Руслан Исаев.

Облачная башня (сборник)



скачать книгу бесплатно

– Как тебе город? – наконец спросил Магомед.

– Не знаю, – Аслан поморщился, – не понял еще.

Аслан еле добрался из аэропорта на маршрутных такси по пробкам. Плоский, как блин, город, такие же плоские река и небо не произвели на него большого впечатления.

Магомед опять долго молчал, как бы потеряв интерес к парню. Его вид говорил о том, что у него бесконечно много времени. Большинство людей пытаются что-то сказать, чтобы возобновить беседу. Однако парень молчал.

Разговор происходил на русском языке, потому что Магомед заговорил по-русски. Большинство горцев совершенно свободно говорит по-русски, а для поколения Магомеда русский был вторым родным, хотя часто оставался небольшой характерный акцент из-за разницы в произношении (в горских алфавитах больше звуков, чем в русском). У парня акцент был заметным.

– Скажи, зачем ты сюда приехал?

– Работать на вас.

– На меня работает Гуля. Ты будешь работать со мной. Объясняю, в чем разница. Она может уволиться в любой момент, если захочет. Она мне ничего не будет должна. А ты такой же, как я или Ахмед. Это означает, что мы живем вместе, делаем дела вместе и отвечаем друг перед другом за свой участок. Только я отвечаю за всё. А у тебя будет пока небольшой участок. Ты отвечаешь за машину. На выезде никогда ни на секунду не оставляешь ее вне поля зрения. Фиксируешь все приближения посторонних. Далее, по жизни: я должен обо всем знать. Никакой хулиганки, чтоб я не был в курсе. Фиксируешь все странные, непонятные случаи. Мне говорили, у тебя хорошая реакция и ты хорошо водишь. Поездишь с Салманом на курсы вождения к одному нашему знакомому. Свой старый сотовый телефон сейчас сдашь. Салман выдаст новый. Все подробности, правила использования сотовой связи и Интернета тебе объяснит Салман. Реакция – это хорошо, но голова важнее.

Магомед знал, что все, что он говорит, нравится парню. В двадцать лет все это здорово звучит. Когда Салман покажет Аслану гараж, это понравится ему еще больше. Аслан сдержанно кивнул.

– Форма одежды: серый костюм, светлая рубашка. Да, ботинки, носки – черные.

– Галстук? – спросил Аслан. Магомед вскинул глаза: дерзит? Правда интересуется? По интонации голоса понять было нельзя. Именно в этот момент возник контакт – Магомед понял, что парень не прост. Простые Магомеду были не нужны. Имеется в виду – рядом с собой. Понятно, что для родственника, которого рекомендуют, он нашел бы занятие. В транспортной конторе или охранном предприятии.

– Галстук по необходимости. А теперь пойдем в диванную комнату, выпьем чаю по-родственному. Ты мне расскажешь, что к чему, какие новости там у нас, – сказал Магомед уже на родном языке. Если оценивать по пятибалльной системе, Аслан получил твердую пятерку на вступительных.

* * *

Когда джип, надрываясь на пониженной передаче, вылезал на шоссе, Магомед обернулся к Аслану:

– Аслан, ты давно перерос это занятие – сопровождать меня по делам.

Может быть, ты и сам так думаешь. Ты знаешь, почему я держу тебя возле себя?

– Да, дядя Магомед. Я похож на деда Абу, все говорят. Только я худой, а он был крупный. Мне интересно с вами, я многому учусь. Я не хочу другой работы.

– Молодец, парень. Но я не хочу, чтобы ты слишком привык выполнять чужие приказы. Пора принимать свои решения.

Глава 4. Fallout

Конец истории и последний человек. 1979 год


Майским солнечным утром 1979 года по площади Дружбы народов шел Последний Человек, наблюдающий Конец – Истории.

Представим себе монумент Дружбы народов: социалистический монумент – три огромные фигуры, символизирующие разные народы. Хоть Евгений тысячу раз видел этот монумент, но удивительно, что не помнил подробностей. Слишком уж он был большой. Рядом высокий кирпичный забор станции пригородных поездов. Это еще центр города, но уже начало окраин. Зелено, свежо, солнечно, прекрасно!

Конец Истории – это не конец событий, великих и мелких, а конец пути, конец поиска правильного устройства жизни. Это конец страшной сказки прошлого, конец скитаний человечества во мраке дикости и невежества. Конец развития не в смысле прекращения движения и смерти, а в смысле достижения гармонии.

Да, проблемы есть, но позади угнетение человека заботой о хлебе, позади угнетение человека человеком, позади угнетение разума религией, позади угнетение человека невежеством и неграмотностью. Позади Угнетение с большой буквы!

