скачать книгу бесплатно
Целых три часа я, как настоящая важная шишка, роюсь в пыльных коробках в поисках документов по сделке о покупке акций компании Скентик Фармасьютикалс. Эти чертовы бумажки словно сквозь землю провалились. Со скрежетом в зубах разминаю затекшие конечности и достаю стремянку. Нейт предупреждал, что лучше снимать каблуки, но какое мне есть дело до того, что говорит эта не обращающая внимания на мои ноги заносчивая задница.
Неуклюже вскарабкавшись на лестницу, начинаю осматривать содержимое полок. Сделка состоялась в ноябре… Сентябрь, октябрь…. Завидев нужную коробку, тянусь к ней и замираю, когда слышу писк отпирающегося замка и знакомый сексуальный голос.
– Наш менеджер подъедет к тебе завтра с бумагами, Бойд. Нет, приятель, я слишком занят, чтобы самому таскаться к тебе…
Нейт резко замолкает, когда замечает меня, неловко балансирующую с коробкой на стремянке. Я не могу оторвать от него глаз. Почему он всегда выглядит таким сексуальным? Неужели он не может затягивать брюки ремнем выше талии, как это делает мой дед, или хотя бы носить майку под рубашкой? Быть может, тогда мое сердце перестанет екать при виде его.
Стряхнув с себя его чары и пробормотав «Сюрприз», начинаю лезть вниз. Совет: никогда не пытайтесь грациозно спуститься с шаткой лестницы с десятикилограммовой коробкой в руках.
Мои ноги так трясутся, что я застываю посередине, боясь пошевелиться, ведь помимо клаустрофобии, у меня еще и жуткая боязнь высоты.
– Я тебе перезвоню, – бросает Нейт в трубку и отключается. – Стой на месте, Тэйлор, я тебе помогу.
Прижимаю к груди коробку и с широко распахнутыми глазами наблюдаю, как он подходит к стремянке. Взгляд Нейта быстро скользит по моим ногам, и он отводит глаза.
– Начинай спускаться, я тебя держу, – бормочет себе под нос.
Делаю робкий шажок вниз и вздрагиваю, когда теплая ладонь прижимается к моему колену. Резко дернувшись, едва не лечу вниз вместе с коробкой и своими испорченными мыслями. Нейт хватает меня второй рукой за бедро и шипит:
– Я же говорил тебе снимать каблуки, Тэйлор.
Покачиваясь, спускаюсь еще на одну ступеньку ниже и млею от возбуждения, потому что горячие ладони ложатся прямо мне на ягодицы.
Снизу раздается едва различимый вздох, и, боже мой, он сжимает их!
– Эти чулки, Тэйлор, – обжигает дыхание мое бедро. – Твой футболист разрешает носить их тебе на работу?
Хочу возразить, что мне не требуется разрешение Томаса, но эти слова растворяются в стоне, потому что в этот момент Нейт прижимается губами к тонкому нейлону моих чулок.
Господи, это самая возбуждающая вещь, которую со мной когда-либо делали. Нога мгновенно покрывается мурашками, и я, с силой вдавив пальцы в коробку, спускаюсь на ступеньку ниже. Знаю, что крошечная юбка задралась, и моя голая задница сейчас у Нейта на виду, но мне плевать. Меня тянет к нему как магнитом. Я хочу ощутить его рот на своей коже. Хочу ощутить его рот везде.
– Что ты делаешь со мной, – хрипит где-то внизу. Ладони скользят мне под юбку и начинают поглаживать едва прикрытый трусиками-танга зад. Боже, храни Викторию Сикрет.
Я забываю про ноющую боль в руках от тяжести коробки, забываю, что в этой комнатушке практически нет кислорода, забываю про Дарена, который может сюда войти. Делаю последний шаг вниз и замираю.
– Брось чертову коробку, – приказывает голос сзади. Как ответственный сотрудник, я не решаюсь ее бросить и аккуратно ставлю на стремянку.
– Повернись.
Я поворачиваюсь.
В глазах Нейта полыхает первобытный голод, когда он жадно скользит взглядом по моим красным губам, груди, облаченную в полупрозрачную рубашку и обтянутыми чулками ногам.
– Какого черта ты приходишь ко мне на работу в таком виде? – шепчет он, возвращая ладони на мои оголенные бедра. Впивается пальцами в ягодицы и подталкивает к себе. Ударяюсь в него грудью и быстро втягиваю носом его запах. Парфюм, сигареты и секс.
Нейт опускает лицо в мои волосы, продолжая жадно мять мой зад.
