Ведьмина поляна – 3

То, что полминуты назад ходило на задних лапах и стреляло из бластера, превратилось в мерзкую пузырящуюся лужу. Все, что осталось от ящера – бластер и какое-то украшение, похожее на широкий металлический браслет.

Из-за нагромождения валунов раздался крик Любавы. Двое ящеров тащили ее, заломив руки за спину. Максим заскрежетал зубами и выхватил последний оставшийся нож. Если точным броском снять одного ящера, у Любавы появится шанс справиться с другим. Макс уже заносил руку для броска, когда два оставшихся рептилоида двинулись прямиком к нему, загородив товарищей, пленивших девушку. Они шли, натянув тетивы, и о чем-то встревоженно переговаривались. Не могут поверить, что кто-то завалил их босса, – подумал Максим. Он не сомневался, что сможет прямо отсюда убить одного из лучников, но этим бы он никак не помог Любаве. А ее уводили все дальше. Ножа тут было явно недостаточно, поэтому Максим пополз к бластеру, кристаллы на корпусе которого продолжали мерцать.

Велоцирапторы оказались сообразительными. Заметив маневр Макса, они закудахтали, словно пара зубастых уродливых куриц, и перешли на бег. Один на ходу выстрелил, и стрела клюнула плиту в сантиметрах от головы Макса. Не дожидаясь, когда и второй лучник спустит тетиву, он метнул «Горца». Метание ножей из нестандартных положений, например лежа, – это то, в чем Макс преуспел еще на Земле, когда его снаряды поражали мишени, а не чудовищ и слуг конунга. Лезвие вонзилось в грудь ящеру. Тот дернулся, и стрела ушла в небо. Любой человек бы уже валялся на земле, истекая кровью, но эта трехглазая пернатая тварь продолжила бежать, разве что немного сбавила темп. Впрочем, этой форы оказалось достаточно – Максим схватил бластер и направил его на ящеров. Хорошо знакомые с действием этого оружия, они тут же остановились, а потом развернулись и побежали прочь. Раненый ножом рептилоид пробежал метров двадцать и все-таки упал на камень. А его товарищ продолжил улепетывать.

– Черт, – процедил Макс.

Он прогнал врагов, но те все-таки увели Любаву.

Левая сторона тела по-прежнему оставалась нечувствительной. Максим надеялся, что это временный эффект, но могло статься, что зеленый импульс превратил его в инвалида. Все, что ему оставалось теперь, – это ждать.

Глава 2

Прошлое – это бумеранг. Ты можешь отбросить его, но рано или поздно он все равно вернется и, вполне возможно, нанесет по тебе сокрушительный удар. Об этом думала Кира, глядя сквозь грязноватое стекло на проплывающие мимо осенние пейзажи. На эти мысли ее натолкнула купленная за пятнадцать минут до отъезда книга, лежащая сейчас на ее коленях.

– Что читаешь? – оторвал девушку от мыслей сидящий по соседству парень. Он с первых секунд не понравился Кире, а потертая куртка и вещмешок цвета дорожной пыли говорили о том, что он не сильно заботится о внешнем виде.

– Про холодное оружие, – нехотя отозвалась она.

Парень сел в автобус одновременно с Кирой еще в Москве, и с первых минут поездки не оставлял неуклюжих попыток познакомиться. Кира, спортсменка и обладательница прекрасной фигуры, давно привыкла к такому и всегда старалась держать дистанцию. Сейчас было не до глупостей – на носу соревнования.

– Ножи, дротики, бумеранги… – Сосед навис над книгой, едва не касаясь длинными волосами страниц. – Весьма необычное чтиво для девушки.

Кира промычала что-то неопределенное и достала из кармана наушники. Распутав провод, она вставила резиновые «капельки» в уши и включила музыку, отсекая шум автобуса и на время избавляя себя от необходимости реагировать на высказывания попутчика.

Музыка вовсе не мешала ей продолжать чтение, но сконцентрироваться на аэродинамических особенностях бумерангов получалось плохо. Чтобы выйти на первенство Москвы по легкой атлетике, через месяц ей надо быстрее всех пробежать 800 метров, а эта поездка портила все планы. «Полгода тренировок насмарку, если я не успею вовремя вернуться», – с легким раздражением подумала она.

