Мемориальные Бриллианты

— А Родиону кто-то сообщил? — переключила поток мыслей в новое русло Агния.

Все переглянулись. Родион — второй сын брата, племянник Агнии, — считался в семье отрезанным ломтем из-за пристрастия к алкоголю и неявки на семейные сборища в течение последних двадцати лет. Похороны его деда, мужа усопшей, прошли без него. Никто не стремился к общению с маргиналом, поэтому сообщать о смерти бабки тоже не собирались.

— Нет. Он не приедет, — ответила жена брата, как всегда, находясь в маятниковом режиме.

«Что за дурацкая манера раскачиваться», — отметила про себя Агния, но вслух проговорила:

— Не будем додумывать за человека, нужно просто ему сообщить.

— Даже если мы ему скажем, он не успеет. Тем более у него, как всегда, не будет денег на дорогу. И у нас лишних нет, — тоном последней инстанции выдавила родительница Родиона, всё так же слегка покачиваясь.

Вступился в разговор его старший брат, поддерживая мать:

— Да зачем его звать? Весь пропитый, может, уже сширялся.

— Ладно, потом об этом, — согласилась Агния и перешла к главной теме семейного совета — кремации матери.

Первым взлетел визгливый возглас жены брата:

— Что?! Кремация?! За какие деньги? Мы сами еле концы с концами сводим!

Потом уже загалдели все сразу:

— Так мы же насчёт кладбища уже договорились. Ближайший крематорий в ста пятидесяти километрах. Там, наверное, запись. Да кому это в голову вообще пришло? И сколько это стоит? Как вообще это сделать? Это что, автобус заказывать, чтобы туда всех отвезти? Это дополнительные расходы...

И опять: «бла-бла-бла», «га-га-га».

— Деньги есть! Мама оставила, — оборвала их Агния. — Теперь нужно привести волю в исполнение.

— Кремация — от пятнадцати до тридцати пяти тысяч, плюс холодильник, плюс транспортировка, плюс урна, — отчеканила Стефания, зачитывая информацию из интернета.

— Делайте как считаете нужным, но мне непонятно: она же была такой верующей в последнее время, — разражаясь праведным гневом, закипала жена брата. — А тут — кремация? Вы вообще в курсе, что это не приветствуется православием?

— Ну, насколько я помню, вы тоже планировали свой уход через сожжение, — парировала Агния.

— Но не тогда, когда в стране такое и мизерные пенсии! — сокрушалась Дианка.

Мизерные пенсии в стране — это притча во языцах, но почему-то именно у этих пенсионеров мошенники выуживают крупные суммы. А то что в стране такое — так в ней перманентно такое, в любом периоде есть свои проблемы.

Так или иначе, наступил момент икс, когда Агнии нужно было озвучить вторую часть маминого завещания про алмазы. Она оттягивала этот миг всеми силами, понимая, что сейчас начнётся светопреставление.

Это не всё... — спокойно произнесла Агния и встала, чтобы достать конверт с деньгами и рукописную волю матери. — Мама попросила, чтобы из праха сделали два бриллианта. Мне и Саше.

— Что?! Бриллианты?! Да она что, совсем с ума сошла? Нам не надо, нам на лекарства не хватает! — уже кричала жена брата. — Деньги лишние — отдайте нам! Мы не собираемся участвовать в этом идиотизме.

Брат молчал, играя желваками.

И тут прорвало молодняк:

— Да что за бред! Она же была больным человеком! Мало ли что она захотела! Вы вообще в курсе цен?! Такие деньги — ради чего?! — опять вопила Дианка.

Агния стояла и наблюдала за возмущёнными людьми, и они действительно напоминали стаю гусей. Все прикидывали, какая сумма из конверта пойдёт на растопку костра для тщедушной бабульки. Кто-то предложил выйти перекурить. Вышли и девочки, и мальчики — всем нужно было переварить услышанное. Они не были богатой семьёй, и всё это казалось верхом расточительности. Её старшенькая осталась сидеть, нервно выискивая информацию в интернете: она, как и прочие, только сейчас узнала о последней воле усопшей.

