скачать книгу бесплатно
– Я думал, она хочет меня завлечь, – бормотал он.
– Я, конечно, знал, что ты дурак, но не до такой же степени, – хохотнул Артур.
– Но раньше ни одна девушка не пыталась от меня сбежать!
– Я тебя предупреждал? Предупреждал. Официант, принесите шампанского, – крикнул он, затем глянул на друга и добавил: – бутылку.
Но Феликс не притронулся к спиртному. Он продолжал изучать люстру, словно видел ее впервые.
– Ее отец – деловой мужчина, а мать – настоящая леди. Кто бы мог подумать, что их дочь – колючий ежик. Я всего лишь хотел раскрыть карты и перестать играть в кошки-мышки. Она нравится мне, я – ей. Это очевидно!
– Феликс, мне кажется, ты повел себя так же, как я со своим признанием Авроре. Глупо и по-детски. Оставь девочку в покое. Она ясно дала понять, что ты проиграл. – Артур выпил шампанское залпом.
Он обнаружил странную закономерность. Чем больше спиртного, тем меньше ему хотелось подойти к Авроре.
Феликс прищурился и задумчиво почесал подбородок:
– Нет. Должна быть другая причина. Я видел ее глаза. И знаю этот взгляд. Она сама не поняла, но она хочет меня.
– Извращенец, – фыркнул Артур. – Значит, кошки-мышки продолжатся?
Феликс постучал пальцами по столу и налил шампанское в бокал:
– Да, мой друг. Но только на другом уровне.
Глава 2. Хозяин проклятого особняка
Русамия. Велидар. 1859 год
Крики, стоны, раскаты грома. Морское путешествие забрало у Вивьен остатки сил. А душевная боль, от которой сворачивалась кровь, стала верной спутницей. И все же, когда корабль «Рыбье сердце» пришвартовался в порту Велидара, Вивьен ощутила слабое ликование. Дрожащая улыбка осмелилась появиться на губах.
– Извините, мне нужно попасть в особняк графа Маврос…
– Простите, не могли бы вы довезти меня до имения. Я заплачу…
– Прошу вас…
Она говорила на чистом русамийском, французском, даже на английском, но люди шарахались от нее, как от прокаженной. То ли грязное платье и пятна засохшей крови пугали их, то ли имя графа. Но желающих подвезти Вивьен не находилось. Время бежало, а она до сих пор слонялась в порту, ежась от холода и с ужасом ожидая наступления ночи. В темное время наружу вылезали бездушные твари. Она уже столкнулась с ними на улицах Парижа и на корабле. Но сейчас у нее не осталось сил, чтобы защитить себя.
Вивьен стиснула зубы. Над головой разливалось темнеющее небо. Она переживет эту ночь, а завтра обязательно найдет доброго человека, который поможет добраться до графа.
Она упрямо пошла к выходу из порта, прочь от зловония протухших рыб, пьяных криков в кабаках и фальшивого пения проституток. Мешок за спиной с каждым шагом тяжелел. Статуэтка, которая лежала в нем, давила на Вивьен как невыполненное обязательство. Но ради нее погибли родители. Жестокой, мучительной смертью.
Под натиском яркого воспоминания Вивьен рухнула в темном переулке. Свернулась калачиком, уткнувшись носом в затасканный плащ отца. Слезы оросили лицо. Она размазывала их вместе с грязью и пыталась успокоиться, но в ушах звенел крик матери, а перед глазами лежало обезглавленное тело графа Росса. Вивьен заплатила слишком дорого ради старинных сказок прабабки.
– О, Господь ниспослал ангела на нашу грешную землю, – прокуренный голос разорвал ночную тишину.
Вивьен встрепенулась и приподняла голову. Перед ней, шатаясь, стояли пьяные матросы. Здоровые ручищи дрожали от предвкушения. Наколки на предплечьях извивались морскими змеями.
– Красавица, нужна помощь? – Пьяный смех сопровождал слова мужчин.
Вот они – бездушные твари, не боящиеся ни человеческого закона, ни кары божьей. Вивьен медленно встала и прижалась к стене дома. Холодные плиты прожгли ткань и добрались до кожи. Вокруг ни души. Она сверлила взглядом двух мужчин, мысленно оценивая обстановку. Перекинула через плечо рыжую косу, которая даже в темноте горела, как пламя.
– А чем вы можете помочь? – с явным французским акцентом прошептала она. Согнула правую ногу и рукой провела по бедру.
Матросы загоготали, подталкивая друг друга. Один из них потянулся к завязкам на штанах:
– Люблю покладистых француженок.
– Люблю больших мужчин, – промурлыкала Вивьен.
Пальцы нащупали небольшой кинжал, который крепился к чулку. Женская хитрость в мужском искусстве войны. Вивьен скинула мешок, выхватила кинжал и, не мешкая, приставила к горлу пьянчуги.
– Я – не игрушка, – процедила она.
Второй матрос ненадолго опешил, но почти сразу бросился на Вивьен. Она увернулась и с разворота ударила ногой по голове. Он свалился на землю. В воздухе просвистел кинжал, и на груди первого мужчины расползлась кровавая линия.