Удобней – и, что самое главное, быстрее – было бы слетать в Краснодар и обратно на самолете, но Кира, как ни крути, была студенткой и едва сводила концы с концами, подрабатывая по вечерам и выходным в кафе. Самое обидное, что краснодарский аэропорт, приостановивший работу на время противостояния с украинскими фашистами, уже давно возобновил работу. Дядя Аркадий, которого Кира не видела три года и по чьей милости оказалась в рейсовом автобусе Москва – Краснодар, конечно же, не догадался оплатить ей билет. Мало того, он уже второй день не отвечал на звонки, а сообщения в Telegram так и остались непрочитанными.

Кира попыталась вернуться к изучению холодного оружия, от которого фанатела с самого детства, но вскоре заметила, что скользит взглядом по одной и той же строке, пока в голове крутятся совсем другие мысли. Она закрыла книгу, бросила ее в растянутую сетку-карман на спинке впередистоящего кресла и, зевнув, снова уставилась в окно.

Пейзаж был однообразный и унылый – перепаханные поля, затянутые туманом низины и чахлые лесополосы. Время от времени на обочине возникали скопления ларьков, забегаловок и платных туалетов. Кира прикрыла глаза, но даже сквозь опущенные веки продолжала видеть разноцветные пятна вывесок. Этот свет, искусственный и резкий, напомнил ей другое, менее привычное для человеческого глаза сияние, которое она запомнила на всю жизнь. Огни. Они появились из темноты, залив лагерь резким, неестественным свечением…

…Кире восемь лет. Родители и их друзья – такие же туристы и любители бардовской песни, как и папа с мамой, – разбили лагерь на Красной Поляне, у подножия горы Ачишхо. В окрестностях лагеря было разбросанно множество дольменов. Кира слышала о них раньше, но сегодня впервые воочию увидела эти странные, собранные из щербатых валунов домики.

– А зачем они нужны? – спросила Кира у отца, указав на очередной дольмен, приземистый, покосившийся и невыразимо древний. В одной из его стен зияло круглое окошко, отчего каменное сооружение напоминало огромный скворечник.

– Никто не знает. Их построили племена, которые давно исчезли.

Александр Станиславович, отец Киры, работал врачом, но сейчас его было трудно представить в белом халате, шапочке и с фонендоскопом. Рыжий, бородатый, в вязаном свитере и мешковатых штанах защитного цвета, он ничем не отличался от сотен других туристов.

– А что говорят ученые? – поинтересовалась девочка.

– Разное… Кто-то считает, что в дольменах хоронили людей, другие – что в них медитировали отшельники. Ты лучше своего дядю спроси, он тебе много чего расскажет!

Дядя Аркадий, мамин старший брат, действительно знал толк в подобных вещах. Как и родители, он регулярно ездил в походы, но не потому, что любил сидеть у костра и петь «Милая моя, солнышко лесное», передавая гитару по кругу. Дядя Аркадий изучал аномальные зоны, которых, по его словам, на территории Краснодарского края имелось великое множество. А еще он утверждал, что несколько раз путешествовал в параллельный мир, называя его странным словом «Еурод». И говорил, что туда ведут пространственные разломы, расположенные на Кавказе. Это были опасные вылазки, каждая из которых могла плохо закончиться.

– В том мире есть два народа, выродки и росичи, которые воюют друг с другом, – рассказывал дядя. – Еурод, родина тех самых выродков, не слишком-то приятное место. Нравы местных, наверно, пришлись бы по вкусу некоторым жителям Европы, но для русского человека, как бы это выразиться… не могу при ребенке. Короче, русскому человеку там точно не место!

Аркадий Кузнецов, насмотревшийся на выродков, мечтал побывать в княжестве под названием Рось. Но, по его словам, разломы, ведущие туда, находились где-то в центральной России, а где точно – ему было неизвестно. Кира обожала слушать дядины истории, хотя большинство общих друзей и знакомых считали дядю Аркадия чудаком, если не похуже.

Чуть позже, пока взрослые ставили палатки и собирали дрова, Кира решила пройтись. Казалось, она отошла совсем недалеко от лагеря, но неожиданно для себя очутилась в совершенно диком, нетронутом месте. Из земли здесь торчали массивные валуны, покрытые шапками темно-зеленого мха; ветви деревьев сплетались над головой, создавая непроницаемый тент. Среди камней возвышался очередной дольмен, похожий на гриб, накрытый массивной шляпкой.

