в здание редакции на Акерсгата, подскочила к лифту и с яростью начала нажимать на кнопку. Лифт, который и в лучшие дни никуда не торопился, сегодня казался особенно медлительным. Цифры над дверями менялись с невыносимой неспешностью. Да черт возьми, у меня нет на это времени! Она давно привыкла, что вокруг постоянно полыхает, что мир словно рассыпается на части. «Все горит» – любимая фраза главного редактора Уильяма Вольда. «Йессика, горит. Все. Горит. Везде». Неважно, о чем шла речь. «Давай, Йессика, мы должны быть первыми!» Она начинала в отделе культуры, но после серии громких материалов о насилии в лагерях для беженцев ее быстро перевели в общественный отдел. Ей тогда помогла подруга, работающая в одном из таких лагерей. «Там столько больных людей, Йесс, ты даже не представляешь». О, она представляла. В культуре все, конечно, было иначе: сплошь одержимые вниманием знаменитости. День напролет звонки от пиарщиков, убеждавших, что выход книги какого-то писателя – событие или что интервью с телезвездой о разводе «изменит все». Везде нужно съездить, все сфотографировать, у всех взять интервью.

Нет, общественный отдел был ей ближе. Здесь она чувствовала, что делает что-то значимое. Хотя и винный запас в доме вырос заметно – тонкая защита от той черноты, с которой она теперь сталкивалась каждый день. Сейчас она работала над материалом о детях в приютах, и Вольд уже вчера вечером напоминал: «Йессика, горит, ты же должна была закончить на прошлой неделе?»

Теперь, конечно, все откладывается.

Потому что фраза главреда внезапно обрела буквальный смысл.

Город изменился за секунды.

Она бежала с места взрыва к своему велосипеду. Встревоженные лица. Люди, обычно спешащие по своим делам, останавливались, спрашивали друг друга:

Что происходит?

Ты что-то знаешь?

Вой сирен. Повсюду.

Лифт наконец подал сигнал, и Йессика вошла внутрь. Вслед за ней, чуть запыхавшись, влетела Анника Йоргенсен из криминального отдела – с тем же шокированным выражением лица, что Йессика видела у всех по пути от Майорстюа.

Двери закрылись. Анника ткнула кнопку четвертого этажа и, глядя на нее, прошептала:

– Это правда?

– Что именно?

Она понизила голос, быстро оглянулась, будто проверяла, нет ли посторонних.

– Он тебе звонил?

Йессика почувствовала, как в ней вспыхнуло раздражение.

Вольд?

Он уже успел разболтать об этом всем?

Уже?

Черт, слишком рано, чтобы…

Анника, заметив выражение ее лица, поспешила успокоить:

– Расслабься, это неофициально. Вольд собрал закрытую группу в «бункере»: ты, я, Конрад и Микаэль. И никто не должен пронюхать, что мы знаем больше остальных.

Она улыбнулась, хлопнула Йессику по плечу, когда лифт остановился.

Бункер.

Обычная переговорка в дальнем углу редакции, но Вольд обожал драматизировать. Йессика часто думала, что он бы стал отличным актером. Или политиком.

Там уже собрались все ключевые фигуры.

Самые важные.

Те, кто задавал тон, определял повестку дня.

Йессика не смогла не почувствовать легкую волну удовлетворения, когда вошла и за ней закрылась дверь.

На нее смотрели.

Все.

– Йессика! – Вольд громко назвал ее имя, чуть не обнял. – Отлично. Просто отлично. Черт, это же грандиозно. Выкладывай все. Каждое слово. Детали. Он тебе позвонил… и что?

Йессика поставила сумку на пол, опустилась в кресло. Осмотрелась, сделала паузу.

– Ладно, во-первых, – она подняла руку, – мы не уверены, что это был преступник. Нужно учитывать…

– Может, и псих. Мы понимаем, – вставил Конрад, седой мужчина пятидесяти лет, политический редактор, ее начальник. Он, как всегда, не мог удержаться. Но Йессика не стала спорить. Она видела его взгляд. У нее была информация, и он это знал.

– Вот именно, – спокойно сказала Йессика. – Нам нужно сохранять спокойствие. Я известная журналистка. Это мог быть кто угодно. Один из тех, кто жаждет внимания, как ты сам сказал.

Она взглянула на Вольда, который нервно метался у белой доски с маркером в руке.

– Да-да, конечно, но он позвонил сразу после взрыва, не так ли?

