Рассказы в дорогу - смешные и грустные

Рассказы в дорогу - смешные и грустные

СВАДЕБНЫЙ МАРШ

Свадьба прошла высший класс: обошлась в шесть нулей. Уважаемые гости от невесты и менее значимые от жениха разделили праздник и веселились от души. Сначала обвенчались в церкви, выпустили голубей, потом поехали на Воробьёвы горы, Красную площадь, возложили цветы к мемориалу, после был ЗАГС. На выходе из ЗАГСа петарды, разноцветные шары, кортеж машин. На длинных свадебных лимузинах покатались по столице. В общем все по чести, полный свадебный комплект.

Апофеоз торжества – ресторан на открытом воздухе, вел свадебное застолье популярный тамада, известная певица спела две песни, выпила за молодых и укатила на другую свадьбу. Радовали гостей танцевальная группа, а также популярный эстрадный ансамбль. Все было на высшем уровне. Жених и невеста сияли. Гости дарили подарки, набралась приличная куча, их складывали на лужайке. Особенно радовали толстые конверты. Бесконечные пожелания счастья и любви от родственников и друзей.

Невеста была прекрасна, светилась от счастья, жених с обожанием смотрел на нее, готовый оберегать спутницу жизни, восхищаясь ее красотой. На волнах счастья нежно обнимал невесту. Исходящее чувства молодоженов передавалось гостям. Все радовались от души, ели-пили, кричали горько и уже было пошли вразнос, но тесть успел подарить ключи от квартиры и пожелал молодоженам провести там брачную ночь, а утром отправиться в свадебное путешествие.

Роскошный «Кадиллак» с цветами и шарами привез их на квартиру. Тесть ее купил полгода назад, отремонтировал, обставил роскошной мебелью. Новобрачные под восторженные выкрики друзей и близких вышли из машины, жених взял невесту на руки. Они поднялись на лифте до этажа. Дверь была украшена шарами, лентами, всюду рассыпанные на полу лепестки роз. Жених открыл дверь, зашли в квартиру. Комната была украшена, стол накрыт сладостями и соками. В спальне манила нежная и розовая как попка младенца, щелоковая роскошная постель. Она возбуждала и притягивала – хотелось прыгнуть и утонуть в ней. Молодожены страстно поцеловались, невеста с поволокой в глазах оторвалась от жениха.

– Я в туалет! А ты в душ! – приказала невеста, цокая каблучками, на ходу снимая платье, в колготках, понеслась в туалет. Она была такая желанная и сексапильная, что жениху с трудом удалось себя сдержать. Он послушно пошел за ней, но в ванную.

Невеста присела на унитаз, но внезапно прогремевший мужской голос в туалете, катапультой вышвырнул ее.

– Ты где гуляла маленькая блудница? Признавайся! Или я тебя убью!

Невеста побледнела, задрожала нижняя губа, натянула на себя белье, выскочила в коридор.

– Милый, это ужасно! Он хочет убить ее! – ворвалась она в ванную.

Под душем стоял жених, насвистывал мелодию свадебного марша – он не отошел от эйфории торжества.

– Ну как удачно обрызгала новый унитаз! – пошутил он.

– Какое там! Одни огорчения!

– Давай залезай, я тебя обрадую! Примем душ вместе!

– У тебя одно на уме! Там мужчина! Он хочет убить ее! – взволнованно твердила невеста, с испуганными глазами.

– В нашем туалете? – недоумевал жених.

– За стеной. У соседей. Он хочет убить ее! Пошли, сам услышишь!

Мокрый жених выскочил из кабинки, накинул на себя халат, и они на цыпочках зашли в туалет, вздрогнули от ужасного крика.

– Признавайся! Ты решила вернуться к нему! О, неверная! Я чувствовал, подозревал! Ты обманула меня! Я простил тебя! Как ты могла предать мою любовь! Растоптать мою чувства! Кто он, скажи?!