Из-за деревьев все еще доносились удары топора и звуки гитары. Кто-то запел «Домбайский вальс» Визбора, – Кира узнала мелодию, хотя слов было не разобрать. Это место странным образом искажало звуки, и девочке почудилось, что их источник находится где-то далеко, в параллельной реальности, лишь отдаленно похожей на нашу.

Кира приблизилась к дольмену и провела рукой по его щербатой крыше. Камень оказался неожиданно холодным. Как обычно, в одной из четырех стен дольмена имелось круглое отверстие. Девочка наклонилась, пытаясь разглядеть, что там внутри, и сквозняк облизал ее щеки холодным, невидимым языком. Внутри царил непроницаемый мрак, а из каменного чрева тянуло запахом прелых листьев и влажного перегноя. В голове пронеслись слова отца: «Кто-то считает, что в дольменах хоронили людей…» Девочка отпрянула от отверстия и провела рукой по лицу, как будто пытаясь стереть с кожи микроскопические частички праха.

В памяти стремительной вереницей пронеслись дядины байки – про злобных пришельцев, снежного человека и таинственный Еурод. Это было страшное, темное место (так, по крайней мере, представляла Кира), из которого в наш мир приходили чудовища. Кира резко повернулась и краем глаза уловила какое-то движение. Между темными стволами ей померещилась высокая, худая фигура, которая тут же шагнула в тень и бесшумно скрылась за деревом.

Сердце подпрыгнуло. Кира попятилась, сорвалась с места и побежала. Не прошло и минуты, как девочка выскочила на поляну, где родители и их друзья не спеша разбивали лагерь. Кто-то вколачивал в мягкий дерн колышки, удерживавшие палатки, другие распаковывали рюкзаки или выкладывали камнями кольцо, чтобы развести костер. Заметив девочку, отец оторвался от работы и помахал рукой. Девочка натянуто улыбнулась и махнула в ответ. Осторожно оглянувшись, Кира всмотрелась в промозглый полумрак. Никого и ничего – лишь кособокие, отполированные дождями валуны и старые деревья. Если здесь и был кто-то, он ушел.

«Мне просто показалось», – сказала себе Кира. А спустя несколько часов, лежа без сна, она увидела разноцветные огни, просветившие брезентовый свод палатки…

Киру кто-то настойчиво толкал в бок. Она открыла глаза и увидела склонившегося над ней соседа по автобусу. В наушниках все еще звучала музыка, и девушка потянула за провод, выдергивая из ушей резиновые «капельки».

– Санитарная, – сообщил молодой человек. – Пропустишь, потом будешь до следующей остановки терпеть.

– Спасибо, – буркнула Кира.

Автобус остановился возле одного из «островков», залитых холодным светом вывесок.

– Стоянка двадцать минут, – повторял водитель, пока пассажиры один за другим покидали салон. – Опоздавших не ждем.

Кира спустилась по ступенькам, потянулась, хрустнув суставами, и с удовольствием вдохнула прохладный осенний воздух. Пока она спала, окончательно стемнело. По шоссе, слепя фарами, проносились автомобили. Девушка прошлась туда-сюда, разминая ноги и без особого интереса разглядывая витрины ларьков. Кроме напитков и пирожков, здесь торговали медом и сушеной рыбой.

– Судак, вобла, – бубнил бородатый мужчина, одетый в куртку цвета хаки.

Миновав прилавки, Кира направилась к небольшой постройке из металлопрофиля, с вывеской WC. В ожидании, пока одна из трех кабинок освободится, Кира остановилась у металлической, слегка поржавевшей раковины и открыла кран. Она надеялась, что ледяная вода поможет собраться с мыслями, – смочила руку и провела по лицу. Из зеркала, висевшего над раковиной, на нее глянула красивая рыжая девушка. Кира отряхнула мокрые пальцы и всмотрелась в отражение. Тонкий нос, россыпь веснушек на острых скулах и зеленые глаза. Ей было двадцать три, но выглядела она моложе, лет на восемнадцать.

Динка, ее соседка по комнате, постоянно твердила, что ей нужен парень. «Ты же хорошенькая! – говорила она. – В твоем возрасте ненормально быть одной!» Кира только отнекивалась, ссылаясь на то, что подготовка к соревнованиям отнимает у нее все свободное время.

Окружающие считали Киру немного странной. Это началось еще в школе, после исчезновения родителей. Потрясенная и растерянная, девочка всем и каждому рассказывала, что ее папу и маму похитили инопланетяне. «Их забрали на корабль и унесли в космос!» – говорила она.