– Буквально через минуту, – кивнула Йессика.

– Вот именно! – Вольд ухмыльнулся, размахивая маркером. – Хронология.

Он торопливо начал писать на доске.

– Девять ноль семь, так?

В комнате закивали.

– Хорошо. Девять ноль семь – взрыв в вагоне метро.

Он дописал.

– Девять ноль восемь – звонок Йессике от предполагаемого преступника.

– Если, конечно, это был он… – начал Конрад, но Вольд резко прервал его жестом.

– И что он сказал?

Все взгляды снова устремились на нее.

– Он спросил, хочу ли я быть его другом, – ответила Йессика.

– Другом? В каком смысле?

Йессика пожала плечами.

– Не знаю. Просто сказал, что хочет связаться с кем-то. Что выбрал меня.

По комнате пронесся негромкий шепот.

– Он объяснил, почему именно тебя? – допытывался Вольд.

Йессика на секунду задумалась.

Посмотри в зеркало.

Нет, слишком рано.

Она не была готова раскрывать эту деталь.

Сначала нужно было понять, что скрывалось за его словами.

Посмотри в зеркало?

Йессика уже проверила – в лифте, внимательно изучив свое отражение. Но смысл фразы оставался загадкой.

Что он, черт возьми, имел в виду?

Может, у них были общие черты?

Или, того хуже, их связывали кровные узы?

Ее молчание заставило остальных нервно постукивать пальцами по овальному столу.

– Понятия не имею, – наконец пожала плечами. – Может, ему понравилась какая-то из моих статей.

– Или он был замешан в одном из ее расследований? – предположила Анника Йоргенсен.

– Отлично, Анника! – Вольд снова ткнул в воздух маркером. – Займешься этим. Все материалы Йессики за последние… три года? Или, скажем, пять лет.

Конрад кивнул.

– Все за последние пять лет. Было что-то необычное?

– Я? – переспросила Анника. – Может, Йессика сама…

– Йессике есть чем заняться. За пять лет. Вперед.

Анника едва слышно вздохнула, но кивнула.

– Так. Дальше, – продолжал Вольд. – Перескажи разговор. Слово в слово. Что он сказал?

– Сначала он предложил дружбу. Я послала его к черту. Но когда он сказал: «Бах», пришлось выслушать.

Вольд нахмурился.

– Он так и сказал?

Йессика кивнула.

Вольд повернулся и написал это на доске.

– А потом?

– Она была первой, – сказала Йессика.

В комнате повисла тяжелая тишина, которую тут же нарушил гул голосов.

– Что? Первой? Значит, будут еще?

– Нам надо сообщить в полицию, – воскликнула Анника, всплеснув руками.

Все переглянулись.

– Что? – не понял Вольд. – Нет, нет. Слишком рано. Ты ведь не всерьез? Это же золотая жила!

– Да, но у нас ведь есть гражданская ответственность, – продолжила Анника, оглядываясь. – Это теракт. Весь город в панике, люди боятся, королевская семья под охраной. Это не говорит о серьезности ситуации?

– Все равно узнают, когда мы опубликуем, – вмешалась Йессика.

– Вот именно, – довольно кивнул Вольд. – Сначала эксклюзив у нас, потом уже полиция.

– Но не слишком ли рискованно? – засомневался Конрад. – Вдруг это просто псих?

Вольд задумался. Йессика почти могла видеть, как за его глазами бегут цифры, охваты, просмотры.

– Подождем пару минут. Он же обещал перезвонить?

– Да.

Он взглянул на часы над дверью.

– Если не перезвонит до половины, выпускаем. Кто пишет материал?

– Думаю, мне стоит… – начала Йессика.

– Нет, ты остаешься здесь. Анника!

– Что? Опять я?

Та возмущенно оглянулась.

– Да, ты. Готовь статью. И позови фотографа: нужны снимки Йессики. Хотя, может, снять ее на месте взрыва?

Он постучал маркером по подбородку.

– Ладно, не будем. Снимаем здесь. Только чтобы логотип «ВГ» был в кадре.

Анника молча подняла вещи и пошла к выходу.

– И еще, слушай. Пусть заголовок сначала покажут мне. Я должен утвердить. Готовим текст. Фото. Заголовок сразу показываем мне. Все ясно?

– Да-да, – буркнула Анника, покидая комнату.

– Отлично, – оживленно продолжил Вольд. – Есть что-то новое? Мы знаем, кто она? Женщина с бомбой?