– Глупости! Я была в салоне красоты. Сделала модную прическу, чтобы нравиться тебе. Я только тебя люблю!

– Лжешь! О, как коварны женщины! Приукрасилась для него! Чтобы ему нравится! Хватит! Я убью тебя!

– Не убивай меня! – с мольбой ответил голосок. – Дай мне любить тебя, доказать свою верность тебе! О, боже, как ты ревнив. Ты мой Отелло! А я твоя Дездемона! Я чиста передо мной! Я горю страстью!

Раздался хлопок, в ответ – женский крик, протяжный стон и плач. Стук упавшего предмета на пол.

– Он, бьет ее! Издевается! Надо что-то делать! – возмутилась невеста.

– Что мы можем сделать? – испугался жених. – Это семейная ссора!

– Вызвать полицию! Арестовать его!

– А если она откажется? – жених не терял головы и не подавался эмоциям невесты. – Милые ссорятся только тешатся! – осторожничал жених и не проявлял особого желания влезать в чужие семейные распри. – Нас заберут в отделение, как свидетелей! А нам завтра улетать на Канары! А чудесная брачная ночь?! Мы столько ждали ее!

Внезапно установилась тишина. Стало страшно за женщину за стеной.

– Они помирились! Все хорошо милая. Ты еще хочешь пи-пи! – нервно пошутил жених. – Мне выйти или остаться?

– Выйди! Я стесняюсь! – смущенно выпроводила она.

Жених вышел в коридор.

– Ну как, удачно? Ничего не отвлекает? – беспокоился жених.

Раздался шум спускаемой воды, показалась невеста, и снова прорезался голос.

– Я терпел твою неверность, но пробил час! Нож войдет в твое нежное тело, которое я страстно люблю! Я убью тебя! Никто не прикоснется к твоему телу, не поцелует твою грудь, не почувствует твой жар страсти! О, боже! Как мне на это решится!

– Пощади меня! Поверь и выслушай меня! – умолял женский голос, – Я верна тебе. Люблю только тебя.

– Нет! – в бешенстве кричал мужчина. – Ты коварно обманула меня. Я убью тебя, а после себя! Нас похоронят вместе! И на небесах мы будем вместе! Я тебя никому не отдам!

Послышалось топанье ног, видно супруги побежали по комнате, вокруг стола. Тиран гнался за невинной жертвой. Стучали каблучки, раздавались крики и стоны. Раздался грохот, видимо падали стулья.

– Что ты делаешь? Опомнись? Стой!

Бег прекратился. Только шумное дыхание.

– Вот переведу дух и убью тебя, – был хладнокровен и жесток мужчина.

– Он убьет ее! Надо ее спасать! – решительно сказала невеста.

– Да, но как? А если он бандит! Он убьет меня! Ты разве этого хочешь!

– Нет! Я не хочу быть вдовой. Я люблю тебя!

– Сделаем вид, что ничего не слышали! У нас свадьба! Брачная ночь! Мы не вылезаем из постели! – вышел из ситуации жених.

– Ты думаешь, это правильно? – разочарованно произнесла невеста. – А если бандит набросится на меня, ты тоже сделаешь вид, что тебя не было!

– Нет, что ты! Милая, я встану горой, жизнь за тебя отдам! Мы будем счастливо жить!

– Ты будешь меня ревновать?! Устраивать сцены и грозить убить!

– Как ты можешь, так думать обо мне! – обиделся жених.

– Помогите, спасите меня! – за стеной орала в истерике женщина.

– Закончилось мое терпение! Я устал! Я убью тебя! – холодно сказал мужчина, от чего по коже побежали мурашки.

Невеста и жених схватились руками и со страхом смотрели на стену, словно видели происходящую там трагедию. Не выдержав, выбежали из туалета в спальню. Жених был бледен, старался держать себя достойно, а лицо невесты исказилось в страданиях. Она очень живо воспринимала угрозы мужчин и беззащитность женщины. Жених налил шампанское в бокалы.

– Давай выпьем и забудем! Это наш день. День любви и страсти!

