Падшая империи

— Проваливай!

Держа щит в руках и стоя у рыцаря, который лежал и молил о пощаде, Габриэль начал бить щитом по голове рыцаря, оскорбляя его и называя тварью, говоря «сдохни». Крики с писком рыцаря прекратились, голова превратилась в смятку, частички мозга разбрызганы по щиту. Смотря на это, Берет отвёл взгляд в сторону.

— Вот же тварь!

Говорил Габриэль, отбросив щит, вытер кровь с лица и позвал слугу.

— Слуга, повесь щит на стену к другим трофеям!

Берет знал, что Габриэль жестокий человек, но никогда не видел его жестокости. Подойдя к Габриэлю, Берет сказал:

— Я сочувствую вашей утрате, милорд. Примите мои соболезнования!

— Да ладно тебе, Берет. Мы не любили друг друга, но никто не имел права убивать его! — говорил Габриэль с раскаянием, смотря, как стража уносит труп.

Габриэль знал, что это лишь начало. Смерть брата повлечет за собой цепь событий, которые изменят его жизнь и судьбу королевства. Но он был готов к этому. Он был королем, и он не позволит никому безнаказанно проливать кровь его семьи. Мысли роились в голове, складываясь в сложные схемы и подозрения. Кому была выгодна смерть его брата? Кто мог претендовать на трон? Список потенциальных врагов был длинным, и каждый из них был способен на предательство.

Берет всё продолжал стоять неподвижно, держа в руках бокал с вином, наблюдая за Габриэлем, который не подавал никогда знака, лишь стоял, задумавшись о чём-то, продолжая смотреть на него. Берет спросил: «Могу ли я вам помочь, милорд, местью доказать свою преданность?» Габриэль в ту же секунду навёл свой взгляд на него и ответил:

— Ты правда сделаешь это? Ты приведешь виновных в смерти моего брата!

— Они направляются в Кизляруй это нам на руку, так давайте же, мой господин, обрушим стены Кизляруйя на их головы.

— Тогда иди в таверну. Найди тех троих и убей их ради меня. Ты сможешь это сделать?

— Да, милорд, — ответил Берет и в ту же секунду поспешил к выходу из тронного зала. Переступив порог, Берет услышал от короля:

— Убей этих троих предателей, сынок!

Обернувшись, Берет кивнул и покинул тронный зал.

Глава 3. Тот, кто не бросит

Сидя под деревом в тени, Эвелина протягивала кусок хлеба сыну. Уставший от долгой дороги, ребенок ел вяленое мясо, что было у них в припасах. Укусив еще немного мяса, что держал он в руках, посмотрел на мать, что протягивала ему хлеб и говорила.

— Держи, сынок, ешь и набирайся сил.

Алекс был хорошим ребенком, всегда слушал свою маму. Он был мал, но в свои годы понимал, что припасов больше нет, и мама отдает свой кусок хлеба ему.

— Мама, поешь сама! — сказал Алекс матери, давая понять, что мясо, которое он ест, насытило его.

Сидя у лошади, Джахракал наблюдал за ними. Женщина кинула взгляд на него, встала и двинулась в его сторону, держа кусок хлеба и немного вяленого мяса.

— Поешьте! — сказала она, стоя напротив сидящего на стволе дерева, что упало, прожив свой век. Смотря на Эвелину, он встал и сказал:

— Прибереги еду, путь долгий до ближайшей деревни, и да, пора отправляться в путь. Эвелина, мы должны успеть пройти холм границы Беберона и найти место для ночлега.

— Но вы ведь не ели ничего с начала нашего пути, Джахракал, я настаиваю, — говорила она, делая шаг ещё ближе к нему. Они стояли в полушаге друг от друга.

— Вот, берите, тут немного, но всё же, — сказала она.

Её рука была вытянута, и Джахракал взял. Они не отводили взгляд друг от друга, и тут крикнул мальчик:

— Мама, я поел!

Услышав сына, она отвела свой взгляд от Джахракала, повернулась и пошла к Алексу.

— Алекс, сынок, собирай все вещи, мы отправляемся в путь, — говорила она, идя в его сторону.

Джахракал, уведя свой взгляд от Эвелины, направил его на свои руки, в которых он держал кусок хлеба с вяленым мясом. Его суровое лицо сменилось на лёгкую улыбку. Это было приятно в такие дни встретить людей, которые думают об окружающих их чужих людях, преподнося последнее, что у них есть. Джахракал, держа еду, подошёл к лошади и положил её в мешочек, что висел на седле около меча.

