Ангел на том конце провода

Руслан Исмайлов

Ангел на том конце провода

«

Ангел на том конце провода»

Все события, описанные в этой книге, являются реальными.

«В следующих главах ты узнаешь, как из того случайного уведомления выросло нечто большое. Как я впервые за долгое время сел в поезд, чтобы проехать четыреста вёрст ради встречи. Как мы учились доверять друг другу, ссорились и мирились, как я знакомился с её родителями и собирал чемодан в новую жизнь. Это история о том, что даже в самой глубокой бездне можно найти свет, если вовремя поднять трубку».

Содержание

Глава 1. Ангел-хранитель. Февраль 2022

Глава 2. Четыреста вёрст. 14 февраля 2022

Глава 3. Апрель. Ревность

Глава 4. Май. Решение

ФИНАЛ ПЕРВОЙ ЧАСТИ

Я нашёл свой берег

Глава 5. Июнь. Долг

Глава 6. Лето. Знакомство с родителями

Глава 7. Сентябрь. Предложение

Глава 8. Октябрь. Свадьба

ФИНАЛ ВТОРОЙ ЧАСТИ

Мы – команда

Глава 9. Декабрь. Новый год: исполнение мечты или нет – вот в чём вопрос

Глава 10. Ситцевый год (исправлено)

Глава 11. Синяя бездна. Февраль. Разрыв

ГЛАВА 12. Возвращение. Март – лето 2024

Весна 2024. Два дома рядом

Май. Решение

Июнь. Подготовка

Июль 2024. Пермь

ФИНАЛ ТРЕТЬЕЙ ЧАСТИ

Дорога обратно

ГЛАВА 13. Она дала мне жизнь дважды

Сентябрь 2024. Последний акт

Январь 2025

ЭПИЛОГ. Прощение

Письмо её родителям

Письмо ей

Глава 1. Ангел-хранитель. Февраль 2022

В начале февраля 2022-го начался новый этап. Хотя тогда я, конечно, этого ещё не знал. Мне казалось, что всё идёт к финалу. К тому самому, чёрному, окончательному.

Я жил в новостройке на окраине города. Высокий монолитный дом, двадцать пять этажей, панорамные окна, подземный паркинг и охрана на входе. Квартира-студия с белыми стенами и свежим ремонтом – снимал её через знакомого риелтора за смешные деньги, потому что хозяин уехал за границу и хотел хоть кого-то, кто присмотрит за жильём. Место казалось мне чужим, не моим. Слишком чисто, слишком правильно, слишком дорого для парня, у которого за душой ни копейки.

Тоска разрывала из-за разлуки с близким человеком. С тем, кто, как я думал, был последней надеждой. Но она ушла. Или я её прогнал – теперь уже не разобрать. Полгода отношений, которые должны были стать спасением, превратились в очередное разочарование. Я снова остался один.

В квартире царил полный бардак. На кухонной столешнице громоздились горы немытой посуды, на подоконнике – окурки и пустые банки из-под энергетиков, одежда валялась на полу. Пыль толстым слоем покрывала подоконники и технику. Я перестал замечать это. Даже себя в зеркале – осунувшегося, небритого, с пустыми глазами.

Всю музыкальную технику пришлось продать. Синтезатор, микрофоны, даже любимую электрогитару – всё ушло за бесценок. Деньги быстро закончились. Осталась только одна старая акустика, купленная когда-то за бесценок на доске объявлений – просто чтобы не забыть, как держать аккорды. Она стояла в углу, прислонённая к стене, и я иногда смотрел на неё, но не прикасался.

Чувствовал я себя на грани. Не фигурально, а вполне конкретно. Внутри была такая тяжесть, такое ощущение безысходности, что каждое утро начиналось с вопроса: «Зачем просыпаться?» Я перестал видеть смысл в завтрашнем дне. Перестал верить, что может стать лучше. Пустота. Абсолютная, звенящая пустота.

Вид из окна открывался красивый – весь город как на ладони. Огни новостроек, переплетения дорог, где-то далеко вокзал. Я смотрел на это и думал: сколько людей там внизу живут свои жизни, любят, ссорятся, мирятся. А у меня – ничего. Пустая квартира, пустой кошелёк, пустое сердце.

В тот день, первого февраля, было особенно хреново. Я не спал третьи сутки. Лежал на диване, смотрел в потолок и слушал, как за стеной играет музыка – соседи сверху снова устроили вечеринку. Басы глухо отдавались в груди. У кого-то праздник, у кого-то будни, у кого-то – ничего.