– Как ты можешь?

– Не забивай голову, не омрачать же переживаниями наш день любви! Смотри как для нас все приготовили, мы должны радоваться! Это наш день!

– Нет! Я так не могу и не хочу! Мне этот голос сверлит голову и душу! Если ты меня любишь, докажи!

– Как доказать? Что я могу сделать? – опешил жених. Он понимал и ясно осознавал, что от него требует невеста, но искусно делал вид, что не понимает. Мужчине с грозным голосом не понравится вмешательство соседей, и жених в лучшем случае получит хороший фингал. А если пьяный, то можно и ножика схлопотать под ребро.

– Защити ее! Будь мужчиной! Если ты этого не сделаешь, я разочаруюсь в тебе!

– Ты сомневаешься в моих чувствах?! Неужели мою любовь надо доказать ценой моей жизни.

– Да! Если любишь, спаси ее! – капризно топнула ножкой невеста.

– Ты неправа! Так нельзя оценить мои чувства!

– А как? Ты позарился на богатство моего отца, его положение, поэтому ухаживал и женился на мне! Докажи, что ты мужчина!

– Как мне это сделать?

– Спаси ее! Может она еще жива! Нужно вызвать скорую. А ты испугался? Ты трус! – вредничала невеста и естественно выдала не лучший комплемент жениху в первую брачную ночь.

– Ах, так! Значит моя любовь для тебя ничего не значит! Наши слова в верности и любви были пусты! Зачем не веришь в мою любовь? Зачем ты вышла за меня замуж? – очень трагично взывал к невесте жених.

– Я тебе верю! Но ты каждый день должен доказывать свою любовь. И если надо – отдать жизнь за меня!

– Да, ты права! Ты вдохновила меня! Дала мне силы и решимость! Я остановлю убийцу! – твердость в голосе жениха не оставляя сомнений, что ринется на схватку с тираном и ради любви невесты готов жизнь отдать.

– Я пойду с тобой! – горячо откликнулась невеста. – Я не оставлю тебя! Если предначертано – мы погибнем от его рук! Нас похоронят в свадебном наряде! Поцелуй меня на прощание.

Жених крепко обнял невесту и страстно поцеловал ее. Когда их губы оторвались, невеста с томной пеленой в глазах смотрела на жениха.

– А ну их в баню, – вдруг сказала она и махнула рукой. – Пошли в постель. Ты разбудил во мне страсть.

– Нет! Мы пойдем и спасем ее, – не искушался жених. – Ты всю жизнь будешь упрекать меня, что мы не спасли ее. Будем спасть, чего нам не стоило.

Они вышли на площадку, позвонили в дверь.

Дверь открыл мужчина небольшого роста, вальяжного вида, в домашнем халате, с узлом щелокового шарфа на шее и окинул их удивленным взглядом. Он не был похож на убийцу. Открытый лоб, подведенные тушью ресницы. Длинные волосы схвачены на затылке резинкой.

– Добрый вечер, чем могу быть полезен? – учтиво спросил он.

– Вы убийца! – не выдержала и крикнула невеста.

– Прекратите убивать, несчастную! – визгливо потребовал жених.

– Что вы такое говорите? – на миг удивился сосед. Я артист!

– Мы соседи и все слышали! Сейчас вызовем полицию! Вы убили ее! Куда вы спрятали труп! –добавила невеста.

– Простите? – не понял сосед. – Кого я убил и спрятал?

– Ее! Женщина не виновата! Надо верить ей! Она любит вас!

Толстячок заразительно засмеялся и вытянулись лица молодожёнов.

– Вам смешно?! Вы тиран! – невеста решительно двинулась на соседа.

– Полиция уже едет! – пугал жених.

– А вы новобрачные! Поздравляю! Желаю счастья. Вы будете смеяться. Никого я не убиваю! Я артист, учу роль!

– А как крики, вопли? – смутилась невеста. – Где женщина?