Евгения охватывала гордость за то, что он русский, он принадлежит к народу, который прорвался к свету, который показывает путь всему человечеству. Который превратил коммунизм из сказки об Утопии в практическое дело. Который показывает путь народам Западной Европы и Америки, стонущим под гнетом капиталистов. С другой стороны, приятно принадлежать к народу, находящемуся на шаг впереди остальных в историческом развитии.

Однажды он разговаривал об этом с матерью, и она сказала, что тоже испытала чувство конца истории, когда прочитала программу Коммунистической партии о том, что коммунизм наступит в 1980 году. Уже, правда, был 1979-й, а коммунизма пока не было видно, но ведь возможны задержки и отклонения на исторических путях.

Однако крот истории что-то перепутал и где-то прорыл не туда. Мы собирались лететь к звездам. Но вместо сияющих космических кораблей мы получили по подержанному «мерседесу». Вместо неуверенных шагов в громоздких скафандрах по планетам с малым притяжением мы уверенно наступаем на песок пляжа трехзвездочного турецкого отеля.

Тогда этого мальчика звали Евгений Вдовин. Через 30 лет у него будет паспорт и биография на имя Евгения Кулагина.

Если бы тогда, в 1979 году, Евгений имел возможность включить машину времени и перенестись всего лет на двадцать в будущее, он увидел бы вдруг, что от монумента Дружбы народов остался один постамент. Здания вокруг разбиты, деревья срублены снарядами и сгорели: видимо, все-таки произошла война с американскими империалистами или с китайскими ревизионистами. Вместо плаката «Да здравствует советский народ – строитель коммунизма!» висит непонятный плакат «Русские, не уезжайте, нам нужны рабы!». Возле забора станции пригородных поездов бородатые люди в тюрбанах, похожие на басмачей из фильмов о Гражданской войне, расстреливают молодую женщину за супружескую неверность. Конечно, прогресс дает о себе знать: прямая трансляция казни идет в эфире республиканского телевидения.


Исход. 1994 год


Елена Петровна Вдовина, мать Евгения, была настоящим коммунистом. Вот что она вкладывала в понятие «настоящий коммунист»: быть бесконечно порядочной, верить в людей и, что очень важно, даже не допускать мысли о том, что человек может быть плохим. Плохих людей не бывает, бывают плохие воспитатели, педагоги. Нужно верить в бесконечный прогресс, в предопределенность, обреченность человечества идти по пути к коммунизму – своему светлому будущему. Еще вот что она считала признаками настоящего коммуниста: не воровать, об убийстве или насилии речь даже не шла, еще не заглядываться на чужих мужчин, на лжесвидетельство она просто не была способна, ну и так далее.

Елена Петровна преподавала обществоведение и историю. В институте она была отличницей, ее должны были оставить на кафедре для продолжения научной карьеры, но она отказалась: ей хотелось живой работы с учениками. Никогда она не думала, что перед ее глазами пройдут все стадии деградации гражданского общества буквально за пару лет. Как будто на ее глазах провели гигантскую лабораторную работу. Все оказалось быстрее, проще и как-то обыденнее, чем в трудах античных историков, немецких классических философов и марксистов.

В сущности, что такое гражданское общество? Это долг людей друг перед другом. Это человек, который ставит свои обязанности перед вами выше своих интересов. Это почтальон, который в дождь и снег идет к вашему ящику, чтобы засунуть в него газету бесплатных объявлений, которую вы выкинете не читая. Это мусорщик, который каждый день независимо от настроения приедет вывозить контейнер, в который вы выкинули эту газету. Это вы, когда пойдете открывать магазин, хотя в такую погоду может не быть покупателей.

Но наступает момент, когда почтальон, выглянув в окно, решает, что можно разнести завтра. Мусорщик начинает думать, что ничего не случится, если не выезжать за контейнером. А вы думаете, что можно поспать до обеда.

И вот уже нет в вашей жизни всех этих замечательных людей, которые работали просто за зарплату, с которыми вы были даже незнакомы, о которых вы даже не знали, но которые, оказывается, были вам так нужны. Немедленно в вашем доме перестает работать отопление, потому что аварийная бригада не приехала по вызову и разорвало трубу. Потом газ и электричество начинают поступать с перебоями. Особенно неприятно, когда перестает работать канализация. Очень быстро перестает нормально функционировать всё. Вообще всё. Никому нет смысла заниматься чем-либо, потому что теперь так делают все. Только в виде исключения – за исполнение своих обязанностей можно брать отдельную плату.

Но дело в том, что работники полиции и тюрем тоже люди. И на улицу выходят заключенные. Заключенных к тому же можно просто отпускать за деньги: неплохое подспорье для работников правоохранительных органов в трудные времена.

Счастлив маньяк в истории минуты роковые. Когда нет ответственности – это его час.

И вот уже страшновато, вот уже убили водителя вечернего трамвая, а вот убили врача «скорой помощи», больше нет ни вечерних трамваев, ни «скорой помощи».