Собрав всё, что попросила мать, Алекс подбежал к Джахракалу с улыбкой, видно было, что привал дал ему немного сил для продолжения пути. Ребенок начал расспрашивать его о мече: почему он такой большой и как он им сражается. Ему было всё интересно. Эвелина перебила его, идя в их сторону.

— Алекс, не доставай дяденьку.

— Ты готов в путь? — сказал Джахракал более добрым голосом, смотря на ребенка.

— Да, дяденька, — сказал он, улыбнувшись.

— Ну давай посадим тебя на седло.

Посадив Алекса на седло, Джахракал посмотрел на Эвелину, затем на Алекса и произнес:

— В путь.

Они продолжили свое путешествие к городу Кизляруй.

***

Погода портилась. Лёгкий ветерок приносил капли дождя, которые мягко касались земли. Берет стоял у входа в небольшую таверну с названием «Белая лебедь», вырезанным из дерева умелым плотником. Внутри, за деревянными столами, сидело около дюжины посетителей. Оглядевшись, Берет шагнул внутрь. Трактирщик обслуживал одного гостя, заказавшего кружку вина. Услышав шаги, трактирщик поднял взгляд на вошедшего Берета.

— Вы за пойлом? — спросил он Берета.

— Совсем нет, — ответил Берет, оглядывая шумную компанию. Его взгляд задержался на столике у края таверны, слева от входа. За круглым столом сидели трое мужчин, которые нервно переглядывались и часто смотрели на дверь, будто ожидая кого-то. На столе стояли две бутылки: одна была пуста, другая нетронута.

За дверью таверны стояли шесть стражников, которых приставил к служению Берету король города Матир.

Наблюдая за столиком в углу таверны, где сидели трое мужчин, Берет прислушался к их тихому разговору и понял, что это те самые люди, которые не смогли защитить брата короля. Медленно направляясь к ним, он держал руки за спиной и громко крикнул:

— Стража, схватить их!

Он указал пальцем в их сторону, указывая стражникам, где находятся эти люди.

Друзья осознали, что их товарищ не смог донести до короля правду о произошедшем и что он погиб. Попытка сопротивления была бы бессмысленной: они не могли противостоять шести королевским гвардейцам. В конце концов, они были всего лишь тремя рыцарями, которые не имели особых заслуг, кроме того, что были близкими друзьями брата короля Ганса и часто с ним выпивали.

Гвардейцы быстро повязали троих. Один человек среди схваченных пытался откупиться, говоря, что у него семья, и просил, чтобы его отпустили, обещая, что он исчезнет из города и больше не вступит сюда ногой.

— Закрой свой рот! — крикнул гвардеец, смотря на плененного.

Что с ними делать? — спрашивал Берета командир гвардейцев. Посмотрев на него.

Берет задумался. Ему было не до них. Он хотел получить войска от Габриэля и осуществить свой план: захватить Кизляруй и отомстить Гримроку. Эти трое — лишь препятствие на пути к успеху. Главное — не разочаровать Габриэля, а они просто оказались не в том месте не в то время.

— Повесить троих сейчас же!

Выйдя за двери таверны, Берет попал под ливень дождя. Кинув взгляд на мрачные облака, он поспешил в сторону дворца, пока на его пути не встретились двое слуг. Они шли в спешке, разговаривая о чем-то, и, заметив Берета, остановились.

«О, господин Берет, вы как раз вовремя!» — воскликнул один из них, высокий мужчина с усталым лицом. — «Мы искали вас».

— Что случилось? — спросил он, когда они подошли ближе.

— Господин, пир скоро начнется. Мы пришли проводить вас в покои, чтобы вы могли подготовиться. Нужно омыть тело и переодеться в более торжественное одеяние.

— У меня есть небольшое дело, присоединюсь позже!

— Подождите, — остановил его второй слуга. — Король приказал устроить для вас пир. Пропустить такое неуважительно. К тому же он ждет вас там.

— Да, — дополнил первый слуга.

— Пожалуйста, умойтесь и переоденьтесь. Всё готово: и одежда, и вода. Идёмте за нами.

Стоя под дождем среди слуг, Берет подумал: «Придется смириться с волей короля».

— Не будем заставлять короля ждать, пошли.

***

Проходя окраину границы Беберона и идя по холмам уже по землям королевства Матира, Эвелина, сидя с ребенком на лошади, пыталась укрыть его собой от дождя. Джахракал, ведя лошадь за поводья, увидел небольшую пещеру на холме и направился туда, ведя лошадь за собой.

