Последняя вида Анхан

Анхана протянула руку и что-то маленькое, совсем неразличимое с земли, полетало над её головой, а потом опустилось на ладонь.

Значит, ждала не меня! — пришёл этот ответ сам собой и Эрик направился внутрь.

Шаги позади, наброшенный ей на плечи пиджак, ещё сохранивший тепло его тела и свежий аромат парфюма.

- Птица? Даже в городе найдёшь чем себя занять, да? — приобнял эту прекрасную Эрик и не смог удержаться от выражения отвращения своим лицом, когда увидел то, что она бережно держит в ладонях.

- Что такое? Не нравится? — нотами стервозности звучала Анхана и улыбнулась, когда этого бесстрашного служивого передёрнуло брезгливостью, которую он тщательно пытался скрыть.

- На картинке они симпатичнее, чем вживую. Гораздо... — натянулась неестественная улыбка Эрика.

Малыш весом не более десяти граммов хватался за нежные пальцы Лесной, перебираясь по ним. Он был неспокоен, но не улетал.

- Не любишь рукокрылых? —задала очевидный вопрос Настя — Ты ему, кстати, тоже не очень нравишься. Смотри!

- Так может быть, мне дать ему своей крови, чтобы произвести хорошее впечатление?

Рассмеялась. Так мило, тепло, радостно. Снова спрятала летучую мышь в ладонях и отвернула от Эрика.

- Ему не нужна твоя кровь. Его пища: фрукты, нектары и насекомые. Меньше верь тому, что показывают в фильмах ужасов.

- Да? Как интересно! А я думал, что они пьют кровь животных...

- Не все.

- Зачем им тогда такие клыки?

- Эрик, а зачем клыки другим? Защищаться, конечно.

- Защищаться? Кто будет нападать на это милейшее существо?

Хоть последний вопрос Эрика и звучал насмешливо, Настя поднесла мышонка ближе к своему лицу, внимательно осматривая. Кончик крошечного ушка надорван, пушистая шубка также имела следы борьбы за право своего существования.

Общение. Безмолвное, телепатическое. Лоцф наблюдал такое впервые. Это было удивительно, необъяснимо и совершенно невероятно.

- Бедняжка, — еле касаясь, погладила она рукокрыла, — видишь эти следы? Уже всё зажило, но пришлось несладко. Крыса напала, пока он отдыхал.

- Тараканы, а вот теперь ещё и крысы! А я думал, что город на заливе Ангелов прекрасен и чист.

- Не в том вы видите "грязь". — подняла Настя руки и выпустила кроху, что петляя улетел в направлении чердачного помещения дома напротив. - Бог создал эти существа такими, неугодными для твоих глаз. Но виноваты ли они в том, что неприятны тебе?

- Нет. — пропускал Эрик девушку, заходящую обратно в комнату — А что будем делать с теми, кто заслуженно виноват?

Она обернулась, сверкнула холодным острым взглядом и даже не думала давать ответ на такой провокационный вопрос:

- Пойду-ка я вымою руки! Болезни и инфекции никто не отменял.

***

Любовь как спецэффект жизни, в которой не может быть всё правильно, структурно и стабильно.

- Ты голоден? — прошла Анастасия в кухню и направилась к плите, где на стеклянной индукционной конфорке стояла готовая паста из морепродуктов (первое, пришедшее на ум, когда нужно было решить, что приготовить на ужин за десять минут).

Анхана открыла крышку глубокой сковороды и принялась накладывать лапшу, пропитанную ароматным сливочно-имбирным соусом. Приобняв со спины, Эрик забрал тарелку и вернул всё содержимое обратно, варварски вывалив назад и закрыв крышкой, параллельно опуская левую руку с талии на сочную, упругую ягодицу.

- Очень голоден.

- Эрик, ты животное! — заблестели тайной прекрасные серые глаза. Разная. Грубая и циничная, ласковая и ранимая, смелая и хрупкая, чарующая этой властью движений своего тела.

- Скажи, я когда-нибудь обижал тебя?

- Почему ты спросил?

Настя повернулась, прижавшись бёдрами к кухонному гарнитуру и неизвестно для чего задала этот вопрос. Она ждала такого разговора, и конечно, была к нему готова. Мнимость той свободы, что ей предоставил этот мужчина, дико раздражала.

