Врач. Спаси нашу дочь

– Мам, я подумала и решила, что хочу папу увидеть, – невинно хлопая глазками, щебечет моя птичка.

– Мы это обсуждали уже. Папа далеко.

В последнее время Саша все чаще про отца спрашивает, и чем взрослее она становится, тем сложнее мне выдумывать для нее очередную историю.

То ее папа был летчиком, то суперзвездой, то путешественником. Все что угодно уже ей говорила, лишь бы не правду. Лишь бы не сказать, что папа ее драгоценный маму когда-то взашей прогнал без рубля в кармане, а теперь что творит… думать даже не стану.

– Ну мам! У Даши есть папа. И у Вадика тоже. А мой где?

– Я не знаю.

– Знаешь, скажи!

– Он позвонит тебе. Одевайся, доченька.

– У тебя есть его номер? – Саша тут же оживляется, а я жутко просто жалею, что ляпнула, не подумав. Кто ей звонить-то будет? У меня нет мужчин знакомых. Мы только с ней вместе, да и не хочу я ее расстраивать. Даже не думала, что Саша так сильно зациклится на этой теме, обычно она ни к кому не тянется, кроме меня.

– Есть. Давай потом это обсудим. Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, – улыбается моя малышка, и ее глазки загораются. У меня же от сердца отлегает. Ничего там нет страшного, и никакая операция дочери не нужна. Как я вообще могла его слушать? Олег меня пугал, он просто издевался надо мной.

Полдня Саша в садике проводит, а я пытаюсь хоть как-то отработать и вечером ее забираю. Тащу ее небольшой рюкзак, Саша рядом идет, сжимая мою руку.

– Я хочу покататься на качелях, мам. Можно?

– Да. Только осторожно, – почему-то одергиваю себя, помня о ее нагрузках, о которых предупреждал Олег.

Саша улыбается мне и бежит к ближайшим качелям, вот только она не добегает до них. Всего каких-то три шага, и моя девочка останавливается, а после медленно оседает на колени, вызывая у меня адский холод внутри.

Глава 9

Скорая приезжает через десять минут, пока я сижу на лавочке с бледной как мел Сашей. Она руками меня обхватывает, а я едва не вою от страха. Моя доченька, моя маленькая радость.

Саша едва говорит сейчас, на груди у меня сжалась в комочек, и я не знаю, что с ней. Она рухнула, словно ее подкосило. Так резко, стоило ей начать бежать.

Нас привозят в тот самый кардиологический центр, из которого я сбежала сутки назад. Я сделала ошибку, не надо было так резко срываться, и что теперь будет – мне даже представить страшно.

На улице уже темно, и, как назло, сегодня дежурит Холодов. Мы даже не здороваемся. Он коротко переговаривается с доставившими нас сюда врачами, быстро осматривает Сашу, и ее отвозят на исследования.

Куда потом бывший девается, я не знаю. Сижу и жду, кусая кулаки, и только спустя полчаса выходит какой-то другой врач.

– Что происходит?

– У ребенка порок сердца. Вы знаете?

– Да.

– Почему вы тогда не лечитесь? Или у вас много дочерей? Тут операция нужна, это не игрушки. В следующий раз уже некого будет спасать, – сухо процедил этот врач и ушел к другому больному.

Я же украдкой вытираю слезы. Я знаю, что Холодов уже у себя в кабинете. Есть ли у меня выбор теперь? Нет. Есть ли гордость? Да, она пищит где-то сзади, вот только белые губы Саши и ее дрожащее тело в моих руках отодвигают все это на десятый план.

Секретарши вечером нет, я спокойно дохожу до самого кабинета Олега. Стучусь. Он отвечает сразу же:

– Да.

Задерживаю дыхание и нажимаю на ручку двери. Снова его холодный пронзительный взгляд синих глаз. Ждал ли Олег меня? Я не знаю, я уже ничего не понимаю.

– Я тебя не звал.

– Я сама пришла.

– Состояние Александры удалось стабилизировать. Свободна.