Дяде Аркадию, который стал опекуном Киры, следовало объяснить ей, о чем стоит говорить со сверстниками, а о чем лучше помалкивать. Вместо этого он только подливал масла в огонь, пичкая девочку историями про НЛО и Еурод. Правда, по мнению дяди, родители исчезли не по вине инопланетных существ, – он утверждал, что они имели неосторожность разбить палатку на месте «разлома», ведущего в другой мир, – родители просто провалились туда и не смогли найти выход. По словам дяди, Еурод – не единственное место, куда они могли угодить. Согласно его концепции, существовало множество параллельных миров, куда вели так называемые червоточины или порталы. Особенно его интересовал мир, который он называл Затерянным, по аналогии с фантастическим романом Конан Дойла. По мнению дяди, там могли выжить динозавры. В качестве доказательства дядя Аркадий предъявлял ссохшуюся мумию, которая принадлежала большой ящерице или, возможно, птице.

– Ты думаешь, это варан или игуана? – говорил дядя, демонстрируя Кире образец. – Ничего подобного! Перед тобой, скорее всего, останки трансильванозавра… или кого-то из той же породы.

– Это действительно динозаврик? – удивлялась девочка. – А почему он такой маленький? И почему так называется?

– Ну, не все динозавры были гигантами. Этот – размером с овчарку. А называется он трансильванозавром, потому что впервые его кости нашли в Румынии.

Мумия, которую сейчас демонстрировал дядя, обнаружилась где-то в предгорьях Кавказа. На тот момент над ней успели как следует поработать дождь и муравьи, однако дядя пришел к выводу, что это останки динозавра, который случайно сунулся в червоточину. При этом Аркадий Кузнецов не показал находку ни палеонтологам, которые могли бы оценить мумию с профессиональной позиции, ни тем более знакомым криптозоологам. «Если об этом станет известно, все кинутся искать Затерянный мир, – говорил дядя Аркадий. – Как бы не так! Я буду первооткрывателем, а остальные обойдутся!»

Рассуждая на эти темы дома, Кира делилась ими с друзьями, и сама не заметила, как превратилась в изгоя, мишень для издевательств и шуточек. К тому времени, когда она осознала свою ошибку и научилась держать язык за зубами, одноклассники уже считали ее чокнутой и дразнили гуманоидом.

В шестнадцать лет Кира окончила школу и поступила в училище олимпийского резерва. Это был ее шанс начать новую жизнь. Робея перед новыми знакомствами, бо́льшую часть времени Кира проводила, отдавая себя спорту. Надо сказать, что это у нее неплохо получалось, – обладая врожденной выносливостью, силой и ловкостью, она делала большие успехи. Уже через полгода ее отправили на первые соревнования по бегу, где она вошла в тройку победителей. С каждым разом ее результаты улучшались, а когда девушка приносила очередные медали, тренеры говорили, что ей прямая дорога на олимпиаду. К тому времени как Кира вошла в свою идеальную форму, против России ввели санкции, и столь желанные Олимпийские игры остались мечтой. Девушка знала, что может поехать в нейтральном статусе, но для нее это было равносильно предательству Родины.

Переломный момент случился, когда Кира училась на третьем курсе училища. Дядя затеял очередную экспедицию в аномальную зону, а девушка заявила, что никуда не поедет.

– Я больше в этом не участвую! – сказала она. – Хватит, надоело!

– Но ты же знаешь, что случилось с твоими родителями, – напомнил дядя Аркадий. – Ты сама все видела! Мы должны разобраться…

– Я не знаю, что видела! Мне было восемь лет, все это могло мне привидеться! Хватит с меня твоего бреда!

Сложив вещи в старый отцовский рюкзак, Кира переехала в общежитие. С тех пор ее отношения с дядей стали более натянутыми.

Три года назад Кира окончила училище и поступила в московский университет спорта. Вроде бы круги на полях и параллельные миры остались в прошлом, и вот, пожалуйста, – она ехала на рейсовом автобусе в Краснодар, чтобы выслушать очередную безумную историю дяди Аркадия.

Кира вышла на улицу и посмотрела на часы. До отправления автобуса оставалось еще минут десять – как раз достаточно, чтобы купить кофе в торговом автомате. Пока хрипящая машина наполняла картонный стаканчик, девушка набрала дядю. Из трубки послышались длинные гудки.