- Спросил, потому что видел фото, и если бы не знал, в какое время оно было сделано, снял бы голову того, кто коснулся... — его горячие пальцы ласково обхватили её тонкую шею, пока сладострастные губы лесной тронула улыбка. Он делал это как бы примеряя на коже те сине-фиолетовые следы, нарисованные ей само́й матовыми тенями. Те самые, что были смыты с шеи и рук до того, как она вернулась домой — Милая, ты не только вкусно готовишь, но и хорошо рисуешь!

- Нравится? — спросила шёпотом, и воздух в кухне стал таким же душным и тяжёлым, каким бывает в жару перед грозой.

- Нет, но я не против.

- Это странно, для того, кто должен служить!— и снова резкая смена. Мгновенье назад её частое дыхание и исполненный истомы взгляд страстно обольщали, уводя в сторону прелюдии, а сейчас? Выдала оскал. Злобный, высокомерный, насмешливый над его искренними чувствами к ней — Эрик, а если захочу уничтожить этот грёбаный мир?

- Прослежу, чтобы ты не поранилась... — коснулся губами он её виска, заставив пасть с высоты журавлиного полёта. Разбивать вдребезги природу своего непростого характера о его доброту было больно. Только такая боль, ломавшая изнутри, нравилась ей не меньше, чем то, как сейчас зарывшись носом в её волосы, он касается зубами шеи.

- Ты тоже решил поиграть в мою игру? — захлебнулась она в том огне, что Лоцф раздувал, когда очередной, но в этот раз уже болезненный укус загорелся на коже.

Разозлилась и развернулась, чтобы ударить с локтя, но перехватив, он удержал предплечье, не позволив довести задуманное до конца.

- Я умею уступать, Насть. Но это не значит, что не могу ответить, отвести или пресечь. Ты моя слабость, но это не значит, что я слаб.

- Я учту это... — мило хлопали длинные коричневые ресницы. Видя эту наигранную уязвимость, Эрик отпустил руку и уже нежно погладив по щеке, поцеловал, снова расплывшись в улыбке, когда Анхана предприняла попытку номер два. Не удалось. Толком и не размахнулась. Скрутил, и грубо уложив свою прелестницу лицом на обеденный стол, обхватил обе её кисти левой рукой. Так, любуясь, удерживал и чуть заламывал руки за спиной, при очередной глупой попытке освободиться. Правая рука заботливо откинула волосы, павшие на лицо. Девушка смеялась, но злилась.

- Когда в твоей голове поселилась мысль о том, что ты можешь поднять руку на мужчину? — отпустил он тонкие кисти и, оперевшись на стол, лесная поднялась, поворачиваясь к служивому лицом — На прежнем месте работы ты била тех, кто исполнял наказание?

- Не доводилось. Они были послушны! К чему ты клонишь? Что за методы пе-ре-вос-пи-та-ния?

Поправить одеяние, вырез которого распахнулся и частично оголил грудь? Нет. Подогреть то, что и так лютует внутри мужчины? Да!

- Ни в коем случае, радость моя! — в очередной раз забирался любовью под кожу этот низкий хрипловатый голос— Никогда. Нет! И ни за что! Мне слишком нравится в тебе... ВСЁ! Чтобы что-то менять.

- Но ты же сейчас что-то хочешь сказать?!

Откинув голову назад, Эрик закрыл глаза и рассмеялся, а когда почувствовал тепло кончиков её пальцев на своей щеке, прижал к себе, забрав возможность анализа глубоким и таким жадным французским поцелуем.

Усаженная на тот же обеденный стол была практически невменяема. Неистовость его поцелуев, сменялась болью от укусов, и то, как горячего интимного пространства касались пальцы, растирая нектар её желания по малым губам, побудило изогнуться и опуститься лопатками на столешницу, раскидав по ней волны белокурых волос.

Не спешил. Плавные, приглашающие движения внутри и легкие касания самой чувствительной части снаружи, исключили желание думать о чём-то «кроме». А когда свободная рука легла на низ живота и стала поступательно надавливать, слетавшие с губ девушки стоны становились все громче.

Это изумительное тело невольно затрепетало в сильных руках, а натянутая до предела струна лопнула, спровоцировав взрыв. Не слыша звуков, срывающихся с губ, лесная слушала музыку своего слишком громкого сердцебиения.

Прикрыв глаза, Эрик остановился, чувствуя пальцами тугие пульсирующие сокращения внутри её лона. Только эта женщина способна безжалостно жрать мозги, удивлять своим безрассудством и бесконечно сводить с ума.

- Пить хочешь? — покинул он её тело и, приподняв за талию, придвинул на край стола.

