День, когда меня стало двое

– Ну и? Чего вы хотите на этот раз? Чем вас не устроила вся эта кипа бумажек? Там все написано четко.

Он удержал на мне взгляд.

– Хорошо, – Ято лизнул губу и прищурился. – Раз так, тогда скажи мне, где взял нож, которым потрошил свою невесту?

Я поперхнулся слюной. Ято поднялся со стула и наклонился через стол, чтобы похлопать меня по спине. Твою мать, он огромный! Навис надо мной, так будто был снежным карнизом, а я – склоном, на который эта гигантская ледяная шуба готова обрушиться.

– Н-не… не знаю, – растерянно проскрипел я. Хер его знает, где я нашел его! Если бы я помнил. – Может быть на кухне в клубе…

– Нет. Там ты не появлялся. В твоем доме мы так же не нашли ни одного ножа, схожего с орудием убийства.

Славно. Они тоже рылись в моем доме.

– Принесли бы мне пачку пастели, раз уж побывали в моей берлоге. Здесь довольно скучно.

Я открыто дерзил, ведь весь этот треп бесполезен. Сраные стражи порядка уже зарыли меня с потрохами.

– В следующий раз, – заверил меня его шкафейшество и скрипнул стулом, уронив на него зад. – В деле указано еще кое-какое доказательство против тебя, Сэя. Насильственные действия в отношении невесты.

Твою мать… это вообще просто жуть. Правый глаз снова зажгло, я зажмурился на секунду. Ято заметил мое самочувствие.

– Хорошо, давай я начну. В 22:17 ты вместе со своей подружкой прибыл в ночной клуб «Аттрактор», там вы веселились, танцевали, а затем решили употребить…

– Нет, – прервал его – понял к чему клонит. – Мы пришли под кайфом.

– Пришли, – повторил Ято. – То есть, в момент ссоры с Юи Касуми ты уже был в состоянии опьянения?

Я кивнул, облокотившись на стол. Кожа на лице зазудела. Черт, я не чувствовал себя так паршиво с другими следователями. Может потому, что тогда находился в шоковом состоянии? Ято продолжил:

– После ссоры вы отправились в переулок Нисики, который всего в нескольких шагах от ночного клуба. И там ты стал принуждать ее…

Челюсть сжалась, как по заказу. Мне захотелось ударить этого болтуна.

– Я не принуждал.

И откуда столько ярости взялось? Может потому, что я пытался объяснить это уже множество раз? Может я и убийца, но точно не насильник. За столько лет я Юи и пальцем не тронул без ее согласия. Я не склонен обижать женщин, особенно ту, что была моим живым кайфом, настоящими эмоциями и светом в этой темной жопе, что называлась жизнью.

– То есть в протоколе сказано неверно?

– Я не склонял ее, ясно? Мы занимались грязным сексом в том переулке…

Ято медленно встал со стула, запустив руки в карманы.

– Уже после того, как поссорились?

Оп. Та ссора. Да. Ссору мне не забыть. Я, конечно, и правда повернулся на этой девчонке, но в ту ночь один хмырь слишком сильно кружил вокруг нее на танцполе. Мы были под кайфом, и мне показалось, она ответила ему взаимностью. Стоило бы разобраться с этим уродом, но он исчез, а вот ревность во мне не испарилась так же быстро. Я среагировал… отыгрался на Юи.

– После этого, – кивнул я. – Мы недолго были в ссоре.

– Свидетели говорят, тебя сильно перекрыло. Ты был сам не свой.

От воспоминаний невралгия стала сокращать ребра. Еще немного, и вывернет. Сглотнул. Слюна тут же запросилась обратно, а самого неприятно дернуло, когда этот опер достал из кармана зажигалку и играючи чиркнул ей. Пришлось жмуриться каждый этот сраный звук.

– Я порвал ей рукав на кофте.

Этот треск фантомно прошелся по моим ушам вместе с ее испуганным вздохом тогда. Я хотел удержать, не дать ей затеряться в толпе. Блять.