Сколько Кира его помнила, дядя Аркадий не расставался с телефоном и планшетом, отслеживая новости о появлении «разломов» или ведя бесконечные дискуссии на уфологических форумах. Казалось невозможным, чтобы он не ответил на звонок… если, конечно, не произошло что-то из ряда вон выходящее.

Так и не дождавшись ответа, девушка сбросила вызов и забрала из окошка свой кофе.

Пассажиры один за другим возвращались в автобус. Кира остановилась неподалеку и открыла фотографии, которые прислал ей дядя по электронной почте. Прихлебывая горячий эспрессо, она снова пролистала снимки.

На фотографиях можно было увидеть странные деревья, похожие на экзотические пальмы и папоротники. На одном из кадров к листьям тянулась длинная, мускулистая шея. Объектив поймал и маленькую голову, которая, вне всякого сомнения, принадлежала диплодоку, травоядному ящеру-тяжеловесу. На других снимках были парящие в небе птеродактили, какие-то странные трехглазые ящерицы и огромные разноцветные стрекозы. Своеобразной вишенкой на торте служила подборка фотографий, на которых дядя Аркадий с разных ракурсов запечатлел гигантскую кучу помета. Такую мог наложить только настоящий Годзилла.

Кира первым делом воспользовалась «поиском по фотографии», чтобы понять, как была сделана фальсификация, и убедилась, что в сети таких снимков нет. Дядя прислал ей эксклюзив. Конечно, это могло оказаться фальшивкой, сделанной при помощи нейросети. Но, во-первых, при всей своей одержимости, Аркадий Кузнецов никогда не опускался до дешевых мистификаций. Он всегда подчеркивал, что дорожит своей репутацией ученого. А во-вторых, изображения, сделанные при помощи ИИ, все равно выглядели не слишком-то натурально. Впрочем, была и третья версия, которую Кира тоже не отметала, – то, что дядя наткнулся на заброшенный парк с игрушечными динозаврами и решил, что попал в Затерянный мир. К сожалению, эта версия предполагала, что дядя Аркадий слетел с катушек и перестал различать вымысел и реальность. Несмотря на свойственную ему эксцентричность, опекун Киры никогда не демонстрировал признаков сумасшествия. «Хотя за три года многое могло поменяться», – подумала девушка, всматриваясь в экран телефона.

– Ух ты, а что это такое? Динозавр?

От неожиданности Кира едва не поперхнулась кофе. Оглянувшись, она увидела своего соседа. Тот как ни в чем не бывало разглядывал фотографии, заглядывая ей через плечо.

– Генерация нейросети, наверное, – сказала девушка, поспешно убирая телефон в карман. – Друзья прислали…

– Да? А я подумал, кадры из какого-нибудь фильма, наподобие «Парка Юрского периода»

– Ну, может, и так.

– Знаешь, я думаю, динозавры вымерли не из-за метеорита, – доверительно сообщил парень. – Все дело в палеоконтакте. Инопланетяне занесли на Землю какую-то заразу, и хана ящерицам. Это моя личная теория!

– Оу, – только и сказала Кира, благодаря дяде прекрасно знакомая с концепцией палеоконтакта.

– Однажды я видел светящийся треугольник в небе, бледно-розового цвета, – продолжил рассказывать молодой человек. – Он несколько минут висел над нашей частью, а потом резко взмыл вверх.

– Над вашей частью? – переспросила Кира.

– Да. Это было, когда я служил в армии. НЛО часто появляются над военными объектами.

Кира кивнула. Она знала об этом ничуть не хуже, чем ее попутчик.

– А в другой раз мы с ребятами видели над полигоном серебристый диск наподобие тарелки. Нас тогда заставили подписать какой-то документ о неразглашении.

– А чего же ты об этом рассказываешь?

Парень лишь пожал плечами и произнес, понизив голос:

– Я думаю, другие цивилизации существуют и наблюдают за нами. А ты веришь в пришельцев?

– Нет, – отрезала Кира. – Поверю, если только увижу одного из них своими глазами.

Говоря «нет» она, конечно же, кривила душой. Кира не знала, что именно случилось с ее родителями, – сначала она была уверена, что их похитили инопланетяне, потом дядя убедил ее, что они провалились в один из параллельных миров. А иногда она склонялась к тому, что всему виной ее детское воображение, – родителей могли захватить террористы, а странный свет и землетрясение, которые предшествовали этому, были просто фонариками и топотом ног.