- Но ты же не дашь мне этих двух минут отдыха? — усмехнулась Анхана, облизав засохшие губы.

- Прости. — прозвучало также тихо, как звук бежавшей вниз молнии его чёрных классических брюк.

Глава 11

Нельзя потерять того, кто тебе не принадлежит.

Ночь, кухня, темнота, в которой горел лишь дисплей телефона.

Ушла. В очередной раз покинула постель среди ночи, как только убедилась, что Лоцф уснул.

Сейчас мужчина сидел за столом в одних боксерах и нервно подёргивая ногой, нетерпеливо ждал очередного отчёта своих специалистов. Но неожиданно сообщение пришло от брата:

«Вот это будет тебе интересно...» — сопроводил Енн комментарием направленную гиперссылку.

Недолго думая Эрик перешёл по ней и попал в социальную сеть, на страничку покойной Софьи Динц. Только там, она ещё висела под девичьей фамилией — Петрусь.

Друзья, подписчики, фотографии. Бо́льшая часть из них говорила о её активной волонтёрской жизни.

«Енн, что конкретно я должен посмотреть?» — отправил сообщение Эрик, погулявший по странице покойной анханы.

«Как?! Как нами может рулить такой невнимательный человек?!» — смеялся смайликами Енн в ответ, и этим разозлил старшего брата, вернувшегося на страничку, но снова не заметившего ничего подозрительного.

- «Ты напиши ей, Эр! Не видишь? Сонька онлайн! Даже с того света!»

С фейкового аккаунта, предназначенного исключительно для служебных нужд, Эрик кинул покойной сообщение с сухим «Привет» и был очень удивлён, когда моментально в ответ получил видео.

Съёмка точно велась до того, как он нашёл Настю в подразделении Мишель, ведь запись производилась в той самой квартире, в которой его лесная и проживала в России. Заплетённые в косы волосы, строгое платье... и лицо, что уже заживало после её побега из Ниццы, но ещё сохранило ссадину во всю щеку. Вот это уже был не грим!

«Здравствуй...» - трагично звучал на видео голос, который сам Эрик никогда не перепутает ни с кем! - «Очень приятно, что хоть кто-то вспомнил обо мне. Сейчас, как никогда, мне так нужна помощь. Я ошиблась, и само́й уже не выкарабкаться. Мой муж, Кристофер Динц - чудовище! Он совсем не контролирует себя. Не знаю, сколько смогу продержаться, ведь всем уже было объявлено о моей смерти. Крис убил какую-то девушку и для того, чтобы избежать правосудия, инсценировал наши с ним похороны. Я нахожусь в чужой стране, под чужим именем, и под круглосуточной охраной, молча наблюдающей за его рукоприкладством...» — Анастасия чуть склонилась к камере, повернув голову и ближе демонстрируя уже засохшую тёмную корочку на щеке, а затем и свою руку, на которой также были поджившие ссадины - «Надежды на правоохранительные органы больше нет. Всё и везде куплено. Спасти меня может только всеобщая огласка...»

***

2:03

Арендованный коттедж на окраине Ниццы был одноэтажным и полупустым.

Набросив на плечи свою синюю спортивную куртку, Миранда откатила стеклянную дверь и перешагнула порог, выходя во дворик. Маленькие садовые фонарики разбавляли темноту.

Всесезонный зелёный газон, клумбы с какими-то, неизвестными ей белыми цветами - было так непривычно наблюдать в декабре. Девушка повернулась на тихий звук и поняла, что вышла на улицу не только она.

Уильям Роб. Глядя на то, как шустро парень передвигается в инвалидном кресле по асфальтированным дорожкам, Миранда не решалась предложить свою помощь. Он слишком эмоционально и категорично реагирует на любое проявление элементарной заботы.

Даже поданный для него вечером стакан воды, набрать который из-под крана самому ему бы было крайне неудобно, вызвал гнев. Да, он злится когда видит жалость. Поэтому и сейчас, она просто промолчит, смотря на то, как, спрятав критичную худобу за тёплой толстовкой, он направляется на исполнение своей задачи.

- Уил, я помогу тебе! — крикнул Адиль за спиной Миранды и направился к парню с мышечной дистрофией Дюшенна.

Только тот, ускорив скорость электрокресла, даже не обернулся, также двигаясь в сторону белого фургона-универсала, адаптированного под ручное управление.

- Эй, друг! Давай... Как здесь... — приблизился Адиль, но Уильям не позволил вмешаться в процесс:

- Смерти моей хочешь?! - вспылил тот.