– Дьявол! – заверещал он и бросился наутек. Его напарник похромал следом, закрывая рукой разбитый висок.
Вивьен устало прислонилась к дому. Сердце грохотало в груди. На этот раз повезло, мужланы оказались обыкновенными пьяницами и трусами. Она подхватила мешок и вышла на широкую улицу. В домах загорались огоньки, начинал накрапывать дождь. Нет. Больше нельзя ждать. Она должна найти графа Мавроса сегодня ночью, иначе рискует нарваться на бо?льшие неприятности, чем гулящие матросы. И она будет идти, пока ноги ее держат.
Вивьен накинула капюшон, прячась от надоедливого дождя, который грозился перерасти в ураган. И окунулась в прошлое. Отец успел объяснить, как найти графа, но времени было мало, и объяснение получилось расплывчатым. Сейчас это было все, что осталось у Вивьен.
Она достала карту и, пользуясь тусклыми светом из старого дома на набережной, начала вглядываться в очертания города. А в голове отбивали дробь слова отца: Русамия, Велидар. Мимо утеса Искупления, по извилистой дороге, на окраине города, рядом с Петровской провинцией. Ты не ошибешься и сразу поймешь, что нашла его.
Вивьен подавила отчаянное рыдание и закрыла глаза.
Еще чуть-чуть, еще чуть-чуть… Господи, дай сил не сойти с ума. Потому что я на грани.
– Очень жаль, что ты не хочешь вернуться к мятежникам. Нам не хватает опытных бойцов. Зеленые юнцы, напичканные романтикой, даже не нюхали крови. А ты прошел войну. И твой отец готовил тебя с детства к Ордену. – Капитан Нагаев взглянул на графа Кира Мавроса. – К тому же сейчас смутные времена. Вчера пришло сообщение, что во Франции вырезали целую семью из Ордена. Сектанты вновь шуршат, как мыши. Видимо, знают то, о чем мы лишь догадываемся. – Спиртное окончательно развязало ему язык.
Огонь трещал в камине и вместе с барабанящим дождем создавал гармоничный дуэт. Луна скрывалась за блеклыми облаками. Не хватало только воя волка и бегающих мурашек по коже.
Кир ухмыльнулся и передвинул пешку на шахматном столике, который разделял их с другом.
– Долго думал, прежде чем заговорить на эту тему? – Он вытянул ноги в ботфортах и размял шею.
– Долго, – честно признался капитан. – Магистр настаивал. Дважды. И каждый раз намекал, что если я не сделаю все возможное, чтобы вернуть тебя в ряды Ордена, то меня вышвырнут первым. – Мужчина нахмурился. – Надеюсь, это пустые угрозы.
– Надейся, Август. – Кир потянулся и налил себе и другу коньяка. На стол из полированного дерева вернулась полупустая бутылка. – Потому что возвращаться я не собираюсь.
Август опрокинул в себя пьянящую жидкость и поморщился:
– Я староват для интриг, Кир. Поэтому почему бы тебе и правда не вернуться?
– Потому что Орден мертв для меня. И Секта тоже. Ты же сам сказал. Они в очередной раз вырезали семью. Их не остановить, как бы магистр ни пытался.
– Но ведь прошло пять лет…
– И эти пять лет – самые ужасные в моей жизни, – отчеканил Кир. – Лучше еще раз пройти войну, чем пережить то, что пережил я.
В кабинете повисла напряженная тишина. От люстры разливался мягкий свет, но даже он не сгладил морщины на лице капитана. Короткая бородка делала Нагаева похожим на фавна, не хватало только рожек. А глубоко посаженные глаза блестели от жалости, и Кир с трудом гасил поднимающийся в нем гнев.
– Давай сменим тему. Скажи магистру, что умолял меня на коленях, потом шантажировал и угрожал, но я – непробиваемая бестолочь.
Август растрепал ладонью темно-каштановые волосы:
– Так и скажу. И особенно подчеркну, что ты – бестолочь. Гасить такой талант в спиртном… – Он кашлянул, уставился на шахматы и съел слоном пешку друга.
– В следующий раз приглашу в гости Давида, – буркнул Кир, – шах и мат, Август.
Капитан уставился на шахматную доску и стукнул себя по лбу:
– А почему Давид? Он же немой. – Горечь от поражения прошла быстро.
– Вот именно.
Кир замолчал, вглядываясь в размытый силуэт луны за окном. В такие ночи трудно бороться с воспоминаниями. Дождь тревожил старые раны, вытаскивая наружу гной. И будь Кир проклят, если когда-нибудь они заживут.
– Известно, почему сектанты убили французскую семью? – Кир переключился с собственной боли на чужие страдания.
– Без понятия. Это закрытая информация. Знает только магистр и приближенные к нему.
– Значит, ты уже не в совете? – Кир удивленно вскинул брови и посмотрел на потемневшее лицо Нагаева.
– Давно как, – Август скривил губы в подобие улыбки. – Добровольно ушел пять лет назад.
– Не знал, – Кир сделал глоток коньяка. Слова капитана вызвали в душе щемящие чувства. – Спасибо.