– Соблазняешь ревнивого босса?
Встав на цыпочки, дерзко шепчу ему в ухо:
– Я соблазняю тебя.
Скольжу рукой вниз и прижимаюсь ладонью к его ширинке. Нейт шумно выдыхает мне в шею, когда я начинаю ласкать его через брюки. Он очень напряженный и такой горячий, что это чувствуется даже через плотную ткань. Его возбуждение заводит меня даже больше, чем мое собственное.
– Твой парень…, – бормочет Нейт, перед тем, как впиться в мои губы. Жадно целую его в ответ, и на секунду отстранившись, уточняю:
– Он не мой парень.
– Но он сказал…
– Он идиот, Нейт… – перебиваю его и со стоном закрываю глаза, потому что в этот момент он проникает пальцами в мои трусики.
– Боже…Нейт, – лепечу, впиваясь ногтями в его плечи, – Я хочу тебя… Сейчас.
Нейт тяжело дышит и, матерясь себе под нос, начинает торопливо расстегивать ширинку.
Разворачиваюсь к нему спиной и, упираясь локтями в стремянку, призывно выгибаю спину. Сзади слышится измученное «Чёрт», и в ту же секунду нетерпеливые пальцы отодвигают мое белье в сторону.
Пожалуйста, пожалуйста…
– Тэйлор, ты здесь? – разносится в тесном помещении знакомый суровый голос.
Чееееерт.
Капитан Америка потерял своего Баки Барнса и вышел на его поиски. Резко одергиваю юбку и, как ошпаренная, отлетаю за соседний стеллаж.
– Вот ты где, – улыбается шеф.
– Я не могла найти документы по сделке Скентик Фармасьютикалс и попросила Нейта… то есть мистера Лотнера помочь, – браво вру я, тщетно пытаясь восстановить дыхание.
Глаза Дарена грозно сверкают, но когда появляется Нейт с найденной коробкой в руках, он немного расслабляется.
– Вижу, вы их уже нашли, – сухо замечает он, – Тогда ты можешь возвращаться в кабинет, правда?
Кивнув, я выдергиваю коробку из рук тяжело дышащего Нейта и несусь вслед за своим боссом, который, кажется, задался целью испортить все самые волнительные мгновения моей жизни.
12
Как дела на работе, hija? – спрашивает папа, через весь стол устремляя на меня взгляд своих темных глаз из-под густых бровей.
В его вопросе, на первый взгляд, нет ничего особенного, но я знаю, что за ним скрывается большее, чем простой отцовский интерес. Взгляд и интонация Энрике Челси говорят, что он удивлен, что я получила эту должность, не верит, что я смогу продержаться на ней долго, и сделает все, чтобы взять ситуацию под свой контроль.
– Отлично, пап, – отвечаю как можно вдумчивее, чтобы у него не возникло мысли о том, что я просто хочу отвязаться. – Шеф, кажется, хорошо расположен ко мне и даже заикнулся, что рассмотрит меня на должность младшего помощника.
Это правда. В пятницу я задержалась на работе до девяти, потому что ужасно не хотела возвращаться в свою одинокую квартиру. Фелисити на выходные уехала к родителям в Сакраменто, а других друзей, с кем бы я могла провести пятничный вечер, у меня не было. Дарен одобрительно взглянул на меня и заявил, что толерантное отношение к сверхурочной работе является достойным аргументом в пользу моего дальнейшего найма к ним в фирму. Да, именно так он и сказал, слово в слово.
Отец откладывает вилку в сторону и испытующе смотрит на меня.
– Я приятно удивлен, что ты получила эту должность. Признаться, когда ты порвала с Томасом, я был очень зол.
Делаю глоток воды, мысленно собираясь отстаивать свое решение, но он спокойно продолжает.
– Давай взглянем правде в глаза, querida. Ты не семи пядей во лбу, и самое лучшее, что я, как отец, могу для тебя сделать, это удачно выдать замуж.
Он произносит эти хлесткие слова как непреложную истину, и я не сразу нахожусь, что ответить. Беспомощно озираюсь по сторонам, ища поддержки у мамы или брата, или даже у его беременной наседки-жены, но они, как ни в чем не бывало, продолжают ковыряться в своих тарелках, словно только что на их глазах меня не обозвали нетрудоспособной тупицей.
Рико, в конце концов, отрывает взгляд от куска курицы и обыденным тоном заявляет:
– У нее еще есть время до окончания университета, пап. Главное, не позволяй ей снова работать официанткой – в той дыре, где я видел ее в последний раз, нет ни одного приличного парня.