Они знакомы всего несколько дней и пока только учатся понимать друг друга. На этот протест Адиль поднял руки и сделал несколько шагов назад:

- Окей, как скажешь! Ты же здесь главный! Хотя и глупо, что, как ты говоришь «функцию» исполняет не тот, кому проще это сделать! Любой из нас мог бы поехать и встретить новенького в аэропорт, почему ты, Уил?

- Потому что в отличие от тебя не машу кулаками, не могу красиво посидеть в ресторане как Миранда, чтобы увидеть её. Я делаю только то, что могу. Это я могу. И не позволю тебе лишить меня возможности принять участие. Я надеюсь, мы поняли друг друга, Адиль.

Костлявые пальцы оскорблённого кликнули на брелок, и крышка багажника фургона плавно поднялась. После чего, практически бесшумно стал выходить встроенный в пол салона пандус. Ловко заехав внутрь авто, в котором было установлено только два пассажирских сидения, Уил добрался до руля, затем также, кнопками брелока сложил пандус и закрыл за собой дверь. Накинув несколько комплектов ремней безопасности (на себя и отдельно на электрокресло).

Уил положил руки на руль и задумался. Он не был бы здесь, если бы не Софи. Его бы вообще уже не было! Двадцать пять лет — именно такую продолжительность жизни прогнозируют врачи всем носителям его патологии. Сейчас ему двадцать восемь. И умирать не в его планах!

Пять лет назад его скудное существование изменил случай. Нанятая родителями сиделка не просто вывела на прогулку, а настояла на том, чтобы отправиться к ярмарке на площади.

Там, среди толпы прохожих и большого количества людей с ограниченными возможностями, одна из волонтёров небесной красоты неожиданно вложила в его руки напечатанные красочные программки:

-Так! Держи, раздавай всем вот здесь! Видишь, мы прописали время каждой активности! - заговорила с ним носительница яркого иностранного акцента.

- Я? — удивился Уильям и еле удержал пачку немощными руками.

Прекрасные добрые глаза девушки в белой футболке с надписью "Shar care" смотрели на него, без жалости, а с теплотой и радостью.

- Я же к тебе обращаюсь! Не пропускай никого мимо! — схватила Софья одну из листовок Уила и протянула прохожему. - Пожалуйста, возьмите! Здесь прописано всё, что ожидает нас сегодня!

Её позитив заражал всё вокруг, и даже солнце, которое светило очень ярко, будто бы тоже выполняло команду этой активистки с пышными белокурыми косами.

- Я не могу... - чуть улыбнулся Уил, боясь обидеть эту красавицу своим отказом, и протянул ей пачку назад.

- Да?! - удивилась Софья — Давай позже это обсудим! Видишь вон того мужчину, в чёрных наушниках с микрофоном?

Уил посмотрел туда, где среди столов с игрушками хенд-мейд, сидящий в инвалидном кресле мужчина, активно зазывает в микрофон прохожих за покупками.

- Вот ему неудобно раздавать листовки! - магическим очарованием пленял голос Сони - Нет, ни рук, ни ног. Но он работает! Почему ты не хочешь?

- Простите мисс, мы просто шли мимо и хотели посмотреть! - всё же вмешалась его сиделка, заступаясь за Уила.

- Вот пока ходите «мимо», помогайте другим! Здесь все при деле! — отклонила протест женщины Софья.

Короткая прогулка тогда сильно затянулась. Спустя три часа солнце село, а развешанные на ярмарке разноцветные гирлянды, ленты, шары, создавали атмосферу праздника. Вечеринки, в которой он стал частью команды, создающей что-то. Что? Тогда Уильям не понял.

Ответ пришёл со временем. Человек может быть счастлив только в деятельности. Эти волонтёры создавали радость, оставляя другим части своей души.

День близился к завершению. Посетителей осталось совсем немного, и участники ярмарки стали складывать остатки своих товаров в коробки, радостно обсуждая успех мероприятия.

Софья устало прошла к лавочке и присев, пробежалась глазами по оставшимся людям. Остановив взгляд на Уиле, который был страшно голоден, но очень счастлив, она махнула рукой, подзывая к себе. Да, не подошла сама, позвала. И это тоже зацепило что-то у него внутри.

Подъехал сам. Даже сейчас помнит удивление сиделки, помощь которой отверг, хоть и был без перчаток, отчего сильно испачкал руки, перебирая колёса. Он редко перемещался самостоятельно даже по дому, поэтому такое действие далось непросто.