– Магнитофонная запись репетиции! Ваши строители накосячили, вторглись в мой вентиляционный канал! – и, видя разочарованные лица молодых, добавил – Вы извините меня, я вам испортил брачную ночь.

– Мы ее запомним на всю жизнь! – грустно сказала невеста.

ПРОЩАЛЬНОЕ СЛОВО

Дмитрий Егоров руководил фирмой, разрабатывающую компьютерные программы, приносящую стабильный доход, в грустном настроении покидал кладбище. Ему было под сорок, имел семью: любящая жена, сын и дочь. Открытое лицо, умные глаза, и главная черта успешного руководителя – умел слушать подчиненных и признавал ошибки. Его за это любили и уважали.

Сегодня был день рождения матери, и каждый год, вот уже пять лет, он приходил к ней, ставил цветы, зажигал свечу, мысленно беседовал с ней. Через час должен был прийти заказчик и обсудить новый объем работ. Времени было достаточно, Дима неспеша шел по центральной дорожке и осматривал памятники: финансовые возможности, фантазия и материал для надгробия, установленный для увековечения памяти умершего, поражал разнообразием.

Семья усопшего или родственники каждый по-своему видел, как отдать дань памяти в надгробном памятнике. Дима подумал: «Как нет одинаковых людей, так и нет одинаковых памятников. Интересный факт».

Он подходил к воротам, там стояли две женщины в черном. Пожилая, прижимала к груди фотографию в рамке, видимо, вдова усопшего. Дима увидел лицо мужчины с большим лбом и грустными глазами. Вдову поддерживала под руку женщина помоложе, а другой рукой прижала к себе охапку увядших цветов.

Кладбищенский сторож и мужчина через ворота легко занесли небольшой гроб, обтянутый черной материей, с красными бумажными розами по ребру крышки и с грохотом положили на грузовую тележку.

– Осторожно! – с болью в сердце вырвалось из вдовы

– А чё будет? – с недоумением спросил сторож.

Пожилая вдова горько зарыдала и махнула рукой.

На таких тележках на рынках перевозят мясо, ящики с фруктами, выносят мусор. Рядом с гробом положили металлическую табличку. Дмитрий успел прочитать: «Петров Сергей Иванович 1931– 2016».

Мужчина, что помог занести гроб, подошел к вдове с обязывающим выражением лица. Вдова засуетилась, открыла допотопный ридикюль, достала купюру и отдала ему. Тот недовольно ухмыльнулся, но купюру взял. Сторож подошел к молодой женщине, взял охапку цветов и положил рядом с гробом.

– Ну чего, большего никого нет? – спросил он вдову и не получив ответа, лихо дал команду, – Ну, поехали.

Сторож двумя руками схватил ручку и покатил по дорожке. Он особенно не церемонился, катил тележку лихо, точно спешил куда-то. На ямах и камешках гроб подпрыгивал, гулко бил по днищу «бум-бум», и, казалось, вот-вот вылетит с площадки. Жестяная табличка с именем покойного билась об металлическую площадку и звонко цокала.

– Нельзя ли помедленнее? Куда вы спешите? – с тревогой попросила вдова.

– А чё такое? Довезем не беспокойтесь! – удивился сторож и дико отшутился, – Никуда не сбежит, предадим земле.

– Прекратите! Как вы можете?! У человека горе! – упрекнула попутчица вдовы. – Мария Николаевна, не обращайте внимание. Эти люди каждый день только этим и занимаются. У них нет сердца! Только деньги на уме!

– Да, да… Я понимаю! – тихо проговорила Мария Николаевна.

– А вы не хамите! У нас вредная работа! – встал в позу оскорбленный извозчик. – Не сердите меня, а то не повезу. Вот тележка, оплатите за аренду, сами везите своего жмурика!

– Ладно, ладно. Извините… – постаралась разрядить ситуацию молодая. – Горе у нас. Видите, на нервах.