Михаэль Линден, мужчина с ухоженной бородой и в тонких серебристых очках, начальник отдела криминальной хроники, перелистал лежащий перед ним блокнот и сказал:

– Мои источники в полиции уже знают, но…

– И? – нетерпеливо перебил Вольд.

Линден покачал головой.

– Не удалось вытянуть. Ни слова.

– Да чтоб тебя, – простонал Вольд.

– Я знаю, – пожал плечами Линден. – Сегодня там будто заткнули все дыры. Мой информатор выглядел напуганным. Говорит, ничего подобного еще не видел. Похоже, всем велели молчать.

– Ладно, – сказал Вольд, снова постукивая маркером по подбородку. – Если они знают, кто она, значит, скорее всего, уже едут к ней домой. А может, и уже там. Подключите стрингеров, слышите? Выясняем, куда они направляются. Мы должны быть первыми. Смертник в метро в Осло в субботу утром? Она ведь не была…?

Он сделал жест рукой у лица.

– Нет, – покачал головой Конрад. – По словам свидетелей, с которыми мы уже говорили, она не была иностранкой, если ты об этом. Говорят, это была белая женщина, лет сорока с небольшим. В чем там она была?..

Он бросил взгляд в блокнот.

– В юбке и пиджаке. На каблуках. Как офисная работница. Вроде бухгалтерши.

Вольд уже открыл рот, чтобы что-то сказать, как вдруг зазвонил телефон на столе.

В комнате мгновенно воцарилась тишина.

Все взгляды устремились к аппарату.

Йессика оглянулась.

– Неизвестный номер. Мне взять?

Вольд выглядел так, будто был готов рвать на себе волосы.

– Да черт возьми, конечно, бери!

Йессика подняла трубку, вышла в коридор и закрыла за собой дверь.

Глубоко вдохнула и приняла вызов.

– Йессика слушает.

На том конце послышался знакомый хриплый смех.

Голос был тот же. Глухой, немного севший.

– Привет, Йессика. Мы ведь по-прежнему друзья?

Она бросила взгляд в окно переговорной и кивнула.

Это он.

Йессика отошла дальше по коридору.

– Конечно, друзья. Я… Я посмотрела на себя в зеркало, и я…

Мужчина перебил:

– Нет. Не сейчас, Йессика. Обсудим позже. У меня мало времени. Они уже начали искать. Шансы, что найдут, конечно, небольшие, но кто знает, да?

Он снова хмыкнул.

– Так что я должен быть осторожным. Наш разговор уже прослушивают?

Йессика прикусила губу.

– Нет.

– Уверена?

– Да.

– Хорошо. Я тебе верю. Но недолго осталось, правда? Не ты же решаешь, когда все закончится.

Вольд выглянул из-за двери в конце коридора, но Йессика махнула ему рукой, чтобы тот ушел.

– Наверное, ты прав, – сказала она. – Но нам все равно придется сообщить полиции. Как ты отнесешься к?..

Он снова тихо рассмеялся:

– Все в порядке. Я звоню из Уганды.

– Уганды? Но…

– Или из Непала. Или с окраины Осло. Сейчас ведь трудно определить наверняка.

В трубке послышался легкий шорох.

Йессика напряглась, пытаясь уловить, что это может быть, но звук исчез.

– Просто короткое, ясное сообщение. Бомба в нашем любимом T2000 сегодня утром – это моя работа. И, как я уже говорил, это была только первая. Следующая будет ровно через двадцать четыре часа. В 09:07. Завтра. Ты поняла?

Господи.

Так, Йессика.

Дыши.

Словно кто-то внезапно выкрутил отопление на максимум – спина вспотела под свитером.

– Да, – кивнула она, стараясь сохранять спокойствие. – Только скажи, пожалуйста… Можешь хоть намекнуть, где это будет…

– Хорошая попытка, Йессика. Ты умница. Я рад, что выбрал тебя. Двадцать четыре часа, поняла?

– Подожди, я…

Но связь уже прервалась.

Черт!

Йессика Блумквист постояла секунду, ощутила мелкую дрожь в руках, затем собралась с силами и бросилась обратно в переговорную.