Стискиваю в руке вилку и едва не рычу от обиды и злости. Я ощущаю себя уродливым деревцем, судьбу которого решают два бравых дровосека с остро заточенными топорами. Я есть Грут.
Не решаясь дать отпор отцу, поворачиваюсь к брату и бросаю ему одну из самых незначительных своих претензий.
– Не говори обо мне в третьем лице, когда я сижу рядом, Рико.
Невозмутимо хмыкнув, тот тянется за добавкой. Его жена София кидает на меня возмущенный взгляд – как это я посмела сделать замечание ее мужу?
Мне плевать на то, что она там себе думает. Брат старше меня всего три года, и я до сих пор помню, как он отнимал у меня карманные деньги, чтобы тайком от родителей купить дешевой текилы и распивать ее на заднем дворе вместе со своими гогочущими дружками. Рико был отчаянным бабником и плохишом, пока на третьем курсе не стал работать в фирме отца. После этого он резко изменился: стал носить рубашки и галстуки, бросил курить, а по окончанию университета женился на пустоголовой Софии, которая быстро забеременела, что, кажется, окончательно убедило его в том, что он добился в жизни всего, о чем другие могут только мечтать. Теперь он упивался собственной значимостью, подкармливая ее размышлениями о судьбах таких несостоявшихся ничтожеств, как я.
– И у меня нет цели выйти замуж сразу после окончания университета, – с вызовом смотрю на брата.
Подернутые прогестероном глаза Софии расширяются, на лице проскальзывает оскорбленное выражение.
– Я читала, что рожать лучше до двадцати пяти, – заносчиво информирует она. – Так дети рождаются здоровее. Тебе сейчас сколько? Двадцать один? Значит у тебя всего четыре года, чтобы найти мужа и забеременеть.
Говоря это, она с сомнением поглядывает на меня, словно не веря, что за такой короткий срок возможно найти подобного идиота.
– Три года, – поправляю, накалывая оливку на вилку, – еще девять месяцев, чтобы выносить, если хочу успеть до двадцати пяти.
София поджимает губы и сочувственно качает головой. Она уже представляет меня с дымящимся вибратором и тридцатью кошками.
– Женщине нужен мужчина, милая, – впервые за время ужина подает голос мама. – Чтобы защищать и направлять.
Хочу сказать ей, что для этих целей у меня есть газовый баллончик и GPS-навигатор, но в последний момент сдерживаюсь, потому что не хочу провоцировать ее пространные рассуждения о гендерном предназначении.
Как мне поверить в себя, если самые близкие мне люди считают, что пределом моих возможностей является удачное замужество? Фелисити часто говорит, что я должна уметь за себя постоять, но ведь не она прожила двадцать лет в семье Челси, мужской половине которой нет равных во втаптывании хрупкой женской самооценки в грязь. Наверное, я действительно слабачка, потому что трусливо молчу, вместо того, чтобы выгрызать зубами свое право на свободу, но дело в том, что я и сама до конца не уверена, что родители не правы насчет меня. Быть может, стать бухгалтером собачьих консервов и женой кого-то вроде Томаса действительно мой шанс на лучшую жизнь.
Просидев остаток ужина как на иголках и получив пару не обнадеживающих наставлений от мамы, вызываю такси и еду домой. Настроение у меня, как это часто бывает после посещения родного дома, препаршивейшее. Обычно я звоню Фелисити и приглашаю ее к себе смотреть какой-нибудь трогательный фильм, чтобы спустить накопившееся напряжение в пролитых слезах, а сейчас вместо этого плетусь в ближайший супермаркет и покупаю себе друга. Его имя Джек, он надежен, неразговорчив и удивительным образом умеет поднять мне настроение.
Плюхаюсь перед телевизором и включаю кулинарное шоу, предварительно замешав приятеля с колой. Технично напиваюсь, наблюдая, как две толстушки на экране взбивают яйца. Понимаю, что не могу выговорить и половины названий блюд, которые там показывают, не говоря уже о том, чтобы их приготовить, и начинаю бесцельно переключать каналы: Киммел, Эллен Дедженерес, Гордон Рамзи…Внимание ничего не цепляет, и так как я уже изрядно пьяна, то со вздохом откладываю пульт в сторону и решаю идти спать. Суровые будни популярной девушки.
Мобильный вибрирует в кармане моих вытянутых на коленях спортивных штанов на половине пути к спальне. Мне редко приходят сообщения, в основном, это смешные картинки от Фелисити и кулинарные рецепты от мамы, и почти никогда так поздно. Снимаю блокировку с телефона и впиваюсь глазами в экран. Незнакомый номер. Забавно. Хотя, в таком состоянии мне все забавно.