— Мы укроемся там, — сказал Джахракал.

Сидя на лошади и склонившись над ребенком, полностью мокрая Эвелина подняла голову, чтобы посмотреть в том направлении.

— Хорошо, — ответила она ему.

Пещера была мала, но способна уместить в себе троих людей.

Эвелина, схватив ребенка за руку, завела его внутрь. Войдя, она увидела, что Джахракал снимает с лошади седло и, поглаживая его, говорит:

— Ступай, Буян, друг мой, укройся от дождя, — сказав это, вошёл в пещеру.

Одежда их слипалась к телу, вещи промокли до нитки. Посмотрев на ребенка и на Эвелину, Джахракал, опытный воин и следопыт, прекрасно знал, что простуда в горах — верная смерть. Сам он, привычный к суровому климату, мог бы пережить холод, но Эвелина и маленький Алекс были нежными созданиями, привыкшими к теплу долин. Он нахмурился, глядя на то, как мать заботливо укутывает сына тряпьем, пытаясь хоть немного защитить его от пронизывающего ветра, проникающего в пещеру.

«Нужно развести огонь побольше», — пробормотал Джахракал, поднимаясь. Он вышел из пещеры и принялся собирать сухие ветки и кору, благо вокруг их было предостаточно. Вернувшись, он с ловкостью раздул пламя, и костер затрещал, посылая в пещеру волны тепла. Эвелина с благодарностью посмотрела на Джахракала.

Пока Алекс грелся у огня, Эвелина развесила мокрую одежду на камнях вокруг костра. Джахракал тем временем осматривал пещеру, выискивая щели, через которые мог проникать холодный воздух. Он заткнул их мхом и листьями, делая временную защиту от ветра.

В тот вечер, когда солнце скрылось за горизонтом, Джахракал достал из своего походного мешка вяленое мясо и кусок хлеба, то самое, что давала ему Эвелина. Это был скромный ужин, но достаточно питательный, чтобы поддержать силы. Он разделил еду на две части, внимательно следя за тем, чтобы Алексу достался самый мягкий кусок мяса. Эвелина понимала, что эта еда та самая, которую она давала ему. Мальчик с удовольствием жевал, глядя на огонь. Эвелина смотрела на Джахракала, держащего вытянутую руку с едой ей.

— Не нужно, — ответила она.

— Поешьте, — настойчиво говорил Джахракал.

— Этой едой угостила я вас, вы не ели с начала пути!

— Я не голоден, — возразил Джахракал, — и к тому же, если вы не дойдете до города, мне не заплатят, — сказал он, слегка улыбнувшись.

Смотря в глаза Джахракалу, она аккуратно увела взгляд на костер. Слабый треск поленьев, разгоняющий сырость пещеры, казался единственным звуком в этом мире, кроме биения ее собственного сердца. Его малая улыбка, мелькнувшая на лице, когда он заметил ее взгляд, вызвала у нее странное, почти болезненное стиснение где-то в груди. Это было нечто большее, чем просто благодарность за укрытие.

— Ладно, поделим еду! — Сказав это, Эвелина, взяв еду, попросила его дать ей его клинок. Джахракал достал клинок из-под пазухи, вынул из ножен и дал ей. Взяв кинжал, Эвелина принялась резать вяленое мясо и хлеб пополам, его взгляд снова нашел ее, и в этот раз она не отвела глаза. Ведь в них читалось что-то, что заставило ее дыхание участиться. Это была смесь усталости, решимости и, возможно, чего-то еще… Чего-то, что только начинало пробуждаться в ее собственном сердце, пугая и одновременно влеча ее. Пещера, костер, дождь за стеной – все это стало фоном для зарождающегося чувства, хрупкого, как пламя свечи, но способного разгореться в могучий пожар. В эту же секунду к ней подошёл Алекс, сонно моргая, подошел к матери, его маленькое тельце прижалось к ее спине. Он уже чувствовал, как веки тяжелеют, а звуки дождя, барабанящего по каменным сводам пещеры, убаюкивают его. Эвелина погладила его по голове, ощущая тонкие, непослушные волоски, и в ее сердце разлилось нежное тепло. Этот ребенок был всем, что у нее осталось, ее якорем в этом бушующем мире.