6

Адрес, который дал ей Мунк, вел к красному дому в жилом районе недалеко от западного кладбища. Тихая, ухоженная улица с высокими зелеными живыми изгородями и деревьями, кроны которых образовывали над проезжей частью мягкий свод. Здесь, казалось, жили счастливые люди. Семьи с достатком, дома на идеальном расстоянии от центра города, все для детей, качели, батуты. Мальчик со скейтбордом остановился у одного из домов, с любопытством глядя на полицейские машины, выстроившиеся напротив. По радио, пока Миа ехала обратно в город, не прекращались экстренные выпуски. Взволнованные голоса дикторов. Полная неразбериха. Никто не понимал, что происходит. Горожанам рекомендовали не выходить из дома. Она припарковала «Ягуар» и пошла пешком к дому, но не успела пройти и нескольких метров, как путь ей преградил офицер в форме.

– Извините, но дальше нельзя.

Всего пару недель назад она сама еще была студенткой полицейской академии – полная решимости стать первой девушкой, которая пройдет отбор в спецотряд.

«Дельта».

Весь прошлый зимний семестр она провела в интенсивных тренировках.

Штудируя требования.

И это все, что от нее требовалось?

Без проблем.

Слишком легко.

На брифинге она была единственной девушкой. Остальные – мужчины, в основном вдвое больше нее, они переглядывались, перешептывались. Но все это только укрепляло ее решимость.

Она справится.

А потом все рухнуло.

Появилась секретарша.

Ректор хочет вас видеть.

Сейчас?

Немедленно.

Миа нехотя вышла из аудитории, уверенная, что снова получит выговор.

За то, что засыпала на лекциях, за ночные вылазки по городу, за бесконечные поиски Сигрид. Но ректор не был зол. Напротив. Он гордым петухом расхаживал по кабинету, заложив руки за спину и сияя от удовольствия.

Тест.

Разработан в Калифорнийском университете.

Снимки с места преступления.

Что ты видишь?

Она, оказывается, набрала максимум.

Никто до нее не приближался к такому результату.

Ну и что?

Какая разница?

Она все равно собиралась в спецотряд.

Но уже через несколько часов она сидела в кафе.

Напротив Холгера Мунка.

Начальника новой группы по расследованию убийств.

Он убедил ее.

Точнее, не он, а фотографии.

Двое мертвых мальчиков. Один полностью голый.

Она не могла объяснить, но казалось, будто они говорили с ней.

– Простите? – снова сказал полицейский. – Мне все же придется…

– Мунк здесь?

– Что?

– Холгер Мунк. Он здесь?

За спиной офицера мелькали люди в защитных костюмах: на веранде, в гараже, в саду.

– Передайте, что прибыла Миа Крюгер.

Офицер открыл рот, но в этот момент из-за угла показался сам Мунк и поспешил навстречу.

– Миа, вот ты где. Она с нами, – сказал он молодому офицеру и приподнял для нее желтую ленту.

– У тебя удостоверение при себе?

На Мунке были помятые бежевые шорты и голубая гавайская рубашка.

– В офисе. Я не знала, что… Ну, ты понимаешь.

Он криво усмехнулся сквозь рыжеватую бороду:

– Сомневалась, что захочешь вернуться?

– Что-то вроде того, да.

– А я просто так тебя не отпущу. Пистолет тоже там?

– Да.

– Придется забрать. Начальство приказало – все сотрудники должны быть вооружены.

Миа молча кивнула и сделала шаг за Мунком, но в этот момент на крыльце появилась фигура в защитном костюме. Белая маска скользнула вниз.

– Мы закончили. Можете заходить.

– Что-нибудь нашли?

Мужчина покачал головой.

– Никаких взрывчатых веществ. И никаких следов того, что бомба была собрана здесь. Значит, она сделала это где-то в другом месте. Дом в вашем распоряжении. Можно заходить без опаски.

Он отступил в сторону, жестом приглашая пройти.

– Спасибо, Роджер. Проследи, чтобы нас не отвлекали, хорошо?

Мунк вошел первым и закрыл за ними дверь.

– Что мы знаем? – спросила она, оглядывая прихожую.

– Мария Симонсен. Сорок один год. Адвокат, партнер в фирме «Виик, Олборг и Симонсен».

Он достал из заднего кармана синие перчатки и протянул ей пару.

– Не появилась на работе вчера. Последний раз ее видела подруга в спортзале в четверг вечером.

Миа натянула перчатки и медленно вошла в гостиную.

– И мы точно уверены, что это была она?

– Да, – кивнул Мунк, следуя за ней.

– Откуда? – с любопытством произнесла Миа.