– Мы с пониманием подошли к вашей просьбе! Помогаем вам! У нас ответственная работа, обязанности! – важно говорил сторож, набивал себе цену. – Мне объект охранять надо. Я же сторож! Меня волновать нельзя.

Сторож вытащил папироску «Беломорканал», чинно постучал по крышке, закурил. Он был худощавый, с длинной шеей и мутными глазами, небритый.

Дима стоял как вкопанный, слышал перепалку, гнев внутри поднимался и душил, появилось дикое желание подойти и врезать сторожу, но понимая неизбежность скандала в такой момент недопустимым. Екнуло сердце от боли, такое печальное прощание: человек столько лет жил, работал, общался. Был окружен родственниками и друзьями, а сейчас его провожают две женщины, а гроб везет на тележке пьяный кладбищенский сторож. Дима огорчился и пошел к воротам, но вдруг остановился. Подул ветерок и освежил лицо, он словно услышал шепот матери: «Сынок, неужели ты уйдешь? Не поможешь?».

Дима встал, задумался на минуту, покачал головой, потом решительно достал телефон, позвонил секретарше Свете.

– Света, позвони Федору, попроси извинения. Я сегодня не могу, занят!

– Дима, что-то случилось? Нужна помощь? – встревожилась секретарша, зная обязательный характер шефа.

– Нет, все в порядке. Пусть перенесет встречу на завтра, на любое время.

Дима оглянулся, скудная траурная процессия недалеко ушла. Он быстро подошел к цветочной лавке.

– Дайте мне венок. Вот этот! – тыкнул пальцем Дима.

Это был большой венок, дорогой из живых цветов – красных роз и белых гвоздик. На ленте венка была надпись бронзовой краской – «Дорогому учителю и коллегу от сослуживцев». Другая сторона ленты была чиста.

– Надпись кому – пишется в течение получаса, – сказала продавщица.

– А быстрее можно?!

– С доплатой – пять минут, – увидела взволнованное лицо Димы, – Кому?

– Сергею Ивановичу!

– Коля, сообрази! – позвала молодого парня.

Коля быстро снял ленту, уложил на столе и через три минуты надпись была готова. Ленту повесили обратно, бронзовая краска еще не высохла, а Дима с венком, а он оказался тяжелым, бежал по дорожке.

А скудная процессия, идущая за гремящей тележкой, подошла к вырытой яме.

– Палыч, принимай! – крикнул сторож могильщикам.

Пожилой мужчина с бородой, недобро зыркнул колючими глазами, мотнул головой молодому парню. Тот подошел, вместе со сторожем подняли гроб и поставили на земляную насыпь. Потом сторож положил рядом охапку цветов, а металлическую табличку воткнул в землю.

– Доставили в целости и сохранности, а вы беспокоились! – сторож с улыбкой подошел к вдове.

Вдова с холодным лицом открыла ридикюль достала купюру протянула, сторож взять не спешил, посмотрел поверх ее головы. Вдова достала еще одну. Сторож кивнул в одобрении, взял и гремя, покатил тележку по дорожке.

Палыч и его помощник сели на бордюре соседнего участка, курили. Выбросив сигареты, старший встал.

– Ну чё, прощайтесь! Нам стоять некогда! – холодно сказал Палыч.

– Как вам не стыдно! Гонят и гонят, словно соревнуются. Имейте совесть. Мы заплатили, – пристыдила женщина, что держала под рукой вдову.

– А чего стыдится. Ведь никого нет! И прощальное слово некому сказать!

– Точно! Стоять и ждать, нам за это деньги не капают. Прощайтесь! А то уйдем! Сами закопаете! – добавил молодой. – У нас скоро обед.

– Что вы за люди? Как так можно? – не могла успокоиться, стыдила молодая женщина. – Дайте людям попрощаться.

– Ну ладно, пять минут, прощайтесь! – согласился Палыч.

Наступила звенящая тишина, только шорох листьев деревьев. Вдова тихо плакала, а молодая поглаживала ее руку.

– Все! Пусть земля будет пухом! – Палыч дал команду молодому.