Я продолжил:

– Порвал, но не полностью. Конечно, достаточно, чтобы дома включить швею-мотористку и склепать по шву…

– Что дальше?

– Мы вышли на улицу, на задний двор. Я обнял ее.

– И все?

– Чего вы добиваетесь? – меня вдруг повело. Пора было кончать этот разговор. – Хотите, чтобы я снова и снова окунался в это дерьмо, да?

– Хочу, чтобы ты признался.

– Так я признался, твою мать! – подорвался я с места, замечая, как резко Ято положил руку на оружие. Он ничего не предпринял, но приготовился. Ещё бы, мы не на детской площадке. Мы в психушке. А я психопат, и этому пациенту нужна помощь. Но не успел моргнуть, как она тут же поспела – вбежало три санитара. Дверь осталась открытой лишь на половину. Все трое замерли, ожидая собачью команду. Все это время они стояли за дверью. Вероятно, слушали нас.

Я открыл рот, втягивая воздух. От холодного, чуть сиплого голоса Ято мне стало не по себе.

– За дверь. Все трое, – до дрожи тихо протянул он, убирая в карман зажигалку. – Живо.

Они кивнули и скрылись с его глаз, а я все не мог понять: я должен был признаться себе?

– Ты ведь знаешь, что не смог бы убить ее, Сэя. Так почему пытаешься доказать себе обратное?

– Потому что я не уверен, – проглотил я последнее.

Ято указал глазами на стул.

– Сядь на место. Пожалуйста.

– Ладно, – я прикрыл глаза. Их резало так, будто где-то чистили лук.

– Что было потом?

Он не отстанет от меня. Потупив взор, продолжил:

– Я извинился. Мы помирились. Обычно мы вообще не ссорились, но тот тип взбесил меня. Я увел Юи в переулок. Там мы часто трахались. Это было нашей шалостью, – я потер ладони, ведь утаил от следствия и этот рассказ. В него никто бы не поверил. Слишком много доказательств против меня. Но этот опер, раз докопался – пусть знает. Делу это все равно не поможет. – Переулок очень видный, там много патруля, но нам нравился этот вкус опасности. Мы оба слишком возбуждались от этого, и… в общем… Звучит бредово, но… поэтому у Юи могли остаться следы. Но я не брал ее силой. Все было обоюдно, как и всегда.

Ято слушал меня очень внимательно. В голубых глазах я увидел ноту. Жалости. Такой естественной, будто он тоже был там в ту ночь или знал про меня больше, чем я сам.

– Ты понял, что тебя перекрыло?

– Нет. То есть да. Это было, как в бреду, – Кости заломило, я снова сглотнул. Нырять в это дерьмо – так нырять по уши, и я, мать его, сгруппировался, как мог, погружаясь глубже в тот день. – После секса мы с Юи сидели возле мусорного бака, она подползла ко мне и дернула за плечо. Вот тогда нас перекрыло и пришли глюки: «Ты видишь это, Сэя, – сказала она, поднимая палец прямо над мусоркой. – Это прозрачное полотно…» Я пригляделся, потерев глаза, в них все стало плыть, но Юи была права: справа от стены одного дома до стены другого, возле тупика, будто сама, натянулась прозрачная пленка.

Вот тут Ято ожил. Он вытаскивал мое психическое расстройство, как рыбак тянул бы здорового сома. Медленно. Терпеливо. Выводя на эмоции, но не задавая лишних вопросов. Не понимаю, как решился на это откровение, но из него получался почти идеальный слушатель. А может, мне просто хотелось, чтобы меня наконец выслушали.

Я уперся пальцами в переносицу.

– Пленка подрагивала, была похожа на водную гладь. За ней продолжался мусорный бочок, но стены они были искажены.

– Вы испугались?

– Мы подумали, что купили паленую химоцу, а не травку, – прыснул я. – Юи пробрало любопытство, она потянулась к этой хреновине пальцами, но я не дал ей сделать этого первой, а поднялся на ноги и подошел ближе.