Часы показывали около девяти вечера. Я уже собирался встать и снова подойти к окну, когда телефон вдруг пиликнул. Уведомление. Кто-то лайкнул мою старую фотографию.

Я лениво потянулся за телефоном, ожидая увидеть знакомое имя. Но экран показывал незнакомый профиль. Девушка. Я открыл его и замер.

Фотографии были обычные: котики, еда, пара селфи. Но в глазах – живых, настоящих – было что-то такое, отчего внутри ёкнуло. Я смотрел на неё и не мог понять, что именно зацепило. Может, улыбка? Или то, как она смотрела в камеру – без наигранности, без понтов. Живой человек. Настоящий.

Я зачем-то зашёл на свою страницу и посмотрел на ту самую фотографию, под которой она поставила лайк. Цветной снимок, сделанный года три назад. Я там сижу на стуле, в рабочей форме, на складе – коробки с товаром, стеллажи. И я улыбаюсь. По-настоящему, открыто, как человек, у которого всё впереди. Другой я. Словно не я. Фотка висела на главной уже год, никто не обращал внимания. А тут вдруг – она.

И вдруг меня накрыло. Мысль, глупая, иррациональная: может, это ангел-хранитель? Может, меня кто-то сверху заметил и решил подстраховать? Я усмехнулся, но мысль застряла в голове, как заноза.

Встал, прошёл на кухню, взял бутылку дешёвого вина – единственное, что осталось. Налил в бокал, вернулся в комнату, уселся в углу на полу. Панорамное окно светилось огнями города, но я не смотрел на него. Смотрел в телефон. Закурил, хотя воняло уже невыносимо.

Посмотрел на её профиль ещё раз. Решил написать. А что терять? Хуже не будет.

Набрал сообщение. Потом стёр. Набрал снова. Опять стёр. Плюнул и просто нажал кнопку видеозвонка. Глупо? Очень. Навязываться незнакомому человеку, когда ты в полупьяном состоянии, с красными глазами, в засаленной футболке. Но мне было плевать.

Гудок. Второй. Третий. Я уже хотел сбросить, когда экран мигнул, и я увидел её лицо.

– Алло? – голос удивлённый, она только что зашла домой, ещё в куртке, волосы растрёпаны. Видно, что устала, но глаза живые, тёплые.

Я смотрел на неё и молчал. Язык прилип к нёбу. Она моргнула, поправила волосы и улыбнулась:

– Вы кто? Я вас не знаю.

– Я… – голос сел, пришлось откашляться. – Я тоже не знаю. То есть знаю… То есть ты лайкнула моё фото.

– А, – она засмеялась. – Точно. Красивая фотка. Ты там на складе, в форме. И улыбаешься так… по-доброму.

– Это я давно, – ответил я. – Работал тогда.

– А сейчас?

– Сейчас по-другому.

Она смотрела на меня с экрана, и в её глазах не было ни осуждения, ни страха, ни жалости. Просто интерес. Как у ребёнка, который увидел что-то новое.

Разговор был коротким – всего несколько фраз, но почему-то он отозвался во мне теплом. Она сказала, что только с работы, устала, и ей ещё нужно поговорить с семьёй. Попрощалась, попросив не пить больше. И отключилась.

Я сидел в углу с бокалом и смотрел на потухший экран. Странное чувство. Как будто меня зацепили крючком и вытащили из тёплой, привычной трясины на поверхность. Больно, непривычно, но воздух вдруг показался свежее. Я посмотрел на вино, поставил бокал на пол. Встал, подошёл к окну – и впервые за долгое время просто посмотрел на город. Огни, машины, люди. И вдруг захотелось быть среди них. Не исчезнуть, а спуститься на лифте, выйти на улицу, жить. Я отошёл от окна, лёг на диван и закрыл глаза. Мысль об ангеле-хранителе уже не казалась такой глупой.

Через час телефон снова пиликнул. Сообщение от неё: «Ты как там? Не уснул?»

Я улыбнулся. Впервые за долгое время.

«Нет. Думаю о тебе».

«Смелый. Мы же даже не знакомы».

«А давай знакомиться».