Дима издалека увидел их. Подняв венок над головой, проходил через узкие проходы решетчатых оград. Испачкал брюки. Он заметил, как могильщики склонились и взялись за веревки.

– Стойте! – крикнул Дима. – Подождите!

На его крик женщины растерянно обернулись, с недовольными лицами выпрямились могильщики.

Дима подошел, поставил венок рядом с гробом, подошел к вдове.

– Примите наши соболезнования от всего коллектива. Простите, – обратился к вдове усопшего, – что опоздал. Пробки. Хочу прощальное слово сказать от всего нашего дружного коллектива.

Ошарашенная Мария Николаевна молчала, глаза с мольбой вопрошали, а что дальше, кивнула головой, но лицо ее оживилось.

– Друзья! Сегодня мы прощаемся и провожаем в последний путь нашего дорого и любимого всеми Сергея Ивановича. Он был любим и уважаем в нашем коллективе. Он нас учил работе, молодые старались равняться на него, брали с него пример. По любому вопросу подходили к нему, спрашивали совет и никому он не отказывал, ко всем был внимателен и терпелив.

Дмитрий краем глаза заметил, как выпрямилась вдова, как засияли ее глаза, покраснели щеки. Она буквально оживала на глазах.

– И сегодня мы обещаем вам, дорогой нам Сергей Иванович, ваш образ всегда будет в наших сердцах, мы всегда будем помнить вас. Пусть земля будет вам пухом. Прощайте, дорогой наш Сергей Иванович.

Вдова, вытирая слезы, благодарным взором посмотрела на Диму.

– Спасибо вам, – поблагодарила Диму молодая женщина. – Аж на душе спокойно стало!

Установилась подобающую к положению тишина. Только слышалось колыхания листвы на деревьях.

– Ну что, разрешите? – уважительно сказал Палыч и посмотрел на вдову.

Та кивнула головой. Процесс предания земле Сергея Ивановича прошел быстро. Гроб опустили в яму, бросили по горсти земли на гроб, могильщики взялись за лопаты, начали быстро сбрасывать землю в яму.

Молодая женщина отвела Марию Николаевну в сторону. Дима стоял рядом, увидел, как Палыч положил лопату на землю и выразительно посмотрел на него. Дима взгляд понял правильно, взялся за лопату. Потом утрамбовали землю, положили цветы и венок, воткнули табличку с надписью.

– Пусть земля ему будет пухом! Ну все! – сказал Палыч.

Вдова отдала им деньги, те собрали инструменты и пошли по дорожке.

Зажгли две свечи, приложили фотографию к табличке, смотрели, как прыгает от ветра пламя свечи. Помолчали. Каждый думал о своем.

– Мария Николаевна, пора… – сказала молодая женщина.

– Да, пора… – вдова забрала фотографию и подошла к Диме.

– Большое вам спасибо. За все! – многозначительно сказала вдова. – Простите, не знаю ваше имя, отчество.

– Дима.

– Дима… Вот как… – задумчиво сказала Мария Николаевна и по лицу скользнула загадочная улыбка. – Прошу вам разделить с нами поминки, – ее глаза с такой мольбой смотрели на Диму, что весь передернулся.

– Да, обязательно. Я на машине. Пойдем.

Вышли из кладбища, Дима усадил дам в машину. Завел двигатель, ждал. Вдова сидела с остеклевшим взором, свыкалась с мыслью, как войдет в квартиру и не увидит Сергея Ивановича. Никто ее не окликнет, не заговорит. Горько вздохнула.

Дима терпеливо ждал и молчал.

– На Пречистенку, – сказала молодая женщина. – Мы там живем, мы соседи.

Доехали быстро. Поднялись в квартиру: большая двухкомнатная квартира со старым ремонтом и допотопной мебелью. На стене висел портрет молодого парня, с загорелым лицом в альпийском снаряжение. Он улыбался и махал рукой. Рядом на крючок повесили портрет Сергея Ивановича.