Джахракал молча наблюдал за этой сценой. В его глазах, еще недавно полных той странной смеси, что так взволновала Эвелину, теперь промелькнула тень чего-то похожего на грусть. Он видел, как заботливо мать укладывает сына, как тихонько напевает ему колыбельную, и что-то внутри него, глубоко спрятанное, отзывалось на эту картину. Он знал, каково это – терять и обретать. Когда Алекс наконец задремал, Эвелина поднялась. Костер мягко освещал ее лицо, отбрасывая причудливые тени на стены пещеры. Она подошла к Джахракалу, который все еще сидел у огня, его силуэт казался высеченным из ночи. Ей хотелось спросить его о многом: кто он, откуда, почему помогает им. Но слова застревали в горле.

— Алекс уснул, — произнес он. — Вам тоже стоит отдохнуть. Завтра нас ждет трудный и опасный путь, поэтому лучше вам выспаться.

Она стояла рядом с ним, не решаясь спросить о его личной жизни. Не зная, откуда он родом, есть ли у него семья или дети, она бросила взгляд на остатки хлеба и вяленого мяса. Сделав вид, что хочет убрать еду, она произнесла:

— Вы правы, доброй вам ночи.

Взяв еду, положив в мешочек, легла возле сына. В пещере было сыровато и пахло землей, но огонь костра отбрасывал теплые отблески на стены, создавая атмосферу уюта. Джахракал устроился у входа, положив руку на рукоять своего меча. Эвелина, закутавшись в плащ и обнимая ребенка, свернулась калачиком в глубине пещеры. Усталость брала свое после долгого дня. Тишина окутала их, нарушаемая лишь потрескиванием дров в костре и редкими криками ночных птиц. Джахракал не спал. Он прислушивался к каждому шороху, чувствуя ответственность за безопасность Эвелины и Алекса. Он знал, что в этом холме, находящемся в окружении леса, полно опасностей, и не мог позволить себе расслабиться. Внезапный треск сломанной ветки заставил Джахракала насторожиться. Он выхватил меч, и тихий звон металла эхом отразился от стен пещеры. Он ждал, готовый к любой угрозе. Из темноты послышалось тихое рычание, и два светящихся глаза появились на границе света костра. Это был волк, крупный и голодный, привлечённый запахом костра и, возможно, присутствием людей. Джахракал не двигался, пристально глядя на зверя. Он знал, что внезапное движение может спровоцировать нападение. Волк сделал шаг вперед, затем еще один, приближаясь к пещере. Эвелина проснулась от шума и, испуганно вскрикнув, прижалась к стене. Джахракал жестом приказал ей молчать и оставаться в пещере. Собравшись с духом, Джахракал сделал резкий выпад в сторону костра, подхватив горящую палку и бросив её в сторону волка. Пламя вспыхнуло ярким светом, заставив зверя отпрянуть. Волк заскулил и, развернувшись, скрылся в темноте леса. Джахракал, убедившись, что опасность миновала, вернулся в пещеру, успокаивая дрожащую Эвелину. Ночь продолжалась, но теперь они оба знали, что холм вокруг леса хранит в себе множество опасностей, и бдительность — их единственный шанс на выживание.

Глава 4. Кому завтрак, кому пир

В коридорах замка кипела суета. Повара сбивались с ног, готовя лучшие блюда, виночерпии откупоривали редкие вина, а слуги украшали зал цветами и знамёнами. Они старались изо всех сил, понимая, что лорд Матирa не потерпит никакую оплошность.

Габриэль встал и медленно прошёлся по залу, ощущая под ногами мягкий ворс ковра. Его взгляд остановился на стене, где висел ряд щитов – трофеев прошлых казней подопечных. Ещё один щит, символ покорения или подчинения, мог появиться там после встречи со столь долгим гостем. В глубине души лорд Матира испытывал смесь волнения и предвкушения. Он был готов к любым испытаниям, к любым неожиданностям, которые мог принести этот вечер. Ведь именно такие моменты делали жизнь ярче, полнее, наполняли её смыслом и предназначением. Он снова опустился на трон, его глаза мерцали в полумраке, ожидая наступления вечера.

Войдя на пир в честь себя, Берет поприветствовал безумного короля Габриэля. Пир, словно бал, был на высоком уровне: на улице было темно, и лил сильный дождь, но внутри царило оживление. Пир был очень красивым, изобилующим угощениями, а яркие огни создавали праздничную атмосферу. Выступали акробаты, звучали плясовые мелодии, и гости наслаждались множеством других развлечений.