Понятно, что дальше какие-то вооруженные люди начинают бродить по улицам, зловещего вида бойцы ездят в машинах по каким-то своим «делам». Бизнесом заниматься невозможно: обеспечение безопасности становится настолько дорогим, что никакой бизнес этого не окупает. Поэтому приходится бросить бизнес и заняться «делами».

Семьи горцев сели на «дела», поделив нефтепроводы, автотрассы и железную дорогу. То есть занялись древнейшим видом бизнеса: взимание платы за проезд / проход / провоз товаров.

Происходит окончательное упрощение: все множество социальных ролей, вся лестница отношений исчезает. Достигнута мечта: неравенства нет! Нет классов, сословий, профсоюзов и партий. Есть человек с автоматом Калашникова и человек без автомата. Все табу устранены, но интересно, что свободы не наступает. Оказывается, без безопасности нет свободы.

Далее разрушается последний важный элемент гражданского общества – это запертая дверь. Можно стерпеть любой уровень уличной преступности, любые несправедливости, но если вы не уверены, что, закрыв дверь, вы оказались в безопасности в своем пространстве, – это конец мира и начало войны.

Все это прошло перед глазами Елены в 1990–1993 годах. Сильнее страдали русские. Сила семей проявилась в этих условиях – горцы оказались под защитой своих родственных отношений. Русских от воцарившегося беспредела не защищал никто.

Почти половина населения, около полумиллиона человек, покинули эти края за несколько лет. Оптимизм Елене внушали только два обстоятельства. Во-первых, выяснилось, что даже в условиях полной безнаказанности убивать беззащитных готово меньшинство. Во-вторых, выяснилось, что большинство людей сохраняют человеческий облик даже после катастрофы.

Зимой 1993 года в доме Елены уже не работало отопление, не было газа, электроэнергию подавали с перебоями. Телефон всегда работал, как ни странно. Из всей этой ситуации не было видно никакого выхода. Но главное – ее жизнь стала совершенно бессмысленной. Она не приносила никакой пользы. Даже почти не общалась со старыми друзьями, разговоры с которыми крутились вокруг бедственного положения и вариантов отъезда. Нельзя же жить одним ожиданием неизвестно чего.

С Мадиной Магомедовной Елена Петровна сидела в одном кабинете 20 лет. Елена была завучем по старшей школе, Мадина – завучем по начальным классам. Мадина уходила на пару лет инструктором в райком партии, но потом вернулась в школу – перекладывать бумаги на партийной работе не пыльно, но скучно. Елена пару лет работала директором школы, но уж больно далеко было ездить, тоже вернулась. Даже судьба женщин была похожа. Мадина тоже была вдовой, ее муж-нефтяник погиб в начале 70-х на промыслах в Тюменской области.

Много, много чего они обсудили за двадцать лет. Почти никогда не соглашались. Елена иногда раздражала Мадину своей упертостью и принципиальностью. Мадина раздражала Елену излишней, как ей казалось, мягкостью и уверенностью, что жизнь сама все устроит. Бывало, даже сильно уставали друг от друга, но держали себя в руках и ни разу не поссорились.

Мадина помогла Елене отправить грузовой контейнер с наиболее ценными вещами, и это было огромной удачей. Многие просто бросали всё. Вообще ей повезло, что у нее была такая подруга. Жилье из-за исхода русских сильно упало в цене – за последние годы выехала половина населения города. Но Елене удалось опять-таки через Мадину устроить продажу каким-то ее родственникам из района. И таким образом получить за свои полдома хоть что-то. Получить – это было еще не все. Нужно было еще суметь уехать с этими деньгами. Сразу после получения денег Елена переехала к Мадине – ночевать в проданном доме было очень опасно.

В ночь перед отъездом Елене приснился странный сон: как будто она идет вдоль трамвайных путей мимо центрального рынка в сторону цирка, но никаких трамвайных путей нет, есть широкая, целиком заасфальтированная улица и ни одного знакомого здания. Потому что все здания – это какие – то церкви, соборы странной архитектуры. Деревьев тоже нет. И людей нет. Почему тогда она знает, что это центральный рынок? Елена Петровна проснулась в смущении, хотя она не верила во всю эту чушь со снами. Как и положено настоящему коммунисту, она была стопроцентным атеистом.

Очевидно, что это просто ее усталый мозг под впечатлением всех переживаний последнего времени выдал такую картинку. Но уж очень впечатляющим было видение, уж очень прекрасны формы, которые явились ей. Они были правильны и перетекали друг в друга, как живые. Все было совершенно неподвижным, но не безжизненным. Как будто живое пряталось в этой неподвижности. Неужели в ее сознании скрываются такие творческие силы?