И мы начали знакомиться. Ту ночь я почти не спал – мы переписывались до четырёх утра. Оказалось, что мы земляки – её родители родом из тех же мест, что и мои. Оказалось, что она тоже любит музыку, правда, слушает совсем другое. Оказалось, что работает в школе скорочтения, мечтает о путешествиях и боится собак. Простая, обычная девушка. Но каждое её сообщение отзывалось во мне теплом.

На следующий день я проснулся с ощущением, что что-то изменилось. Подошёл к зеркалу – взгляд уже не такой пустой. Сделал кофе, убрал посуду со стола. Выкинул пустые бутылки. Проветрил квартиру.

Написал ей: «Доброе утро. Спасибо, что вчера ответила».

Она ответила: «Это ты позвонил) но я рада. Вечером спишемся?»

«Обязательно».

Вечером мы говорили по телефону три часа. О детстве, о страхах, о том, что любим и чего боимся. Я рассказал ей про свой недуг – удивительно, но не боялся. Она слушала и не перебивала. А потом сказала:

– Знаешь, у всех есть свои тараканы. Главное, чтобы человек был хороший.

– И как я? Хороший? – спросил я.

– Пока не знаю, – честно ответила она. – Но узнать хочется.

Мы начали общаться каждый день. Утром – «доброе утро», днём – фотки кота (у неё оказался рыжий толстяк по имени Барсик), вечером – долгие разговоры. Я бросил пить – просто перестало хотеться. Вернулся в зал. Купил новые струны для старой акустики и начал потихоньку играть – сначала просто перебирал аккорды, потом стал напевать.

Казалось, во мне щёлкнул рубильник – я стал идеальным. Но, конечно, это было иллюзией. К вечеру иногда снова накрывало. Паника подкрадывалась тихо, и я снова пил таблетки, сидел в углу и ждал, когда отпустит. Только теперь я знал, что после приступа можно написать ей. И она ответит.

Для женщин: Я старался быть идеальным, потому что боялся: если я покажу свою настоящую, больную, слабую сторону – она сразу уйдёт. Я надел маску, не понимая, что рано или поздно она треснет. И когда это случится, она увидит не просто меня, а предательство своего идеала. Запомните: если мужчина рядом с вами слишком старается – он не притворяется, он просто очень боится вас потерять. Дайте ему право на ошибку сразу, чтобы ему не пришлось врать идеальностью.

Однажды вечером меня накрыло особенно сильно. Руки тряслись так, что я не мог удержать телефон. Я сидел на полу, прижимаясь спиной к холодной стене, и пытался дышать. Минут пятнадцать меня бросало то в жар, то в холод. А потом отпустило. Я добрался до душа, встал под горячую воду и долго стоял, приходя в себя.

Вышел, набрал её номер. Просто захотел услышать голос.

– Алло? – она ответила сразу.

– Привет, – выдохнул я.

– Ты какой-то странный. Всё нормально?

– Да. Просто захотел услышать.

Она молчала секунду, а потом сказала то, что я запомнил навсегда:

– Если тебе плохо – звони в любое время. Я всегда отвечу. Даже если буду спать. Даже если буду на работе. Просто звони. Хорошо?

– Хорошо.

– Я серьёзно. Ты не один.

И я понял, что это правда. Что за эти две недели она стала для меня чем-то большим, чем просто голос в телефоне. Она стала тем самым ангелом-хранителем, в которого я не верил. Тем, кто вытащил меня из бездны, даже не зная, насколько глубоко я там был.

Через две недели после первого звонка, четырнадцатого февраля, я купил билет на поезд. Четыреста километров. День всех влюблённых.

Я ещё не знал, что эта поездка изменит всё. Но уже чувствовал: впереди что-то важное. Что-то, ради чего стоило жить.

Перед отъездом я подошёл к окну, посмотрел на город и улыбнулся. Город внизу жил своей жизнью, а я наконец-то захотел жить своей.

Взял ту самую старую гитару, провёл пальцами по струнам. Она зазвучала – чисто, несмотря на дешевизну. Как будто тоже ждала этого момента.

Глава 2. Четыреста вёрст. 14 февраля 2022

Через две недели после того первого звонка, после ночных разговоров до трёх ночи, после того как я впервые за долгое время улыбнулся, глядя в потолок, – мы договорились встретиться. Мы жили в разных городах. Между нами – четыреста километров. Четыре часа на поезде. Или целая вечность – смотря как считать.

Я тогда ещё не знал, что эти четыреста вёрст станут моими. Что я буду мерить их колёсами поездов, своими ногами на вокзалах. Что каждый километр будет приближать меня не просто к другому городу, а к себе настоящему. Но тогда, в феврале, я просто купил билет. Вечерний поезд. Плацкарт. Верхняя полка.