Король Габриэль, восседавший на своем позолоченном троне, встретил Берета широкой, но несколько безумной улыбкой. Его глаза, обычно блуждающие, сегодня горели лихорадочным блеском, отражая пламя факелов, украшавших стены тронного зала. Одежда его, обычно вызывающая, сегодня была дополнена короной из красных перьев, что придавало ему вид грозной птицы.

Берет, облаченный в скромные, но добротно сшитые одежды, низко поклонился. Он был здесь не по своей воле, а по приглашению короля, которое, как он знал, лучше не игнорировать. Атмосфера зала была густой от запаха жареного мяса, пряностей и вина, смешивающегося с ароматом мокрой шерсти и дорогих духов. По мере того как пир набирал обороты, смех и громкие возгласы становились все громче. Акробаты, рискуя жизнью, выполняли головокружительные трюки под самым потолком, их тела, казалось, бросали вызов гравитации. Музыканты играли так, словно от этого зависела их жизнь, а танцоры, облаченные в яркие одежды, кружились в вихре страсти и веселья.

«Берет! Мой сын!» — прокричал король, его голос пронзил гул голосов и музыки. «Ты прибыл! Я так ждал тебя! Подойди, подойди же!»

Берет, скрепя сердце, двинулся вперед, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Король обнял его с неожиданной силой, едва не сбив с ног.

«Ты не представляешь, как мне повезло, что ты здесь!» — продолжал пьяный король, его глаза горели безумным огнем.

«Сегодняшний день — это триумф! Триумф над всеми моими врагами! И ты завоюешь эту победу для меня, не так ли, сынок, завоюешь славу».

Король Габриэль, как будто забыв о присутствии других придворных, продолжал крепко держать Берета за плечи, пристально вглядываясь в его лицо. Его дыхание было частым, сбитым, а взгляд метался, словно выискивая подтверждение своим словам в глазах друга. «Ты знаешь, Берет, сколько козней плели против меня! Сколько попыток было свергнуть меня с трона! Но я, я устоял! И всё благодаря тебе, моему надежному щиту!» — восклицал он, его голос становился всё громче и более истеричным.

— Я не забуду о той битве с Рухой, с тем неотесанным варваром, без твоей помощи мы бы пали.

Придворные, до этого момента стоявшие в оцепенении, начали переглядываться. Шепот пробежал по залу, смешиваясь с тревогой и непониманием. Никто не мог поверить в такую откровенную и публичную демонстрацию чувств со стороны короля, особенно в таком, казалось бы, торжественном, но теперь омраченном странным поведением короля. Берет, чувствуя на себе десятки взглядов, старался сохранять спокойствие.

«Смотри!» — вдруг заявил Габриэль, отпуская наконец Берета и резко поворачиваясь к собравшимся. Он поднял руку, указывая на огромный гобелен, который до этого момента скрывал часть стены. «Вот он, главный виновник всех моих бед! Вот тот, кто подло предал меня!» — король кричал, его лицо исказилось от ненависти.

По мере того как слуги сдергивали тяжелую ткань, на всеобщее обозрение предстал портрет. На нем был изображен человек, чье лицо было незнакомо Берету, но по выражению короля было ясно – это его главный враг. В тот же миг, когда портрет был полностью обнажен, заиграла торжественная музыка, но она звучала теперь как зловещий аккомпанемент к безумным речам короля.

— И после того как мы завоюем Кизляруй, мой верный Берет, ты поможешь мне свершить правосудие! — провозгласил Габриэль, вновь поворачиваясь к нему. Его глаза остановились на Берете с новой, пугающей силой. — Твой клинок, Берет, должен пролить кровь предателя Ронни, убийцы магов, так его нынче величают.

— Ваше Величество, – наконец выдавил Берет, стараясь придать голосу как можно больше спокойствия. — На портрете предатель? Он осторожно шагнул вперед, чтобы лучше рассмотреть изображение. Это был, несомненно, искусно написанный портрет, но он не мог понять, почему король так яростно ненавидел изображенного на нем человека.

— Ладно, я устал, пойду спать, — сказал Габриэль. — А ты празднуй, сынок.

С этими словами король пошел к выходу от торжественного стола. Берет, проводив его взглядом, тоже не стал задерживаться и поспешил к себе в покои. Войдя в покои, он повелел слуге принести ему кувшин вина.

Вернувшись с вином, слуга спросил.

— Изволите ли ещё чего-нибудь, господин?

— На этом всё ответил, Берет, ступай.