– Не хотел тебе говорить. Ты был тогда вне себя, поэтому я промолчал. Не за что благодарить, Кир. Я просто не вынес чувства ответственности. Хотя окончательное решение принимал не я, все же косвенно вина за их гибель лежит и на мне тоже. Даже порывался выйти из Ордена следом за тобой, но не смог перечеркнуть семейную историю.
– И правильно.
Тревожный стук в дверь прервал ностальгический разговор.
– Ваше Сиятельство. – В приоткрытую дверь заглянул седовласый старец, одетый в ливрею серого цвета.
– Входи, Николай. Что-то случилось? – Кир поставил стакан на стол и выпрямился в кресле.
Бледное лицо дворецкого, взъерошенные волосы, которые обычно тщательно уложены. Весь его вид напрягал.
– Ваше Сиятельство. Там девушка… нищенка. Мы пытались выпроводить ее, но она умоляла о встрече с вами. Потом заговорила на французском и потеряла сознание.
– Не цыганка? – Кир нахмурился.
Ночные посетители ни к чему хорошему не приводили.
– Нет, господин. Скорее француженка. Что прикажете делать, Ваше Сиятельство?
– Где она сейчас?
– Мы отнесли ее в малую залу для гостей. Но, если хотите, сейчас же перенесем.
– Нет, – Кир взмахнул рукой. – Я спущусь. Надеюсь, у нее веская причина ломиться ночью в мой особняк.
Дворецкий с облегчением выдохнул и вышел из кабинета. Август задумчиво теребил бородку:
– Француженка? Что-то мне это не нравится. Возможно, сектанты устроили ловушку.
– Брось. Девушка – ловушка? Тогда они невысокого обо мне мнения.
Капитан только покачал головой. Он не разделял оптимизма Кира. А Кир не верил своим словам. На собственной шкуре испытал: если ночью нагрянет гость – жди беды.
Они спустились вниз, и Кир прошел мимо взволнованных слуг. Женщины были закутаны в шали поверх ночных рубашек и даже не успели снять чепчики. Дворецкий нервно перетаптывался с ноги на ногу. Перед тем как войти в залу, Кир остановился:
– Пожалуйста, идите спать. Николай, проследи, чтобы двери были закрыты, и принеси горячий чай и плед. Кем бы ни была гостья, мы не должны вести себя как варвары.
На лицах слуг промелькнуло разочарование от неудовлетворенного любопытства, но он не собирался давать им пищу для сплетен. Его дом и без того полнится легендами. И Кир не горел желанием добавлять к ним еще одну.
Малая зала освещалась тусклым светом двух канделябров и поспешно разведенного огня в камине. Однако света вполне хватило, чтобы разглядеть незнакомку в грязном, но некогда дорогом плаще. Девушка лежала на диване, кисть безвольно свешивалась вниз. Темные ресницы трепетали на высоких скулах. Мокрые волосы, по цвету напоминающие спелую вишню, облепили худощавое лицо, на котором синели широкие губы. Даже без сознания незнакомку сотрясала дрожь.
– Куда пропал Николай? – процедил Кир и осторожно взял невесомую руку девушки. Пульс еле прощупывался.
– У меня возникло подозрение, что он испугался ее. Видимо, в сознании она не столь безобидна. – Август зажег еще один канделябр. – Посмотри на ее туфли. Кажется, девочка прошла долгий путь.
– И не очень приятный.
Кир вглядывался в бледное лицо девушки, стараясь погасить тревогу, осевшую на сердце. Но безуспешно. Юные девицы не гуляют в одиночку по ночам, когда на улице свирепствует гроза.
– Смотри, – Август нашел возле двери холщовый мешок, – тяжелый.
Кир подошел к другу:
– Это все, что при ней было?
Он взял мешок и развязал тесемки. Внутри валялась скрученная комом одежда и обмотанный тканью сверток. Протянул руку и коснулся его пальцами. Легкая пульсация прошлась по коже. А в голове зазвучал заунывный мотив, от которого становилось холодно. Кир отдернул руку. Плохая вещь. Очень плохая вещь.
– Положите. На. Место, – усталый охрипший голос отчеканил каждое слово, каждый звук, каждую букву.
Кир обернулся и встретился взглядом с яркими зелеными глазами необыкновенного оттенка. Рыжие брови сдвинулись к тонкой переносице. Морщинка пролегла на лбу. Только сейчас Кир заметил темные круги под глазами, которые старили девушку, хотя он подозревал, что ей было не больше восемнадцати лет.
– Простите. Вы были без сознания, и я надеялся найти хоть одну подсказку, кто вы, – извинился он.
Дверь отворилась, и в залу наконец вернулся Николай. Он нес поднос с горячим чаем, а следом экономка – стопку пледов.
– Николай, – Кир сдержался от желания отчитать медлительного старика, – боюсь, одного чая мало. Принеси вино и закуску. У нашей гостьи был долгий путь.
Она неуверенно приняла плед и тихо поблагодарила служанку. Но свирепый кашель тут же попытался разорвать легкие девушки.