14 февраля. День святого Валентина. Первый год в моей жизни, когда я встречаю его не в одиночестве, а как все нормальные влюблённые. С цветами. С надеждой.

Я собирался тщательно, как перед боем. Перемерил три рубашки, две футболки, даже свитер, который давно не надевал. В итоге остановился на чёрной водолазке и куртке. В рюкзак положил смену белья, книгу (на всякий случай), зарядку и таблетки. Таблетки – обязательно. Врач перед отъездом выписал новый рецепт, сказал: «Если будет паника – прими, под язык и жди». Я спрятал блистер в самый дальний карман.

Вокзал. Тюмень, вечер, огни, запах шаурмы и кофе. Я стоял у табло и смотрел на свой поезд. «Екатеринбург – Приобье», отправление в 21:40. Люди сновали туда-сюда, кто-то тащил огромные сумки, кто-то плакал, прощаясь. А я чувствовал, как внутри нарастает знакомая дрожь. Та самая, которая начинается в животе и поднимается к горлу.

Паника.

Я достал телефон, написал ей: «Я на вокзале. Скоро отправление». Она ответила сразу: «Я уже накрываю на стол. Жду». И дрожь отступила. Растворилась в её словах.

Поезд тронулся. Я сидел у окна, смотрел, как уплывают огни Тюмени, и думал о том, как мы дошли до этой точки. Две недели назад я хотел сдаться. А сегодня еду к ней. Если бы мне кто-то сказал такое месяц назад – я бы рассмеялся. Или ударил. Но жизнь – та ещё шутница.

В вагоне пахло постельным бельём и дорогой. Соседи – пожилая пара, едут к дочке, и парень моего возраста, уткнувшийся в телефон. Я достал наушники, включил музыку и закрыл глаза. Под стук колёс я прокручивал в голове сценарии нашей встречи. Она откроет дверь. Я скажу: «Привет». Или не скажу, а просто обниму. Или протяну цветы. Или всё сразу. Глупо репетировать жизнь. Но я не мог иначе.

Где-то после второго часа пути меня накрыло. Резко, без предупреждения. Сердце забилось так, будто хотело выпрыгнуть. В ушах зашумело, в глазах потемнело. Я вцепился в поручень и попытался дышать, как учил врач: вдох на четыре счёта, задержка, выдох на четыре. Не помогало. Тогда я достал таблетку, положил под язык и стал ждать. Минута, две, пять. Постепенно отпустило.

Я посмотрел на свои руки – они дрожали. Посмотрел в окно – там была только чернота и редкие огоньки станций. И вдруг я подумал: а что, если всё это зря? Если она посмотрит на меня и разочаруется? Если я ей не понравлюсь вживую? Если всё, что мы построили в телефоне, рухнет в первую же минуту?

Я гнал эти мысли, но они возвращались. Тогда я достал телефон и перечитал нашу переписку. Все эти «доброе утро», «спокойной ночи», «а что ты любишь?», «а о чём мечтаешь?». Сотни сообщений. Тысячи. И в каждом – она. Её голос, даже в буквах. Её тепло. Я закрыл глаза и представил её лицо. То, которое видел на экране. Живое, настоящее. И паника отступила окончательно.

В 23:40 поезд прибыл в Екатеринбург. Я вышел на перрон – холодный воздух ударил в лицо, запахло снегом и железной дорогой. Вокзал ночью – особенное место. Огни, таксисты, одинокие фигуры с чемоданами. Я заказал такси через приложение, сел в машину и назвал адрес.

– Извините, можно по пути заехать в цветочный? – спросил я водителя.

– В двенадцать ночи? – удивился он.

– Ну, хоть круглосуточный.

– Есть один, на выезде из города.

Мы поехали. Я смотрел в окно на спящий город, на витрины магазинов, на редкие проезжающие машины. В салоне играло радио, какая-то старая песня про любовь. Водитель молчал, и я был ему благодарен.

Цветочный оказался маленьким, но уютным. Продавщица – сонная женщина в халате – смотрела на меня с любопытством.

– Девушке? – спросила она.

– Да.

– Какую любит?

– Я не знаю.

Я правда не знал. Мы говорили о многом, но о цветах – ни разу. Я стоял и смотрел на эти розы, хризантемы, тюльпаны – и чувствовал себя потерянным. Потом вспомнил её улыбку на видеозвонке и сказал:

– Дайте два букета. Самых красивых.