Даже не смотрит на меня. Вижу, как плескает себе коньяк в стакан, Олег чувствует себя здесь как дома, хотя да, это же его клиника.

– Долго молчать будешь? Что тебе надо, Яна?

– Саше стало хуже из-за меня. Ты знал, что так будет? Просто скажи.

– Я тебе уже сказал про риски. Что ты еще хочешь услышать от меня? Ты же у нас врач, как я вижу. Тебе виднее, как твоему ребенку будет лучше, – злорадствует. Ну конечно, этот дьявол в белом халате теперь празднует победу из-за того, что я ослушалась его и забрала ребенка из больницы.

– Помоги, Олег. Пожалуйста. Спаси нашу дочь! У меня нет таких денег на операцию. Честно, нет.

– Это не моя дочь. Почему я должен спасать твоего нагулянного ребенка? Я похож на мать Терезу?

Он пьян. Я вижу, как его взгляд потемнел, и машинально делаю шаг назад, когда Холодов поднимается и вплотную подходит ко мне. Еще миг, и он вжимает меня в дверь своего кабинета. Я же теряюсь, отворачиваюсь, но он не дает, ловит мое лицо большой рукой, невольно улавливаю запах его парфюма.

– Ты прав. Ты не должен. Ты не ее отец.

Держусь из последних сил, он не увидит моих слез. Холодов наклоняется ко мне, еще миг, и его ладонь накрывает мою грудь, с силой сжимает, а меня как будто током бьет. Нет пути обратно, так надо, пусть я себя и возненавижу за это, а его прокляну.

– Скучала по мне? – шепчет.

Его теплое дыхание опаляет шею, а меня аж ведет от его запаха. Ничуть не изменился, только сильно возмужал. Если раньше Олег был начинающим хирургом, то теперь он маститый врач, главный тут, а я… я всего лишь мама девочки, которую он не признал.

– Нет. Ничуть, – вру нам обоим, и на его лице расцветает короткая усмешка.

– А если проверю?

Его ладонь опускается ниже и забирается под мою юбку, касается внутренней поверхности бедра. На его руке красуется обручальное кольцо, и я не выдерживаю:

– Не трогай меня, сволочь!

Скидываю с себя его руку, свожу бедра вместе, шиплю змеей, но это не действует. Олег зажал меня, как птичку, он крупный, и тут нет никакой медицинской этики, здесь ею и не пахнет.

– Раньше таких слов не знала, Яна. Нежной была, хрупкой, ранимой. Куда ты дела ту девочку, ведьма? Где она?

«Стоит под твоим забором без гроша в кармане», – думается мне, но я лишь сверлю его взглядом.

– Я от жизни такой стала! Сделай моей дочери операцию, сделай все, что надо, черт бы тебя побрал!

– А взамен что? Ты подумала над моим предложением? – хрипло шепчет, а сам снова ловко мне под юбку забирается, накрывает промежность через трусики, поглаживает большим пальцем чувствительный бугорок.

Почему-то начинаю дрожать. Олег не мой муж уже, слишком много времени прошло. Он чужой мужчина, он теперь чужой муж.

– Да, – на выдохе, дыхание почему-то сбивается, когда он так близко. Соски становятся каменными и неприятно трутся об чашечки. В животе тянет, хочу отойти от него, убежать, скрыться.

– И какой же твой ответ?

Все так же нежно поглаживает меня по промежности, с ловкостью хирурга находит мое самое чувствительное место, хотя он и так хирург. Олег ускоряет движения, ласкает мою промежность, заставляя меня подняться на носочки и жалобно заскулить:

– Я согласна! Делай со мной что хочешь, но Саше помоги!

Да, я буду себя проклинать за это, я упала ниже плинтуса, да вот только жизнь дочери мне дороже собственной гордости. Все, что скажет, сделаю ради Саши.

– Раздевайся.

Отходит от меня, а я вижу, как у Олега из синих штанов медицинского костюма огромный бугор выпирает.

Во рту пересыхает, сердце ускоряет ритм.

– Ты сошел с ума? Здесь? Сейчас?!

Холодов подходи