Ты знаешь, что лето в Нью-Йорке в среднем на 5 градусов теплее, чем в Лос-Анджелесе. Странно, правда?
Мой помутненный алкоголем разум несколько раз перечитывает сообщение, пока меня не осеняет: Нейт уехал в Нью-Йорк несколько дней назад. Должно быть, сообщение от него. Но откуда у него мой номер?
Пячусь задом к дивану и машинально опускаюсь на него с телефоном в руках. Неуклюжими пальцами набираю:
У нас сейчас сорок, к сведению. Ты еще в Нью-Йорке?
Наблюдаю за мелькающими точками на экране, чувствуя, как в животе рассыпаются искры восторга. Он написал мне. Помнит обо мне даже за тысячи миль.
Да, в доме родителей. Дела закончены. Завтра лечу обратно.
При мысли о том, что в понедельник я снова встречусь с Нейтом, меня наполняет волнительная радость. Такие ощущения я испытывала в детстве накануне дня рождения, когда ждала, чтобы следующее утро поскорее наступило, и мне подарили подарки.
Палец замирает на клавиатуре, после чего, не дав себе шанса передумать, печатаю:
Рада, что скоро увижу тебя.
Вибрация.
Соскучилась?
Кусаю губу и медлю.
Немного.
Вялый ответ, Тэйлор. Пожалуй, стоило написать твоему боссу.
Хрюкаю от смеха, представляя лицо Дарена, когда Нейт спрашивает его, насколько тот скучает по нему. Набравшись храбрости, спрашиваю:
А ты скучал по мне?
Ответ не приходит в течение нескольких минут, и я уже собираюсь бежать на кухню за помощью друга, когда на экране вспыхивает:
Больше, чем я мог себе представить.
13
В воскресенье я встаю ни свет ни заря, что обычно и происходит, когда я пью алкоголь. Понимаю, что будет лучше остаться в кровати и попытаться поспать еще, но какой-то жужжащий механизм во мне не дает этого сделать. Топаю на кухню и начинаю перекладывать чашки с места на место, затем иду в ванную и чищу раковину, возвращаюсь в спальню, начинаю заправлять постель. Складываю подушки в определенном порядке, одеяло кладу привычным рисунком вверх.
Раньше я думала, что подобная любовь к системности – это моя личная особенность, но недавно прочла на одном из сайтов, что эта штука называется ОКР, или обсессивно-компульсивное расстройство, и им страдают около сорока процентов населения США. Даже здесь я не смогла отличиться.
Автор статьи утверждает, что подобные ритуалы создают иллюзию контроля над своей жизнью и помогают чувствовать себя более защищенным. Не знаю, прав ли он, но одно я точно знаю: ОКР поддерживает идеальную чистоту и порядок в моем жилище, так что намек на психологическую неустойчивость меня совсем не расстраивает.
Смахиваю несуществующие пылинки со стола и достаю свой блокнот. Кто-то ведет дневник, а я – такую тетрадку, где серым карандашом зарисовываю свои мысли. Иногда на ее страницах появляется образ кудрявой девушки, одетой по последней моде. Она очень похожа на меня, вот только грудь у нее на два размера больше. Еще есть картинки женских ступней, лежащих на песке у воды, и сплетение двух ртов. Сейчас же торопливые пальцы накидывают новое изображение: высокий парень в пиджаке, прислонившись к окну, смотрит на сияющий огнями ночной город, а в его руке зажат мобильный телефон.
После того как эскиз окончен, я со вздохом плетусь к шкафу и натягиваю на себя беговую майку. Это еще одно обещание, которое я дала себе в своей новой жизни – заняться спортом. Вставляю наушники и несусь вниз по ступенькам.
Говорят, при беге организм выделяет большое количество эндорфинов, так называемых гормонов счастья. Мой организм, кажется, о таком не слышал, потому что, не пробежав и мили, к горлу подкатывает тошнота, ноги превращаются в дрожащее желе, и я зла на каждого, кто имеет отношение к такому изобретению, как врезающиеся в задницу леггинсы. Через полчаса я возвращаюсь домой, дыша как престарелый астматик, и залезаю в душ. Стоя под струями горячей воды, я снова думаю о Нейте. Интересно, он уже в Лос-Анджелесе? Может, мне стоит ему написать?
С остервенением выскоблив тело мочалкой, заворачиваюсь в махровый халат и хватаю в руку телефон. Ростки навязчивой идеи посеяны и теперь обязаны взойти.
Как дела?