– Ты прошел сквозь пленку?

– Да. Мы оба прошли. Будто в воду или желе. Воздух за ней был, мы спокойно дышали им, но вот вид… Все будто исказилось… Так мы прошли улицу, затем другую. Мы угорали, что нас дико приперло от того, что мы видим это вместе. Я держал Юи за руку…

Выпустив носом воздух, поджал губы. Дико вспоминать, ведь дальше была пропасть.

– Сэя. Посмотри на меня, – Ято дважды щелкнул пальцами, пытаясь поймать мой блуждающий взгляд. – Что ты сделал дальше?

– Дальше ничего. Пустота.

Он напряг челюсть.

– Совсем? Постарайся вспомнить.

– Говорю же, ничего такого. Только громкий щелчок и белая вспышка. Потом я очнулся рядом с Юи. Ее кофта была в крови. Я испугался, затормошил ее, но она все никак не открывала глаза. Стала такой холодной. Окоченевшей. Тогда… я взял ее на руки и побежал искать помощь. Сука… как назло не было ни души. Будто испарились все. Я кричал, вдруг кто услышит… – заткнувшись, надавил на глаза краями запястий. Этот мужик не должен видеть моих слез. Никто не должен, но они, зараза, все решили за меня. – Я не знаю, откуда взялся нож. Кроме нас там не было никого. Все кричит о том, что это был я. И, кажется, так и было…

– Ты кричал о том, что виноват, Сэя. Ты помнишь это?

– Помню. Я виноват. Она умерла, когда я был рядом.

Ято медленно выдохнул, а мне пришлось сильнее сдавить глазные впадины, чтобы соленая жидкость перестала литься из них.

– Если бы я дал тебе шанс выбраться из этого места, скажи, ты бы хотел узнать больше?

Что он только что прогнал? Из психиатрической клиники я могу выбраться только в тюрьму! Сбежать отсюда, чтобы к предполагаемому сроку прибавились еще пара годков? Ну на хер!

– Вы пришли сюда, проделали долгий путь, Ято-сан, чтобы поиздеваться надо мной? – возмутился я, ведь так играть с моим чувствами я не позволил ни одному гребанному следаку, ни одной пташке из судебно-психиатрической экспертизы, даже прокурору! Какого черта позволил этому уроду?

– Хочешь или нет? – со всей серьезностью повторил он. Кажется, он совсем не шутил, но говорил о вещах бредовых.

– Да. Хочу.

Слова вырвались сами собой. Вашу мать! Какого хрена я сказал это? Что он попросит взамен за такую услугу? Несомненно, я хотел узнать больше. Черт возьми, да я горел узнать правду! Но слишком сладки были речи тюремщика.

Грудь Ято надулась, он набрал в нее много воздуха, а затем на выдохе произнес, вытягивая из-под моих локтей личное дело, и зашвырнул его в папку:

– В палате тебя ждут вещи. Одевайся. У тебя десять минут.

Все нутро дернулось. Одеваться? ОДЕВАТЬСЯ? Куда? Он брал меня с собой? Мне верилось в это слабо. В заднице замурлыкало от адреналина. Какой-то тип из управления нихеровых дел появляется из неоткуда и забирает опасного преступника и психопата, о котором уже вторую неделю не смолкают СМИ? Вы, блять, шутите?

– Да кто меня отпустит?

– Уже отпустили. Пока до завтра.

Я сглотнул. Я точно сошел с ума и у меня случился очередной приступ! Я просто не верю в этот бред.

– Долго ты еще собираешься действовать мне на нервы, Накамура? – он наклонил голову вниз, призывая подняться и вылететь пулей из допросной.

– А… да… – вздрогнул я, натянув края пижамной рубахи липкими пальцами.

– Я буду ждать за дверью, – добавил он и я дернулся с места. Санитары тут же пристроились по бокам, не поспевая за мной и матеря за то, что в общем-то не положено бегать психам по коридорам.