Он поднял с края стола кувшин с вином, налил напиток в кубок, отпил немного и направился к окну. За стеклом царила густая тьма, воздух был пропитан сыростью, дождь лил всё сильнее, а вдалеке гремели раскаты грома. Эта ночь слишком холодна, чтобы проводить ее в одиночестве, подумал Берет и воскликнул слугу.

— Да, господин, — откликнулся стоящий за дверями слуга.

— Приведи мне хорошенькую куртизанку.

— Может, изволите выбрать сами? — спросил он, стоя за дверями.

— Нет необходимости, полагаюсь на твой вкус, не разочаруй меня.

— Как прикажете, господин, есть тут одна новенькая, приведу ее.

— Ступай, — сказав это, принялся пить дальше, смотря через окно на идущий дождь.

***

Утренний туман цеплялся за сырые камни пещеры, когда Джахракал открыл глаза, держа в руках свой меч. Неподалеку, свернувшись клубком, спала Эвелина, прижимая к себе дитя. Первые робкие лучи солнца пробивались сквозь узкий вход, освещая их хрупкий покой.

Не желая нарушать их сон, Джахракал бесшумно поднялся. Его мысли были уже далеко – о пути в Кизряруй, но прежде чем тронуться в путь, нужно было добыть пищу. Голод сковывал, а силы нужны были им троим.

Он вышел из пещеры, оставив позади теплое дыхание спящих. Воздух был свеж и прохладен, наполнен запахами влажной земли и хвои. Острый взгляд Джахракала скользил по зарослям, выискивая следы. Сегодняшняя охота должна быть удачной. Добыча – питательной, чтобы зарядить их силами перед долгим путешествием. Не успел подумать он, как заметил олененка. Осторожно, не спеша, он выхватил нож из-под пазухи и швырнул его в оленёнка. Оленёнок, не успев среагировать, тут же упал от полученного ранения, но жизнь все ещё не покидала оленёнка, он попытался встать и убежать. Пробегая, оленёнок не переставал падать, раны потихоньку отнимали силу и здоровье. Сделав последний вздох, оленёнок встал, шагнул, упал, силы оставили его, он дышал всё сильнее и сильнее, пока в отражении в его глаза не показался силуэт охотника, который приблизился к своей добыче.

Джахракал, сноровисто орудуя ножом, разделал пойманного олененка. Разведя небольшой костер, принялся готовить завтрак. Аромат жареного мяса вскоре наполнил лесную тишину, привлекая внимание Эвелины, которая проснулась на вкусный запах. А ребенок, уловив запах, подошел ближе, его глазки блестели от предвкушения. Джахракал почувствовал тепло в груди, понимая, что эта простая забота объединяет их.

Он старался приготовить блюдо так, чтобы оно было не только питательным, но и вкусным. Приправил мясо дикими травами, о которых знал от своего наставника, который увлекался готовкой и сражениями, добавил немного соли, которая была у него в мешочке, висящем на седле. Для ребенка он отложил самые нежные кусочки, стараясь, чтобы еда была легкой и усваиваемой. Каждый его жест был наполнен нежностью и заботой, которую он обычно не проявлял, но которая пробудилась в нем рядом с этими хрупкими созданиями. Смотря за этой картиной, Эвелине с трудом верилось, что такой человек, способный убивать, может быть настолько заботливым.

Завтрак был готов. Джахракал подал его женщине и ребенку, усадив их поудобнее. Их улыбки стали для него лучшей наградой, это наполняло его чувством удовлетворения. Скоро им предстояло продолжить свой путь, но теперь он знал, что они будут готовы к нему, по крайней мере, в плане еды. Ребенок, поначалу робко, а затем всё увереннее, принялся за еду, его глазки горели от удовольствия. Эвелина же, вкушая приготовленное, не могла сдержать удивления. Это было лучшее, что ей доводилось пробовать за долгое время в дороге.

—Спасибо тебе, — прошептала она, ее голос дрогнул. — Спасибо за все.

Джахракал лишь кивнул, его взгляд на мгновение задержался на ее лице, а затем он отвел его к потухающему костру, словно погрузившись в свои мысли.

— Ты наелся, Алекс? спросила Эвелина.

— Да, мама.

— Ну тогда скажи дяденьке спасибо, — сказала она, смотря на сына.

— Спасибо вам, дяденька, большое.

Джахракал улыбнулся ребенку и сказал, что не стоит благодарить. Ребенок, улыбнувшись вслед, встав, побежал, пританцовывая, к лошади, крича: «Буянчик».

— Ну раз уж все поели, будем собираться в путь, — сказал Джахракал.