«Аэрофлот» еще выполнял рейсы в Москву. Старший сын Мадины довез их до аэропорта. Женщины взялись за руки, посмотрели в глаза. Сколько раз в жизни встречались их взгляды?

Посадку почему-то производили не в красивом здании нового терминала, а через какие-то временные сараи-навесы рядом.

Багаж беженцев набит всегда какой-то ерундой; уезжая навсегда, в последний момент люди пытаются взять с собой довольно странные вещи и забывают нужное. Но с точки зрения «таможенников», если поковыряться, можно найти кое-что стоящее. Молодой шакал с пистолетом, думающий, что он волк, подробно шмонал багаж Елены Петровны. Сейчас она смотрела на свой выложенный на стойке багаж посторонним взглядом, и ей было немного неловко: неужели это итог жизни семьи в этих местах за 300 лет? Ей было неудобно за такое вопиющее свидетельство ее нищеты перед этим молодым парнем. Происходила она из гребенских казаков. Ее девичья фамилия была Гребенникова. Происходили они из станицы где-то на Сунже, пока царь-батюшка не переселил казаков на левый берег Терека. Потом революция, раскулачивание, ссылка в Сибирь. Короче, вот это всё, что называется нашей великой историей. Родилась Елена Петровна в Сибири и считала Сибирь своей родиной. Училась в Ленинграде в Герценовском. Ирония судьбы: после института комиссия по распределению направила ее сюда, на родину предков.

Тем временем шакал отобрал в сторону деревянную резную шкатулку, фарфоровый домик, фигурку из яшмы, еще какие-то мелочи. Почему-то раковину с гравировкой «Привет из Крыма», которую ее тетка купила в 1936 году в свадебном путешествии. Тетка удачно вышла за командира Красной Армии, но его расстреляли в 1937 году как врага народа. А тетка провела 7 лет в лагерях Салехарда как член семьи врага народа.

Эти безделушки были связаны с людьми, которые давно умерли. Возможно, они стоили долларов сто-двести.

– Эти вещи запрещены к вывозу из республики, – с вызовом заявил шакал.

Елена Петровна, стойко переносившая все, вдруг поняла, что жизнь была напрасна. Зачем она столько лет проработала в школе? Она никого ничему не смогла научить. Она ничего не сделала.

– Пусть это падет на тебя и твой дом, – неожиданно для себя сказала она, хотя не имела склонности к патетике.

– Ты что, ведьма старая? – воскликнул шакал и испуганно сгреб весь хлам в ее сумку. Елена Петровна прошла на посадку.

Этот инцидент выбил ее из равновесия. Елена Петровна не могла успокоиться и периодически начинала плакать или улыбаться до момента, когда стюардесса объявила: «Мы приступили к посадке в аэропорту «Внуково» города Москвы». То ей было стыдно за горячность, то она улыбалась сквозь слезы, вспоминая, как шакал испугался. Все осталось позади – вся ее жизнь. Чего она ждала? Чего она хотела? Она не молода, но и старухой себя не чувствовала. Легкое волнение и какая-то тень новой надежды проснулись в ее душе. Как в дни, когда студенткой она стояла на берегу Невы возле сфинкса и будущее манило, волновало, немного пугало, но должно было быть прекрасным.

* * *

Еще одно детское воспоминание Евгения: весеннее кладбище. Ходили туда с матерью весной привести в порядок могилу его отца. Кладбище было очень живописно: по-южному заросшее, всё в цветущей сирени. Такая уж земля: втыкаешь сухую палку – и растет. Если не ухаживать два-три года, внутри оград кусты сирени и жасмина разрастались так, что не было видно могилы. Мать долго стояла задумавшись, положив руку на памятник. К майским праздникам трава вырастала по колено. Потом мать обрезала кусты, полола траву, приводила в порядок цветы, иногда что-то подсаживала. Она любила возиться с растениями. Евгению было неловко, что он не чувствует связи с тем, что для матери так важно. Но он почти не помнил отца, несколько размытых впечатлений. Хотелось защищать мать, хотелось, чтобы ее боль прошла.


Краткие итоги XX века. Весна 2010 года, понедельник, утро


Евгений Кулагин просыпался с трудом. Это было новым для него. Иногда он чувствовал, как жизнь вытекает из него крохотными порциями. Теперь он давал себе несколько минут полежать в тепле под одеялом.

Его прадед по отцовской линии построил этот большой двухэтажный дом в 1900-х годах. Дом был построен по северному образцу, под одной крышей были объединены все хозяйственные постройки, амбар, скотный двор. В зимние морозы не нужно было тепло одеваться, чтобы сходить к скотине, в амбар или заняться в мастерской. Перед революцией в доме жили многочисленные бабушки и дедушки Евгения: красивые женщины и мужчины с пожелтевших от времени фотографий. Потом они занимались разными делами: учились в университетах, служили в армии, потом многие сгинули в сталинских лагерях.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4