Брат, тщательно подбирая слова, проговорил:

— Нам ещё поминки делать и через год памятник ставить.

Агния положила перед ним конверт с деньгами и маминой запиской. Он читал, вчитывался, не веря в происходящее. Супруга брата начала елозить на стуле ещё сильнее; выдернув из его рук записку и состроив гримасу, она фыркнула. Никто не потянулся к конверту, чтобы пересчитать купюры. Да и Агния об этом не беспокоилась, так как отложила тридцать процентов от суммы на памятник, годовые поминки, клининг квартиры и другие непредвиденные расходы. За финансовую сторону она уже не переживала.

Как только траурный кружочек со свечой оказался в сторис с надписью «ушла мама», полетели соболезнования с переводами со всей страны. Мама была хорошей гадалкой и поддерживала связь со многими подопечными — так она их называла. Со многими осталась дружна и поддерживала «кофейным реализмом» уже их детей и внуков. А сколько трепетных слов было сказано посторонними людьми дорогой Надежде Григорьевне — хватило бы на короткометражку.

Молодёжь вернулась с перекура.

— Я прекрасно понимаю ваши чувства и сомнения. Поверьте, меня это шокировало не меньше вашего, но это последняя воля. Саша, ты со мной согласен?

Саша не был согласен.

— Дебилизм! — процедила Дианка. — Я так понимаю, здесь уже всё без нас решили, так что какой смысл было собираться?

— Это мамино решение, — спокойно ответила Агния.

—

Она была больной! — яростно шипела в ответ невестка. — Де-мен-ци-я. Ты же умная женщина.Подумай своей головкой, тебе это ни о чём не говорит?

—

Агния еле сдерживалась, чтобы не наорать на эту чванливую суку, но вслух только произнесла:

— Конечно, я подумала, и мне это говорит об одном... — Она выдержала театральную паузу, а потом отчеканила: — У нас с братом будет по бриллианту.

Невестка, злобно поджав губы, в который раз изрыгнула «дебилизм» и ломанулась к выходу, с остервенением хлопнув дверью. От удара стены вздрогнули, и гулкий звук отозвался в подъезде. Вслед за ней и все остальные засобирались по домам — нужно было как-то сжиться с полученной информацией.

Хозяйка пошла провожать гостей. И тут она заметила, что от удара двери простыня сползла с зеркала, обнажив сияющую поверхность. Этот факт её практически загипнотизировал и выбил из реальности. Вот она видит, как проходит племянник, как он обувается, а рядом стоит его жена — Машенька. В следующее мгновение энергетический сгусток выплёвывается из зеркальной глади и повисает на Машеньке невидимым грязным ошмётком. Было ощущение, что на её внешность наложили дополнительный фильтр с чужеродной энергией. Машенька поворачивается прощаться, но это уже не она. Вернее, она, но лет на тридцать старше: вся морщинистая, с землистым цветом лица.

Агния стояла в трансе, не понимая, что происходит. Как такое может привидеться? Но в следующее мгновение всё встало на свои места. Родственники разъехались. Морок отступил, и следующее, что сделала Агния — набрала номер участкового:

— Юрий, здравствуйте. Помогите найти человека... Родион Александрович Молчанов, 1988 года рождения...

ГЛАВА №5

ОТПЕВАНИЕ

На третий день после смерти в местной церквушке было назначено отпевание, или, говоря языком церковных книг, чин погребения мирян.

К великому облегчению Агнии, маму не вскрывали — всё обошлось, как та и хотела. Батюшка отнёсся к кремации старушки с пониманием, заметив, что Отцу нашему Небесному без разницы, из чего восстанавливать тела — из праха земного или сожжённого. Единственное, он уточнил: