Городские дьяволы

– Господи, когда ты уже сделаешь здесь деревяшечки, чтобы я не скакала, как горная коза?!

Ответа не последовало.

Артём осторожно выглянул. В полутьме увидел того самого деда медвежьей комплекции. При его росте он без малого не доставал макушкой до потолка. Рядом с ним женщина его же возраста выглядела точно игрушка – низкорослая, нескладная, с короткими светлыми волосами и резкими, отталкивающими чертами лица.

Артём спрятался за стену. Сердце гулко билось в груди. Казалось, его даже можно услышать на расстоянии. Курьер никак не ожидал, что похитителями будут старики.

«Тем проще будет выбраться», – решил он.

Мужчина и женщина направились к дальней, освещённой комнате. Артём понял, что надо действовать немедленно. Время пошло на секунды. На носочках быстро вышел из укрытия. За пару длинных шагов преодолел расстояние до лестницы. Под ногами громко скрипела пыль. Протянув руку, схватился за канат. Бросив короткий взгляд на стариков, увидел, что ускользнуть не вышло. Его услышали. Хуже всего оказалось то, что расстояние между ним и медведеподобным пленителем стремительно сокращалось. Курьер отпустил канат, осознав, что выбраться не успеет. Выхватив из-за резинки шорт скальпель, приготовился обороняться.

Всё случилось настолько быстро, что Артём даже не успел ничего понять. Пленник попытался ударить, но старик перехватил его руку. Неуловимым движением вывернул, а уже в следующий момент курьер обнаружил себя на бетонном полу с настолько сильно заломленной конечностью, что, казалось, внутри вот-вот хрустнет. Скальпель вывалился, глухо звякнул о пол.

– Боже, вот же подонок! – запричитала пожилая женщина. – Держи его, Петя, держи! Я сейчас! Сейчас!

– Отпусти… те! – взмолился курьер. – Вы мне сейчас руку сломаете!

У него из глаз выступили слёзы. Ни о каком сопротивлении при такой боли и думать не хотелось.

– Вы мне руку сейчас сломаете… – сварливо передразнила престарелая женщина, с трудом опускаясь на одно колено рядом с пленником. – Как нападать на стариков и собачек, так здоровый конь, а как прижали, тут же заскулил… Господи, и такие ещё мужчинами себя называют!

В следующий миг Артём увидел шприц в её руках. Резким движением она всадила ему на всю длину иглу в плечо выкрученной руки.

– Что вы делаете?! – всё же попытался вырваться Артём, но старик выкрутил конечность так, что внутри захрустело и курьер тут же замер со слезами на глазах. – Что вам нужно?! Отпустите, я…

Договорить не успел. По телу стремительно распространилась теплота. Плечо сильно заболело. В голове появился туман. Мысли спутались, стали толстыми и неповоротливыми, точно могильные черви. В какой-то момент Артём обнаружил себя уже стоявшим. Перед глазами плыло, пространство кружилось. Тошнило. Пожилая женщина говорила, он понимал каждое отдельное слово, но общий смысл ускользал. В какой-то момент осознал, что надо убежать. Сделал шаг по направлению к верёвочной лестнице и понял, что не в состоянии самостоятельно держаться на ногах. В вертикальном положении его удерживал старик. Артём попытался сказать ему «Отпусти», но сам не понял, что произнёс.

Курьер моргнул… и открыл глаза уже в лежачем положении. В глаза бил свет лампы. Правое плечо болело. В мыслях заворочалось осознание, что ему вкололи наркотическую гадость. Слышалось бряцанье, но Артём не сумел поднять голову, посмотреть на источник звука. Веки начали неудержимо слипаться. Настолько сильно их тянуло друг к другу, что попросту не нашлось сил разлепить.

В следующий миг Артём почувствовал холодное прикосновение ко лбу. С огромным трудом открыл глаза. Обнаружил себя на металлической тележке для перевозки больных. Рядом сидела пожилая женщина, которая прикладывала ему мокрую тряпку ко лбу. За её спиной, сложив руки на груди, стоял медведеподобный старик в красной футболке и светло-зелёных спортивных штанах с выстиравшимся логотипом и оттянутыми коленями.

– Господи, очнулся? Ну, хорошо! А я уж забоялась, что впопыхах вколола много, – сказала похитительница каркающим, неприятным голосом. – Боже, ты бы хоть думал на кого нападаешь! Петя ведь бывший тяжелоатлет и боксёр. Мастер спорта, между прочим, – она тяжко вздохнула и добавила. – Боже, как же мы с тобой намучались, спуская! Обычно ведь уже дохлых просто сбрасываем, а тут ты ещё живой…

Артём ощутил настолько сильное опустошение, какого не чувствовал никогда. Казалось, из его тела выпили все жизненные соки. Не имелось никаких сил, даже чтобы палец согнуть. В голове висел густой туман. Перед глазами плыло, что, впрочем, не помешало курьеру разглядеть старуху.

В общем-то, старухой она ещё не была. На вид женщине чуть за шестьдесят. Выглядела она для своих лет отлично, видно, что очень себя любила и ухаживала. На каждом её пальце, кроме больших, красовалось по золотому кольцу. На шее толстая цепочка с массивным крестиком грамм на тридцать – всё из того же драгоценного металла.

– Господи, ну, как ты? – участливо поинтересовалась она.

– Плохо, – честно признался Артём, стрельнув глазами на медведеподобного старика.

Правое плечо сильно болело.

– Что вы мне вкололи? – спросил он, для чего пришлось мобилизовать все силы.

– Боже, да откуда я знаю?! – хмыкнула пожилая женщина. – Тут эти… как их… закладчики постоянно какую-то дрянь прячут. Я её постоянно откапываю. Вот, вколола тебе. Вам, молодёжи, эта гадость нравится. Всё тут в округе перерыли… Одни закапывают, другие достают… Нравится?

– Нет, не нравится, – промямлил Артём. – Нормальным людям такое вообще не нравится.

Он чувствовал, как веки наливались свинцом. Одновременно с этим на него накатывала волна ужаса от осознания, что ему насильно вкололи лютую дрянь. Зато стало понятно, отчего плечо болело.

Курьер понимал, что надо вырваться, однако сил для этого не имелось. Ни физических, ни моральных. Он лежал на тележке, точно выпотрошенный мешок, не в силах пошевелить и пальцем.

– Вот и Егорушке тоже не понравилось, что ты ему в личико брызнул из баллончика! – наставительно сообщила женщина. – Господи, у него слёзки текли! Глазки покраснели. Он, бедненький, из-за тебя плакал! Боже, у меня чуть сердце не разорвалось! Поэтому плевать мне на то, нравится тебе или нет, что я вколола. Егорушке тоже не понравилось, однако ты у него не спрашивал. Брызнул в личико и всё!

Артём впал в ступор, пытаясь сообразить, о чём речь. Вялые, неповоротливые мысли плохо слушались. Он не мог понять, когда успел брызнуть в лицо некоему Егору?! Он в своей жизни знал нескольких Егоров, но все эти знакомства остались ещё в школе. И уж тем более никому из них он не брызгал в лицо из баллончика. Он вообще в своей жизни пользовался баллончиком один раз. Аккурат перед тем, как дед ударил его электрошокером.

– Вы вообще о чём? – Артём изо всех сил боролся с сонливостью, но та определённо побеждала – глаза уже не открывались. – Я никогда…

В следующий момент он провалился в тягучую дрёму.

***

Перед глазами плясали разноцветные круги, потом снилось такое несусветное, что даже не отложилось в голове – абсолютный, первозданный бред, порождённый введённой в организм отравой.

Вылезал из этой полудрёмы Артём долго. Слышал голос – женский, неприятный, каркающий. Слов разобрать не мог. Наконец, курьер победил полубессознательное состояние. Очнулся резко. Словно кто-то внутри нажал тумблер «Вкл», запустивший все системы организма на полную мощность.

Он обнаружил себя всё в том же помещении, на той же тележке для перевозки больных. В лицо светила та же лампа. Мозги прояснились. В теле ещё сидела слабость, но сил прибавилось. Плечо, куда сделали укол, сильно болело. Он попытался поднять руку, чтобы почесать нос… и не смог. Попытался поднять другую – и тоже не сумел. При этом пальцы шевелились. Душу девятым валом захлестнула паника. Артём попытался вскочить, но тоже не смог. Подняв голову, увидел, что прикован к тележке широкими тёмно-зелёными ремнями для стяжки багажа, которые видел в ящике стола. Один через грудь, один через пояс, один через бёдра, один через голени. Кисти стянули дополнительно. Кеды пропали, отчего по стопам бегал холодок.

– Что за?! – подумал вслух курьер.

– А это, мой милый живодёр, чтобы ты не вырывался, и не пытался нас убить, – пояснила пожилая женщина, подойдя откуда-то сбоку. – Как хотел убить бедного Егорушку и моего Петю.

Поверх одежды она надела фартук мясника. Второй продолжал висеть на гвоздике и явно предназначался для медведеподобного старика.

– Да о чём вы вообще?! – вперился в неё глазами Артём. – Какой ещё, нахрен, Егорушка? Какой, блин, Петя?! Что вы несёте? Отпустите меня!

– Боже, да ты смешной! – хрипло усмехнулась пожилая женщина. – Никто и никуда тебя не отпустит, живодёр ты проклятый! – со сталью в голосе сообщила она. – Сейчас Петя всё подготовит, и мы сделаем тебе операцию, чтобы ты больше не мог на нас напасть.

Курьер почувствовал, как в голове кровь запульсировала от фразы «сделаем тебе операцию, чтобы ты больше не мог на нас напасть». Это не предвещало ничего хорошего.

– Отпустите меня, пожалуйста! – попросил Артём, собрав в кулак всё самообладание. – Давайте, вы меня развяжете, и я просто уйду. Забудем всё это как страшный сон.

Женщина демонстративно рассмеялась. Её хриплый, каркающий смех стал лучшим ответом.

– Гореть тебе в аду, живодёр проклятый! – с такой злобой неожиданно выплюнула она слова, что Артём не отодвинулся лишь потому, что накрепко привязан. – Господи, ты напал на моего сыночка! А теперь хочешь, чтобы я тебя отпустила, тварь проклятая?!

– Да о чём вы вообще?! – невольно выкрикнул Артём. – На кого я напал?!

– Боже, не придуряйся, что ничего не помнишь, – пленительница опустилась на табурет. – Ты брызнул в лицо Егорушке из своего треклятого баллончика. Господи, как он плакал! Я его очень долго успокаивала и личико мыла…

Она говорила что-то ещё, но Артём на несколько мгновений выпал из реальности. До него начал доходить весь сюрреализм ситуации. Самое главное, он, наконец, понял, в чём его обвиняли.

– Вы про собак? – перебил он. – Про тех, которые на меня набросились?

– Господи, что за глупость?! – хмыкнула собеседница. – Собаки не бросаются на людей! Собаки сами никогда не нападают! – наставительно, словно слабоумному, пояснила женщина. – Боже, ты же их намеренно раздразнил. Спровоцировал.

– Что?! – чуть не захлебнулся от возмущения Артём.

Он даже попытался подняться, напрочь позабыв о том, что крепко-накрепко привязан. Естественно, что ничего у него не вышло.

– Чем я раздразнил этих собак?! – невольно повысил он голос. – Тем, что просто ехал по дороге?

– Боже, откуда я знаю, чем ты их раздразнил?! – хмыкнула похитительница. – Меня там не было. Я лишь точно знаю, что собаки первыми никогда не нападают!

– Да не дразнил я этих собак! – в очередной раз попытался оправдаться Артём, которому всё происходящее начало казаться неудачным розыгрышем, далеко зашедшим пранком. – Вы видели вообще размер этих собак?! Кто в здравом уме будет таких дразнить?! Я их, блин, даже не видел, пока одна из них на меня не бросилась! Потом окружила вся стая…

– Не ври, подонок! – отвратно каркнула престарелая женщина, её челюсти сжались, в глазах заплясал огонь. – Ты, живодёр, раздразнил собачек, а потом брызнул в личико Егорушке своей дрянью! – с неприкрытой злобой перебила пленительница.

– Да какое ещё личико?! – опешил курьер. – Морда.

– Морда у тебя, подонок! А у собачек личико! – рыкнула она, точно обезумевшая гиена, а уже через мгновение мягким каркающим голосом добавила. – Они мои дети! Видит Бог, я не позволю их обижать!

– Так! Стоп! – громко сказал Артём.

Закрыв глаза, курьер несколько мгновений лежал, пытаясь собрать мысли в кучу. О том, что с этой женщиной нет смысла спорить, он уже понял. Ему, вообще-то, до её убеждений нет дела. Пусть хоть всех скунсов планеты детьми считает. В данный момент его волновало совершенно иное.

– Вы понимаете, что вы меня похитили и незаконно удерживаете? – спросил Артём.

– Господи, конечно, понимаю, – хмыкнула женщина. – Только почему ты решил, что незаконно? Вполне себе законно!

– И на основании каких ещё законов? – поглядел на неё курьер.

Вновь ему в глаза бросилось количество колец и перстней на её ухоженных руках.

– Боже, конечно человеческих законов! – зло выплюнула она. – Потому что те, кто обижают собачек – хуже террористов! Значит, их надо убить. В идеале сжечь, вместе со всеми высерками и бабой! Живодёры не должны размножаться!

– Меня будут искать! – выпалил Артём. – Слышите? Вас найдут и посадят!

Женщина рассмеялась отвратительным, каркающим смехом. Хохотала долго, от всей души. Курьер терпеливо ожидал, когда она отсмеётся. Сам, впрочем, время не терял. Пытался высвободить правую руку, которую похитительница не видела. Однако из этого ничего не вышло. Ремни держали крепко.

– Фу-ух! – вытерла она выступившие слёзы. – Насмешил! Боже, такой глупости я давно не слышала! Искать его будут… Да кому ты нужен? – вновь хохотнула пленительница. – В нашей стране мужчины от восемнадцати и до пятидесяти пяти – это самый беззащитный класс общества. Они только всем должны и всем обязаны, а прав там ноль целых хрен десятых. Их можно безнаказанно гноить в тюрьмах, убивать на войнах, как угодно грабить, использовать, как рабов, всячески издеваться, а они даже ничего не могут сделать в ответ, чтобы не получить осуждение общества, мол, они ведь мужчины и должны подчиняться и терпеть. Господи, никто тебя искать не будет, даже не надейся. Ты не первый в этих стенах. Ты не последний. И никого из вас не ищут. Искали бы женщин. Стариков бы искали. За детей бы тут всё перерыли. А мужики – это расходный материал.

Артём не хотел ей верить, но расчленённое тело в морозильной камере красноречивее тысячи слов. Он открыл рот, но не нашёл, что сказать.

Женщина его действия расценила по-своему.

– Господи, мы с Петей в этом доме живём уже двадцать три года и даже не представляли, что под нами такое сооружение, – развела руками. – Меня, кстати, можешь называть Любовь Григорьевна, – резко сменила похитительница тему. – Фамилия у меня Рожкова, если тебе интересно. Я раньше преподавала в электротехническом колледже таким же дегенератам, как ты, а теперь, вот, ухаживаю за собачками. Зоозащитницей стала, – с важностью уточнила она. – Господи, у нас тут однажды что-то так среди ночи грохнуло, что мы аж из дома выбежали в исподнем. Подумали, землетрясение началось. Глядим, в земле дыра, а внизу река течёт. Вначале хотели сообщить… А потом Петя, это муж мой, решил спуститься в эту дыру. Я его, конечно, отговаривала, но он упёртый. Молчаливый и упёртый. Боже, если что-то ему в голову взбрело, уже ничего не остановит. Короче, спустился он. Глядит, а тут… Господи-и-и! Ну-у, ты сам видишь. Бункер какой-то. Мы дырку эту под колодец облагородили и вот. Пользуемся уже лет пять как. Тут даже электричество есть. Воды в унитазе и кране нет, правда. Но воды тут и так хватает. Так что хочешь кричи, хочешь не кричи… Толку от этого не будет. Понял?

Артём осознал, что попал в самый настоящий переплёт, выбраться из которого будет крайне непросто.

Любовь Григорьевна поднялась. На руках блеснуло золото. Она прошла к выходу из помещения.

– Господи, где же он?! – спросила бывшая преподаватель колледжа у реки. – Где его так долго носит?

Она вернулась обратно на табурет. Всё это время Артём внимательно за ней наблюдал. С виду она походила на самого обычного человека – самую обычную пожилую женщину. В чёрных брюках, тапках, белой футболке, а поверх фартук мясника. Встреть он её на улице – внимания бы не обратил. Теперь поймал себя на мысли, что боится её.

– Послушайте, что я вам сделал?! – попытался курьер воззвать к разуму. – За что вы меня собрались убить?

– Господи, таких, как ты, надо не просто убивать, а кастрировать и выкидывать из окна двадцатого этажа! – с лютой ненавистью поглядела на пленника Любовь Григорьевна. – Ты брызнул в личико Егорушке какую-то гадость! Мразь ты! И живодёр!

– Слушайте, это всего лишь собака! К тому же мы в расчёте, вы мне вкололи…

– Что?! – женщину подкинуло с табурета, она нависла над пленником, внушительный крестик выскочил из-под ворота футболки, заболтался перед глазами пленника. – Боже, что ты сказал? Всего лишь собака?! Господи, да что ты можешь знать о собаках?! Раз ты ценишь человеческую жизнь выше собачьей, значит ты самый настоящий живодёр! Собаки – это ангелы, посланные нам с неба! Собаки – святые и безобидные животные! Собаки лучше людей! Господи, нам до собак ещё расти и расти! Понял меня?

Артём глядел на женщину и чувствовал лютую волну гнева, исходившую от неё. Каждый миг ожидал, что она вцепится ему ногтями в лицо. Или в волосы. Или попытается выцарапать глаза. Никто и никогда не излучал раньше настолько мощной волны ненависти в его сторону, как эта зоозащитница.

Курьер поспешно кивнул. Невольно сглотнул тягучую слюну, в полной мере ощущая, что эта престарелая женщина может с ним в данный момент сделать всё, что угодно. Взгляд невольно скользнул на внушительный золотой крестик с распятым Иисусом.