– Каких?

– Белые розы и… ещё что-нибудь нежное.

Она собрала букеты, я заплатил и уже вышел, но на витрине увидел белого медведя. Мягкого, смешного, с шарфиком. И почему-то понял: это ему здесь место. Купил и его.

Денег почти не осталось. Но какая разница.

Мы подъехали к её району. Высокие многоэтажки тянулись вверх, окна горели то тут, то там – ночной город не спит. Я вышел из машины и начал искать нужный дом. И тут началось… В темноте все дома казались одинаковыми. Я бродил между корпусами, сверялся с навигатором, но он упорно показывал не туда. Снег хрустел под ногами, где-то лаяла собака, а я с букетами и медведем в рюкзаке чувствовал себя полным идиотом. Позвонил ей, она объяснила, как пройти. Ещё десять минут блужданий – и вот он, нужный дом, нужный подъезд.

Подхожу к двери – и замираю. Сердце колотится так, что, кажется, его слышно на всю улицу. Стоит ли оно того? Точно ли я люблю этого человека? Или это просто иллюзия, игра моего больного воображения? Я стоял и смотрел на домофон, за которым она меня ждала. И тут два ангела на плечах зашептали: «Иди. Это твоя судьба».

Она потом рассказывала: «Я так волновалась! Маме позвонила: что делать, как его встретить? Она сказала валерьянки выпить. Я спагетти с мясом приготовила и салат. Стол накрыла, свечи поставила. А ты всё не едешь. Я уже думала: может, передумал? Может, не приедет? А потом ты позвонил, сказал, что блуждаешь между корпусами, и я выдохнула».

Набрал код домофона, который она прислала. Дверь щёлкнула. Я вошёл в подъезд – чисто, светло, пахнет свежим ремонтом. Вызвал лифт. Написал маме: «Я на месте». Мама засыпала вопросами: «Цветы купил? Торт? Как одет? Не опозорь меня!»

– Мам, она ещё не жена.

– Будет! – отрезала мама.

Лифт открылся. Я вышел на нужном этаже. Дверь. Сердце колотится так, что адреналин зашкаливает. Я глубоко вздохнул. Стук. Тишина. Доля секунды, которая длится вечность. Шаги за дверью. Щелчок замка. И она открывает.

Лампа в прихожей вспыхивает ярко, но это неважно. Мы смотрим друг на друга. Вживую. Не через экран, не через сообщения. Я вижу её глаза – они светятся. Она видит мои – в них, наверное, читается всё: и страх, и надежда, и любовь. Мы стоим, молчим, и это молчание говорит больше любых слов.

Я протягиваю два букета:

– Это на 14 февраля. А это – просто так. Потому что ты очень красивая, и я хочу, чтобы ты всегда меня помнила.

И, спохватившись:

– И медведь. В рюкзаке.

Она улыбается. Глаза сияют, как самые дорогие камни на свете. Берёт цветы, нюхает их, прижимает к груди. Потом смотрит на меня, и в этом взгляде – всё. Всё, ради чего я ехал. Всё, ради чего стоит жить.

– Заходи, – говорит она тихо.

Я переступаю порог. И чувствую, как за спиной закрывается дверь в мою старую жизнь. Впереди – новая. Наша.

Она ставит цветы в вазу, сажает медведя на полку шкафа – там как раз было свободное место, словно специально для него. Я прохожу в гостиную, чтобы переодеться. Снимаю куртку, вешаю на стул. Достаю из рюкзака сменную футболку. Она заходит, смотрит на меня, улыбается.

– Будешь ужинать? – спрашивает.

– Конечно. Я голодный как волк.

Мою руки на кухне, сажусь за стол. Накрыто – мило и уютно. Спагетти с мясом, салат из свежих овощей, бокалы, свечи. Настоящий романтический ужин, как в кино. Ужинаем, говорим о дороге. Я рассказываю про таксиста, про то, как блуждал в темноте между многоэтажками, про панику в поезде. Она слушает, смеётся, и её смех – как музыка. Самая лучшая музыка, которую я слышал за последние годы.

– А я так боялась, – признаётся она. – Всё переживала, понравлюсь ли тебе вживую. На фото я вроде ничего, а в жизни…

– Ты прекрасна, – перебиваю я. – Ещё прекраснее, чем на фото.