- Спасибо, что не отказал в помощи! А я ведь даже не спросила, как тебя зовут! —устало рассмеялась красавица.

- Уильям.

- А я Софья! Рада нашему знакомству! — протянула руку девушка, но Уил только показав, что запачкал ладони, чуть вздёрнул плечами:

- Прости, руки грязные!

- А у меня в клею! — сама потянулась Софья и взяла его за руку — Чем занимаешься, Уильям?

- Я... Да так. Сижу!

- Ну это понятно, а кроме? Занят завтра? Хочешь с нами на природу? Мы решили вкусно отметить успех нашей ярмарки!

- Пикник для колясочников?

- Нет, Уил! Пикник в парке для всех, кто хочет!

- Я не очень... Как бы это сказать... Не люблю, когда смотрят и вообще не очень с людьми...

- Да? А если я приглашу, откажешь?

- Ты обидишься?

- Очень!

- Прости. Здесь было много людей с дефектами, поэтому я остался. А вообще, среди обычных не люблю находиться. Люди... Смотрят.

- Да?! И на меня, ты представляешь? Тоже смотрят! А знаешь почему, Уил? У них есть глаза. Они даны им, чтобы смотреть. Сегодня я видела только один дефект - ленту! Вон там, у вывески. Её забыли прострочить, и от ветра, она стала распускаться... Люди не дефектны и быть такими не могут! Есть особенности восприятия или некоторые трудности, с которыми сталкиваются. Но отказаться — проще всего. Знаешь в чём секрет успеха?

- Судя по тебе, Софи, в трудолюбии и гуманизме!

- В том, чтобы каждый раз делать чуть больше, чем от тебя ждут... Сегодня ты сделал больше, чем то, о чём я тебя попросила...

Что именно было тем, бо́льшим, Соня не сказала. Только её фраза стала жизненным кредо Уильяма Роб.

Внутри загорелось то, чего так не хватало. Это было желание жить.

Глава 12

Трясущиеся руки Вивьен выкручивали полотенце, смоченное в тазу с холодной водой. Сидя на краю огромного кожаного дивана, стоя́щего в гостиной дома, в который их привезли, она осторожно прикладывала ткань к плечу стонущего от боли Джозефа. А напротив неё, в кресле, сидел один из тех, кто пришёл на помощь, когда отморозки Динца уже вывезли её в пригород.

Голубые глаза, светлые взъерошенные волосы, широкие плечи и сбитые в кровь кулаки. Представился этот спаситель Евгением и был единственным здесь владеющим русским языком. Остальные члены этого странного комьюнити не понимали его без онлайн-переводчика, а он не понимал их.

Всего день назад этот белорусский фермер прибыл в Ниццу и сразу такие приключения! Фамт видела признаки организованной преступной группировки, хоть и объединяла временно живущих в этом доме благая цель.

Рыжеволосая шотландка, араб нахальной криминальной наружности, англичанин Уил -прикованный к инвалидному креслу — группа обманом втянутых в реализацию странного плана Анастасии Петрусь.

После очередного тихого стона Джозефа, Вивьен повернулась и обратилась к тому, с кем судьба свела при этих, крайне странных, обстоятельствах:

- Нам нужно отвезти Джо в больницу. Ключица сломана, да и органы, скорее всего, все отбили. А если внутреннее кровотечение?

- Нет. — был категоричен Евгений. - Надо было оставить его с теми мордами подыхать. Адиль видел, как этот тип сопровождал Соню в ресторане.

- Соня мертва!— снова вырвалось хриплым надрывом в голосе Вив — Они не могли видеть её в ресторане! Это была...

- Я знаю. Молчи. —сохранял спокойствие парень.

- Знаешь, но почему тогда не скажешь им? Что здесь вообще происходит?!

- Они думают, что спасают подругу. - Закатал рукава своей свободной утеплённой рубашки блондин — Не надо им мешать.

- Мешать? Ты правда веришь, что...

- Я ни во что не верю! — вскочил Женя с кресла и подошёл к окну, посмотрев на то, какой красотой горели маленькие садовые фонарики во дворе — Я просто хочу помочь ЕЙ.

Вивьен знала, кого имеет в виду Женя. Но не понимала, его мотива.