– В вагоне было видеонаблюдение. Один из коллег сообщил о ее исчезновении. А выживший пассажир опознал ее. Сосед из дома напротив.

Выживший.

Вспомнились тревожные голоса по радио.

Точное число погибших пока не называли.

Но больше пятидесяти раненых, многие в критическом состоянии.

Миа осмотрелась.

Мария Симонсен.

Адвокат.

Деньги у нее явно были. И вкус тоже. Дом оформлен безупречно, будто сошел со страниц журнала по интерьеру. Низкий бежевый диван перед овальным стеклянным столом. Розовая орхидея. Кремовый книжный шкаф футуристичного дизайна: немного книг, в основном глянцевые журналы. И огромная, почти вызывающая картина на стене.

– Дорогое удовольствие, – кивнула Миа в сторону полотна.

– Что?

– Картина. Это оригинальный Бьярне Мельгор.

Он удивленно посмотрел на нее.

– Мама увлекалась искусством, – пояснила Миа и подошла к полке с журналами.

«Ваши деньги».

Fortune.

Vanity Fair.

Maxim.

Yoga Life.

– А что мы тут, собственно, ищем? – обернулась она к нему.

– Хороший вопрос, – вздохнул Мунк, проводя рукой по волосам. – Что-то, что…

– …объяснит, почему успешный адвокат, увлекающаяся инвестициями, фитнесом и дизайном интерьера, вдруг решила надеть на себя бомбу и поехать в метро в разгар субботнего дня?

– Примерно так, – пробормотал он.

Миа вышла из гостиной и направилась на кухню.

Там та же картина.

Порядок.

Контроль.

Идеально вычищенные поверхности.

Японские ножи, выстроенные в ряд над белоснежной раковиной, которая выглядела почти неиспользованной.

Она открыла холодильник. И там все разложено по местам. Совсем не как у нее дома: или совсем пусто, или забито просроченными остатками, до которых страшно дотронуться.

– Что-нибудь нашла? – заглянул в комнату Мунк.

– Не знаю, что именно мы ищем, так что… нет, – ответила Миа и уже собиралась вернуться обратно, когда вдруг заметила кое-что.

Странное.

– Мунк, иди сюда.

– Что?

Она указала на несколько предметов на кухонном столе, расставленных так аккуратно, будто выставлены на обозрение.

Тролль с надписью NORGE.

Небольшая фигурка рыси с желтым ухом.

И книга «Гражданская война в Америке».

– Ну? – пожал плечами Мунк.

– Ты не видишь? – с воодушевлением сказала Миа.

– Что именно?

Она подняла с поверхности тролля.

– Ты видишь здесь еще что-нибудь подобное? Дешевый сувенир из дерева? Такие обычно покупают туристы. Этот предмет не вписывается в окружение.

– Ну, конечно, но…

Она аккуратно поставила фигурку назад и указала на книгу.

– И еще она не читает книги. Ты видел хоть одну на книжной полке? «Гражданская война в Америке»? Это не ее книга. Кто-то специально оставил это здесь. Для нас.

– Полагаешь?.. – нахмурился Мунк.

– Это не предположение, – сказала Миа, глядя на странную композицию перед ними. – Я уверена на сто процентов.

7

Фредрик Риис ни разу за свои двадцать семь лет не испытывал такого похмелья. С трудом держась на ногах, он плелся по тротуару в сторону Марибуэсгате, 13. Черт бы побрал этот день. Ну почему именно сегодня? Молодой следователь по делам убийств почти больше не пил, разве что иногда бокал красного вина. Но вот так? Нет, такого с ним никогда не случалось. Ощутив приступ мучительной тошноты, он остановился напротив 7-Eleven, несколько раз глубоко вдохнул и вытащил из нагрудного кармана таблетки, которые прихватил, выходя из квартиры. Запил последними каплями воды из бутылки. Черт. И еще это афтепати… Он даже не помнил, когда в последний раз на таком был. Смутные обрывки воспоминаний из поездки в такси куда-то в сторону Сагене. Маленькая переполненная комната. Люди танцуют на столе и на диване. Песня Мисси Эллиот Get your freak on. Он проснулся в одежде, с пересохшим ртом, а песня все еще крутилась в голове. Он нащупал еще одну таблетку в кармане, поборол дрожь и поплелся к входу. Абсолютно не вовремя. Именно в тот день, когда он впервые за долгое время проснулся в таком жалком состоянии, Голи позвонила и скомандовала: «Выходные закончились. Все, на работу. Срочно».