Молодая женщина быстро накрыла стол, помянули, выпили за упокой души Сергея Ивановича. Дима тоже позволил себе рюмочку. Поели. Вдова с благодарностью посмотрела на молодую женщину, та кивнула, встала, попрощалась и ушла.

– Дима, я вас не знаю, но то, что вы сделали это очень по-человечески. У вас кто похоронен?

– Сегодня день рождения матери! Я всегда ее навещаю!

– Да, да! Это провидение. Великое проведение! Есть бог! – Мария Николаевна перекрестилась, ясными серыми глазами посмотрела на небо, кинула, словно поздоровалась с кем-то. – Вас бог послал! У нас с Сергеем Ивановичем был сын. Звали Дима. Извините, но вы чем-то похожи на него. – материнским взглядом одарила Диму. – Прекрасный ученый, ему светило большое будущее, но у него была страсть. Он любил ходить в горы. Он говорил: хочу быть ближе к небесам, почувствовать дыхание бога. Однажды Дима это почувствовал, сорвался в пропасть, тело не смогли достать. Он остался в горах… А мы остались здесь и одни. Сергей Иванович в свое время занимал руководящие должности и многим помогал, по работе или учебе. Никому не отказывал в помощи. Особенно детям сестры. Сестра сейчас в Америке живет, телеграмму прислала, а ее дети что в столице, отзвонили, что не могут прийти на похороны, у них дела… Сергей Петрович не заслужил таких похорон, но наши друзья безвременно ушли. И если бы не вы… – Мария Николаевна в горести махнула рукой, заплакала. – Дима, почему люди стали жестокими, вы не знаете?

Раздался звонок мобильного Мария Николаевна. Она взглянула на экран, покраснела от негодования, отклонила звонок.

– Хотят прийти. А на похороны лень было тащится, гроб понести. Придут не просто так, будут меня обхаживать, пока в гроб не вгонят.

– Что вы такое говорите? Просто дела, столица, время сумасшедшее, – смутился Дима и невольно для себя, погладил руку Марии Николаевны, поймал себя на мысли, так успокаивал маму. – Простите их. Это на их совести.

Мария Николаевна благодарно кивнула, на глазах навернулись слезы.

– Вы хороший, добрый человек. Я им тоже не нужна. Им квартира нужна. Они наследники квартиры и всего, что осталось. А они не соизволили прийти на похороны. А завтра горло друг другу перегрызут в суде и опозорят нас. А я не хочу, не желаю этого! Пусть квартира достанется хорошему человеку.

Мария Николаевна замолчала. Ясными глазами смотрела на небо. Дима тоже молчал, понимал ее состояние, грустно смотрел на нее.

– Да, да! – задумчиво сказал она. – Это верное решение. Сергей Иванович согласился бы со мной. Димочка, можно вас так звать?

– Да, пожалуйста.

– Я вас очень прошу помочь мне. Завтра уделите время для меня. Мы с вами оформим продажу и куплю квартиры. Вы мне поможете?

– Да, конечно. А кто покупатель, вы с ним уже договорились по цене? Квартиры в этом районе дорого стоят.

– Я знаю. Полгода брокеры звонят, нам головы морочат. Покупателя я нашла и мне нечего договариваться.

– Хорошо я буду, а кто покупатель? – поинтересовался Дима.

– Вы, Димочка.

– Как я? – удивился и запершило в горле, Дима отпил воды. – Что вы такое говорите Мария Николаевна. Я не собираюсь ее покупать. И денег у меня таких нет. Это же миллион стоит. В долларах.

– Дмитрий, выслушайте меня. Деньги мне не нужны. Прошу только одного. Уже сейчас оформим куплю-продажу нотариально. По символической цене. Я до конца года умру, но в своей квартире. Чтобы у вас после не было судебных разбирательств, готова пройти не одну психиатрическую экспертизу, что я вменяема и в сознание совершила продажу квартиры. Наши прекрасные родственники обязательно подадут на вас в суд.