- Настя убила мужа Сони! Шантажом взяла мою пропуск-карту и пистолет. Я не знаю, как повелась на это тогда. Она обвинила меня в том, что я была знакома с Соней и якобы не могла не знать о проблемах, которые были у ребят! А я реально не знала ничего такого! Уж простите, своих проблем хватает, сдались мне эти Динц?! Настя даже проявила заботу, и разбила мне нос, чтобы всё выглядело так, будто она похитила оружие...

- Зачем оружие такой красивой девчонке, как ты? Ладно у меня сайга за шкафом стоит... Кстати, сейчас бы пригодилась очень...

- Я сотрудник национальной полиции! —сообщила Фамт и то, как изменился в лице белорус, не могло остаться незамеченным — А у этой белобрысой сучки, очевидно, есть влиятельные покровители! Потому что она сначала ушла от правосудия и преспокойно в открытую явилась на похороны к сестре, а после вообще сбежала из Франции!

- Она просто очень смелая... —сунул руки в карманы брюк Женя и нервно покусывал нижнюю губу.

- Смелая?! - насмешливо бросила Вивьен — Она жестокая, глупая и...

- Я знаю их с детства. Мы с Соней жили в одном посёлке, а Настя в селе по соседству, буквально километрах в семи. Мы и учились в одной школе. Я знаю, какая она. И она не остановится, поверь мне.

Вивьен снова сняла полотенце с тела избитого Джо и положила его в таз с холодной водой, тихо спросив:

- Что она хочет?

- Мы переписывались месяц назад, она говорила что когда-нибудь обязательно вернёт Софью в Беларусь.

- Что?! Как это... вернёт...

- Когда отцу Сони сообщили о смерти дочери, случился инсульт. Он был при смерти и ни пожилой бабушке, ни ему, так и не удалось попрощаться. На похоронах не было никого, кроме Насти. Тело Софьи отказались передавать на родину. Она похоронена рядом с мужем. Я видел Кристофера только однажды и то... Не получилось пообщаться нормально.

- Так... Дай мне позвонить! Моя сумочка осталась где-то у головорезов Динца...

- Тебя сразу найдут, отследив звонок.

- Конечно! Мой будущий муж, наверное, с ума сходит! А вдруг и родителям сообщили...

- Но ты же не будешь держать язык за зубами?

- Ты чёртов придурок! — вышла из себя Вивьен, понимая, к чему всё идёт — Эта идиотка угробит и тебя, и эту идейную компашку! Если тебе не за чем жить...

- Дома у меня двое детей. И жена... которая ушла, но думаю это поправимо. Когда умерла Соня, я запил... Супруга сдалась. Она боролась за нашу семью слишком долго и очень устала. Мне есть зачем возвращаться, Вивьен.

- Софья была твоим близким другом? —накатили слёзы на глаза девушки, не признавшейся, но тоже чувствующей свою вину в том, что произошло с Софьей.

- Я любил её. Мы встречались, когда ещё учились в школе, но она уехала заграницу, а я...

- Не дождался?

- Женился. Назло ей... Потом пожалел, но на родину Соня так и не вернулась... Приезжала иногда навестить родных и дальше по миру колесить.

- Теленовелла...

- Есть такое.

- Женя, то, что вы делаете — самоубийство! И это не имеет смысла.

- Пусть. Только если есть хоть маленькая возможность сделать так, чтобы и эта Петрусь осталась жива, я рискну.

- Значит я снова в заложниках?

- Ерунду несёшь. —по-доброму улыбнулся блондин — Не помогаешь, хотя бы не мешай! Мы и так пожалели, что привезли вас сюда...

- Я помогу. — поджала губы брюнетка и была вполне искренна в своих намерениях. Без помощи со стороны эта кучка одарённых храбростью, но не умом, точно плохо кончит.

***

Даже в самой неприступной крепости найдётся калитка, через которую проникнет осёл, нагруженный золотом — говорил когда-то Филипп II, отец Александра Македонского.

Анастасии не нужен был ни ослик, ни золото, чтобы взять эту крепость. Чёрное платье скрывало её в ночи, а страх не давал замёрзнуть, подогревая кровь.

- Нашла моя хорошая? — присела Анхана и опустила руку к земле. Тонкая змея моментально обвила её предплечье, забираясь к этой особенной, которая была тёплой и ласковой, словно утреннее солнце. - А теперь веди меня самым коротким путём... Через парадный сегодня мне не войти!

Бродить по кладбищу этой тёмной ночью было жутковато. Нет, она не верит в приведения. Только тишина и шелест листьев от поднявшегося ветра то и дело заставлял оглядываться по сторонам.