Она краснеет, отводит взгляд. И в этот момент я понимаю: да, это оно. Это та самая любовь, о которой пишут книги и снимают фильмы. Только она не выдуманная. Она настоящая. Здесь, на этой кухне, за спагетти и салатом.

После ужина предлагаю посмотреть фильм. Соглашается. Выбираем её любимый – какую-то романтическую комедию, которую она пересматривала сто раз. Я уже видел его, но молчу. В комнате полумрак, только свет от ноутбука. Сидим на расстоянии. Я чувствую тепло её тела, слышу дыхание. В голове проносятся мысли: как взять её за руку? Как провести пальцем по ладони? А вдруг ей не понравится? Вдруг рано?

Фильм идёт своим чередом, герои ссорятся и мирятся, а я ничего не замечаю. Я вижу только её профиль, освещённый экраном. Как она кусает губы, когда переживает за героиню. Как улыбается, когда всё заканчивается хорошо. И в какой-то момент я понимаю: хватит думать. Пора действовать.

Решаюсь. Беру за руку. Она вздрагивает, но не отнимает. Наоборот – переплетает свои пальцы с моими. Я глажу её ладонь, провожу пальцем по запястью. Чувствую, как бьётся её пульс. Так же часто, как мой.

А потом – поцелуй. Самый важный момент этого вечера. Нежный, робкий, но такой долгожданный. Наши губы встречаются, и мир перестаёт существовать. Есть только она. Только её тепло, её запах, её руки на моих плечах. Мы целуемся долго, словно пытаясь наверстать всё то время, что были порознь.

Фильм давно закончился. Ноутбук погас. В комнате темно, только свет фонарей пробивается сквозь шторы. Мы лежим на диване, обнявшись, и молчим. И это молчание – лучше любых слов.

В четыре утра, когда ей скоро на работу, мы лежим в постели и смотрим друг на друга, не замечая времени. Я глажу её волосы, провожу пальцем по щеке, по губам. Она улыбается и закрывает глаза. Я смотрю на неё и чувствую, как внутри разливается тепло. Абсолютное, безграничное счастье. То самое, о котором я забыл. То, которое казалось навсегда потерянным.

– Я люблю тебя, – шепчу я.

– Я тоже, – отвечает она сквозь сон.

Потом – сон. Самый спокойный за последние годы.

Просыпаюсь ближе к обеду. Её уже нет. На тумбочке записка: «На работе, целую. Пельмени в морозилке. Сделай себе кофе. Вернусь в семь». Улыбаюсь. Встаю, иду на кухню, варю кофе. Сижу за столом, смотрю в окно на незнакомый город, и мне хорошо. По-настоящему хорошо.

Пишу ей сообщение:

«Как же ты, моя любимая, ушла, а я даже не услышал?»

Ответ приходит через минуту:

«Всё хорошо. Выспался?»

«Ага».

«До скольки ты сегодня?»

«До семи».

«Буду ждать. Скучаю».

«Я тоже».

Вечер был таким же тёплым. Мы снова лежали и смотрели кино, ели те самые пельмени, пили чай и говорили, говорили, говорили. Обо всём на свете. О детстве, о страхах, о мечтах. Она рассказала, как боялась, что я не приеду. Я рассказал о панике в поезде. И вдруг стало легко. Словно мы знаем друг друга тысячу лет.

Завтра выходные, но мы легли пораньше – недосып давал о себе знать. Я обнял её, уткнулся носом в волосы и заснул с улыбкой на лице.

А наутро мне обратно. На работу. Прощание было мучительным – не хотелось отходить друг от друга. Мы стояли в прихожей, обнявшись, и не могли разомкнуть руки.

– Оставайся, – шептала она.

– Не могу. Работа.

– А если я попрошу?

– Тогда я останусь. Но потом нас обоих уволят.

Она вздохнула, отпустила.

Вызвал такси до вокзала. Оделся, взял рюкзак. В её глазах стояла печаль. Я поцеловал её на прощание, вышел за дверь и пошёл к лифту. Обернулся – она стояла на пороге и смотрела. Махала рукой.

В такси я сидел и смотрел в окно. Город просыпался, люди шли по делам, а я уезжал. Но внутри было тепло. Потому что я знал: это не конец. Это только начало.

Это были лучшие выходные за последние полгода. Полный спектр эмоций. По дороге на вокзал в голове сами собой сложились строки. Я достал телефон, открыл заметки и написал: