Приват для Крутого. Трилогия

– Кто, есть предположения?

– Твоя девка голубоглазая.

– Не смешно.

– А я и не смеюсь. Она это. Сто пудов.

– Фари, блядь! Я на твою Монику не гоню, и ты поосторожнее. Не Даша это. Может, Соловей?

– Когда? Во сне? Ты его так нагрузил, что Даня едва вывозит. Давай еще и на Веру будем думать. Нет, это кто-то левый.

– Хорошо, кто еще? Круглов?

– Есть вероятность. Этот мент нам торчит хуй знает сколько. Он мог, но у него кишка тонка для этого, хотя, судя по тому, что Круглов тебе свою дочь малолетнюю отдать пытался, я уже ничему не удивлюсь.

– Ладно, проверим, без доказательств это просто слова.

– Савва, ты договорился с Беркутом? Решили вопрос?

– Как сказать. Я ему предложил земли на дальних Садах, он послал меня на хуй. Ну и я его тоже. Ни черта мы с ним не договорились. Витюша наглый, и на отъебись ему земли не надо. Он в центре хочет, самые жирные куски.

– Вот на хрена ты такой жадный? С ним надо поделиться, Савва, я тебе уже не раз говорил! Уступи ты эти земли, не обеднеешь. Не скупись, Виктор может быть полезен.

Сжимаю телефон в руке, больная тема.

– А с какого это хуя мне делиться с ним, позволь спросить?! За красивые глаза? Фари, пока Беркут на нарах отдыхал, я работал! И ты работал, так что перебьется. Свяжись с ним и передай: либо земли на дальних Садах, либо ни хуя. Это мое последнее слово.

– А если Витюша в политику захочет?

– Перехочет. Там Гафар с братиками-чеченцами быстро его усмирят.

– Понял. Большой фак Витеньке?

– Именно.

– Ладно, сделаем.

Сцепляю зубы. Этот Беркут как кость в горле, а их же там целая свора. И все как на подбор: малой – юрист, средний – бывший мент, а старшенький – зек, мать его. И сестричка их еще где-то мелькает, но я ее не знаю. Знал бы – давно уже порешил.

Самый приебучий, конечно, Витек. Цербер недорезанный. Он старший, он дикий, и он, сука, мне мешает. Мешает постоянно, мне прямом тесно с ним в одном городе.

Завалить бы Беркута, но, пока он сидит тихо, он мне неинтересен, главное, чтобы ко мне не лез. Свою власть я сам выгрызал до крови и делиться ею не стану. Ни с кем.

В голове мелькает еще пара вариантов. Гафар. Он бы мог теоретически подослать крысу, но не стал бы. Я убью за такое. Черной Бороде очень нравится сидеть в кресле мэра, куда я же его и посадил. Он не будет, да и не его это метод. Хотел бы – прирезал бы меня уже сто раз вместе со своими братьями-чеченцами, но нет. Тут другое. Кто еще против меня прет так некрасиво?

Невольно вспоминаю сестру и то, как ее дилера убивал. Мамаев. Там был еще старший брат Давид, но он свалил тогда быстро в Америку, я не смог его найти, он сменил документы, нет. Столько лет прошло, бред просто, паранойя уже.

Скорее всего, это мусор Круглов снова продался. Больше некому гладить меня против шерсти. Вопрос только, кто заказчик и кому сливают данные в итоге.

***

Мы ищем информатора, и какая-то чуйка подсказывает мне, что он близко. Рядом где-то, но я не могу клеветать на пацанов без доказательств. Нужен конкретный аргумент для наезда, да и это не кто-то из Прайда. Мы здесь все свои, давно уже, система отлажена до предела, и у меня никто никогда голодным не оставался. Нет причины воровать, мы все давно уже сыты.

Жизнь научила меня быть осторожным и не доверять чужим. Закон Прайда на этом и построен. Своих мы забирали под крыло, чужих просто не пускали. Наверное, потому теперь у меня так мало друзей, много должников, а еще больше тех, кто желает мне смерти.

Девчонка. Мой воробей. Единственная отрада в этом хаосе. Даша отвлекает, дает забыться, не сойти с ума. Я хочу ее и в то же время сам от себя оберегаю. Сколько ей там лет – восемнадцать? Она практически в дочери мне годится, совсем уже поплыл, расслабился, размяк.

Фари успел семью завести, в отличие от меня. Нет, я тоже пробовал – неудачно по молодости. Я был женат полтора года, и это были сплошная нервотрепка и ругань. Я хотел семью после смерти матери и сестры, но получил только скандалы.

У меня тогда еще ни хрена не было, а жена хотела всего и сразу. Я бесился, мы грызлись, о верности даже речи не шло, а после она переметнулась к дружку при бабле. Предала меня, сука. Нашла место, где кормили лучше, а я разочаровался в бабах на долгие годы.

Никакой любви и близко не было, а от одного только слова “брак” меня до сих пор тошнит.

С тех пор я основал Прайд. Только для своих, я грыз землю зубами и шел по головам. Все доказать что-то пытался бывшей, да вот только кому это сдалось на хрен. А потом она умерла. Рак. Доказывать что-то мог уже только себе и бабам еще долго не доверял. Многое решали деньги. Даже с Кирой все было гладко только потому, что щедро оплачивал ее услуги.

Со мной сложно, меня тяжело выдержать, ну так и я замуж никого не зову. Не надо мне это, нахлебался по молодости. Теперь куда проще. Бабла примазал – любая даст. Любая. Даже воробушек мой. Она тоже даст, вот только с ней я не хочу по этому пути.

Как посмотрю на ее танцы – член колом стоит, аж больно. Красивая девушка, и вот все в ней вроде ладно, да только что-то все равно не так, и понять не могу, что именно.

***

Фари

Савелий запал на эту молодую девку. Хуже того, не просто запал – он ее хочет, и он в нее влюблен, как какой-то пацан. Это видно уже за километр, и ладно бы просто взял ее развлечься, но Крутой пускает эту левую телку с улицы к нам в круг. Очень быстро она уже с ним рядом сидит, ходит везде с ним, все вынюхивает.

У меня нет ни одного доказательства того, что Даша засланная, но какая-то чуйка меня не отпускает. Почему именно она влезла под его машину? Почему именно эта девочка смотрит на Крутого щенячьим взглядом тогда, когда он уже нажил огромных проблем и ему нужно быть предельно осторожным.

Про осторожность, кстати, Савва вообще уже забыл и положил на нее большой болт. Вместо того чтобы полюбовно разруливать проблемы с Беркутом и документами, утечкой информации, Крутой зажимает эту девку по углам.

Я же злюсь, не знаю, я просто видел, что по приказу Крутого сделали с Кирой. Да, она выходится, и ноги ее заживут, но это отчетливо показало мне, что Савел очень быстро забыл Киру, а она ведь тоже была одной из нас. Они были долго вместе. Да, без росписи, но, по-моему, их обоих это устраивало. И меня тоже.

Кира его ревновала, а Крутой, похоже, не сильно страдает из-за ее отсутствия. Савел никогда не был семейным человеком, и ему, по правде, заводить семью противопоказано.

Как и мне было, впрочем, потому я обычно не показываю сына и жену. Это банально опасно, а подставлять самых близких я не буду.

Савва всего добился сам, мы были как голодные звери поначалу и выгрызали свой кусок зубами, потому теперь мне больно видеть, что он ослабил бдительность. Я уже ему говорил, но Крутой только смеется. Не верит мне, а этой сучке молодой доверяет.

Нет, я не трус, я просто осторожен. Проворачивать такие дела, какие мы с Саввой делаем, безумно опасно, и малейшая ошибка развалит к чертям всю систему.

Я это понимаю, Крутой тоже прекрасно это осознает, но все же он отвлекается на эту девочку, и мне это не нравится.

Бесспорно, Даша хорошенькая и кажется доброй, но у меня предчувствие, что она не такая уж овечка, какой хочет казаться. Да, она смотрит на Крутого как на бога, вот только эта девочка еще летает в розовых облаках.

Если она не засланная крыса, то просто дура, которая вообще не понимает, куда попала и с кем связывается.

Крутой никогда женщин не ценил. Ни первую свою жену – меркантильную тварь, ни подружек, ни, как я теперь понимаю, Киру. Последняя только его выдерживала, но так, блядь, посмотрите на Киру!

Она боевая лошадь, именно такая Крутому и нужна, а не эта ромашка хилая Даша, но кто будет меня слушать. Мы же сами все знаем.

Сегодня будет сделка, и мы с Брандо вместе ее проведем без Крутого, а все почему? Потому что он сразу попер в клубе к этой девчонке и ему не до дел.

В принципе, мы и сами прекрасно справимся, но все равно, как бы там ни было, крыса среди нас есть.

Это уже даже Ганс подтвердил. Он заметил, что данные кто-то сливает. Вопрос только времени, и когда мы найдем эту тварь – мы порвем ее на куски.

Глава 30

Потихоньку начинаю тренироваться, снова вливаюсь в коллектив, который меня не принимает, но на большую сцену не выхожу. Я жду Крутого и не могу сдержать улыбку, когда сегодня вижу его впервые за столько дней.

Савелий Романович входит в клуб как к себе домой. Уверенно и смело, быстро оценивая обстановку. Он хозяин этого места, Глава рь, и я вижу, как резко все встрепенулась и работа пошла живее.

Как обычно, Крутой одет с иголочки – в темно-синий костюм и белую рубашку, сверкающие кожаные туфли.

– Савелий Романович!

Подхожу к нему. Неловко – не то слово, стыдно, особенно если вспомнить, как Крутой меня касался в последний раз, как я бесстыже стонала, пока он ласкал меня между ног.

– Привет, воробей. Ты хорошо себя вела?

Коротко усмехается и уверенно привлекает меня к себе за талию, целует в висок.

– Вы не звонили.

– А ты скучала?

– Нет, конечно. Еще чего…

– И я не скучал.

Опасно усмехается, опускает большую ладонь мне на задницу, по-свойски сжимает, а я краснею. Все смотрят на нас.

– Брандо не лез?

– Нет, он работал. Все хорошо.

– Славно.

– У вас какие-то проблемы? Вы были в другом городе.

– Кто тебе такую ложь сказал?

– Вера. Просто услышала.

– Все прекрасно у меня, воробей, не забивай голову.

Вижу, как следом входит Фари, мгновенно тушуюсь. У меня стойкое впечатление, что он видит меня насквозь.

– Добрый вечер.

– Добрый, – мрачно бросает и проходит мимо. В этом весь Фари, но, кажется, он уже смирился со мной. По крайней мере, я не чувствую от него прямой угрозы, как это было раньше.

Сглатываю и приближаюсь к Савелию Романовичу. Я, в отличие от него, и правда скучала. Невольно за руку его беру, улыбаюсь, как дурочка. Вдыхаю запах, меня ведет даже от его одеколона.

– Как твои лапки?

– Зажили. Доктор Игорь приезжал, швы снял.

– Хорошо.

– Савелий Романович, хотите, потанцую для вас?

– Хочу.

– С музыкой?

– Без. И волосы распусти. Иди, я приду скоро, жди.

Вся в предвкушении, я иду в ВИП-комнату, готовлюсь, стараясь выровнять дыхание. Да, ноги еще немного болят, но танцевать уже могу и хочу этого.

Савелий Романович приходит через десять минут. Он оставил пиджак в кабинете, и теперь я могу любоваться им в белоснежной рубашке. Красивые руки, широкие плечи, ни намека на живот, крепкие ноги.

У самой уже низ живота ноет, потягивает. Он мне нравится, нравится как мужчина.

А еще мне нравится, когда Крутой вот так смотрит на меня, как сейчас. Голодно, жадно, не отрывая взгляда. Его глаза темнеют, становятся гранитными, он расслабленно откидывается на диван, потягивая виски.

Один на один, тишина, интимная обстановка. Нет музыки, только звон моих каблуков по паркету, и я сама возбуждаюсь. От его взгляда. От Крутого мое тело просыпается, я так скучала.

– Хорош. Иди сюда, Даша.

Подхожу, Савелий Романович ладонь мою берет, вкладывает в нее небольшую красную бархатную коробочку.

– Открой.

– Что это?

– Тебе. Сувенир.

Открываю эту коробочку и вижу прекрасную золотую цепочку с небольшим кулончиком в виде птички. У нее на крылышках россыпь камней. Такая нежная. Это безумно красиво.

– Нравится?

– Да, но это золото, я не могу взять такой дорогой подарок.

– Я не принимаю отказов, – парирует, а я вижу под подложкой бирку, и у меня дыхание спирает от суммы. Это не простое стекло, Савелий Романович подарил мне бриллианты.

– Повернись.

Слушаю и чувствую теплые руки Крутого на шее. Он откидывает мои волосы и надевает на меня эту цепочку с кулончиком, а после целует в плечо, стоя сзади.

Я же вся просто трепещу. Становится жарко и очень опасно.

– Трогала себя сама, пока меня не было?

– Нет. Честно нет.

– Иди ко мне. Я скучал очень.

Один миг, и Крутой с легкостью подхватывает меня на руки. Усаживает на диван, заваливает прямо на него.

– Что вы делаете, здесь люди!

– Никаких людей здесь нет. Никто не зайдет. Не посмеет.

Пикантно, опасно и просто на пределе. И выхода нет, Савелий Романович поймал меня в свои сети, замотал в них, точно паук.

– Что такое, страшно?

– Нет, – вру, и Крутой опасно усмехается. Он понял, уловил это в моих глазах.

– Знаешь, что я делаю с маленькими лгуньями?

– Нет…

– Наказываю. И тебя накажу, воробей, прямо сейчас.

Прижав меня к дивану одной рукой, второй Савелий Романович легко задирает на мне платье, а после стягивает с меня трусики, которые ловко запихивает мне в рот.

От шока я не могу пошевелиться, но мне нравится. Тело просыпается, а бабочки сходят с ума.

– М-м-м!

– Тише, хотя можешь орать. Здесь хорошая шумоизоляция. Спокойно, не дергайся!

Мой грех, безумие, мое падение. Я вся во власти Крутого. Лежу на этом диванчике, пока Савелий Романович коленом развел мои бедра и смотрит на меня между ног.

Я голая там, совсем обнажена, растеряна и возбуждена.

Он так смотрит, что у меня плавится тело, не знаю, превращается в какое-то желе! А после Крутой наклоняется и целует меня в живот, во внутреннюю сторону бедра и в промежность. Да, прямо ТУДА.

Развязно проводит по влажным складочкам большим языком, покалывая щетиной, и меня аж потряхивает. Страшно, ново и сладко одновременно.

Если бы я могла что-то сказать, я бы это сделала, вот только у меня трусики все еще во рту, и я придавлена в дивану, обезоружена, обнажена в самом интимном месте.

– Я скучал, девочка, очень. А ты?

Только и могу, что кивнуть, а после вижу, как Крутой облизывает пальцы и вводит в меня сразу два. Неглубоко, у самого входа, одновременно с этим начиная ласкать мой клитор.

– М-м-м!

Когда хочу дернуться, не дает. Савелий Романович очень сильный, и я точно та бабочка: поймана и распластана на стекле.

Мы словно голодные звери. Крутой вжимает меня огромной лапой в диван, разводит шире мои бедра, придавливает коленом, обездвиживая, а после начинает мне мастурбировать.

Быстро, умело, то ускоряя, то намеренно замедляя ритм, бьет по клитору, размазывает влагу по нежным складочкам, одновременно с этим опустив мое платье и обхватив сосок губами.

Боже, это что-то такое дикое, безумно приятное и постыдное, но клянусь, мне нравится все, что он со мной тут вытворяет! И вот, казалось бы, Савелий Романович меня придавил собой, а мне не больно. Ни капельки.

Я, правда, немного в шоке от этого напора, но мне приятно, безумно сладко, грешно, стыдно, и все… все вместе просто, а после Крутой вытаскивает из моего рта трусики и набрасывается на мои губы зверем.

И это даже не поцелуи, а какие-то укусы. Он словно клеймит меня, показывает свою власть, ведет всецело, порабощает. Господи, Савелий Романович трахает мой рот своим большим языком, одновременно с этим быстро растирая мой клитор, и я сдаюсь.

– А-ай! А-ах!

Это просто невозможно. Чувствовать его руки и умирать от этой слабости. Мне уже даже кажется, что Савелий Романович знает мое тело лучше, чем я сама.

Не могу терпеть, молчать тоже не получается, я стону во весь голос. Оргазм такой сильный, что у меня кружится голова. Все, что могу, – ухватиться за Крутого и уткнуться носом ему в плечо, слыша собственное колотящееся сердце.

– Какая плохая девочка, – усмехается, отпускает, а я только и могу, что хватануть воздуха пульсирующими от поцелуев губами.

– Вы… да вы… да как вы…

Двух слов связать не выходит, все тело просто пылает. Встаю на ноги, а они не держат. И щеки горят, вся как пластилиновая.

Савелий Романович придерживает меня за руку, не давая упасть, пока я стыдливо и предельно быстро натягиваю трусы обратно, поправляю платье.

Боже, он и правда будто лев, дикий зверь, бешеный. Крутой зажал меня и выдрал из меня оргазм просто потому, что сам этого захотел!

– Вы напали на меня… Как самец на самку! – только и выходит выдавить, на что Савелий Романович только усмехается:

– Ты охуительно кончаешь, Даша. Для девственницы вообще шикарно. Буду нападать еще. Все, успокойся. Выйдешь через пять минут.

Киваю, спорить сил нет, он только что убил и воскресил меня обратно. Сажусь на диван, свожу вместе ноги, натертая промежность до сих пор пульсирует, аж горит.

Понимаю одно: если Крутой хочет, он берет. Савелий Романович всегда получает, что пожелает, а я… я растерялась от такого напора, повела себя как доступная девка, но все же мне понравилось.

Более того, мне страшно признаться в этом, но сегодня я впервые представила, как бы это было, если бы Савелий Романович пошел дальше и взял меня как женщину. Я ведь еще даже не видела его без одежды, это он уже меня всю осмотрел, особенно сегодня.

И почему Кира говорила, что я его не выдержу? Пока дважды выдерживала – и ничего, живая, хотя это были просто ласки, а я бы очень хотела понять, каково это – быть с Савелием Романовичем в постели по-настоящему.

А еще вечером от Веры я узнаю, что нет у Киры никакого насморка. Ей сломали обе ноги на следующий день после дня рождения Фари, и я думать не могу о том, что это сделали по приказу Крутого за то, что она насыпала стекла мне в обувь.

Глава 31

– А вы не знаете, где Крутой?

Меня отвлекает детский голосок на входе у клуба. Предо мной стоит мальчик. Лет десять ему, не больше. Худенький, в старенькой куртке и фиолетовой вязаной шапке. Поношенные ботинки, рюкзак. Он хлопает на меня большими синими глазами.

Кто это? Чей ребенок и откуда он знает Крутого?

– Я не знаю, его не было в клубе сегодня.

– Ладно.

Мальчик развернулся и ушел. Проходит еще два дня, и я снова вижу этого ребенка. Он караулит у выхода. Видно, что расстроенный, только я не могу понять почему.

– Привет.

– Здрасьте.

Как раз в этот момент машина подъезжает, выходит Фари. Одет как жених, они всегда носят костюмы преимущественно черного или синего цветов.

– Ты кто, пацан? Чего здесь ошиваешься?

– Я к Крутому.

– Может, сразу к мэру пойдешь?

Мальчик тушуется, а я вижу, как к нам подходит Савелий Романович.

– Проблемы, воробей?

– Нет, тут к вам посетитель. Ждал вас.

– Ко мне? Ну, пошли.

– Савва, заняться нечем? Может, каждого принимать будешь?

– Да ладно, Фари. Входи.

Крутой открывает дверь, пропускает мальчика внутрь. Я вхожу следом, Фари выбрасывает сигарету и тоже входит в клуб.

Оказавшись в помещении, не понимаю: мне с ними идти или нет?

– Пошли. Садись с нами, Даша, – опережает мои мысли Савелий Романович. Тепло ко мне, по-доброму даже. Я прямо чувствую, как с каждым днем меня все больше принимают в круг. Мне доверяют, меня все оберегают, и никакого “волчьего билета” тут нет, как говорил Игорь. Скорее всего, он просто хотел меня напугать.

Все садимся за их любимый дальний столик. Мальчик подходит, останавливается рядом с Крутым.

– Как зовут?

– Леша.

– Зачем караулишь меня, Леша?

– Я… – сглатывает, вижу, как переживает, нервно мнет вязаную шапку в маленьких руках, – я к вам по важному делу.

Фари усмехается, переглядывается с Крутым. Он его всерьез не воспринимает. Иногда Фари слишком высокомерен, или мне так кажется.

Повисает неловкая пауза, Савелий Романович коротким движением руки зовет официанта, показывает что-то в меню.

– Даже так? Хорошо, садись. Рассказывай, по какому делу.

Леша устраивается на диване, кладет шапку на край стола, тут же нервно ее убирая и сжимая в руках. Видно, что волнуется, но старается этого не показывать.

– Я от парней слышал, что вы на работу людей принимаете. Я тоже хочу к вам в Прайд попасть. Я умный и сообразительный. Смелый, сильный, вообще все могу делать! – выпаливает, сглатывая, а я вся внутренне сжимаюсь. Что такому маленькому ребенку здесь делать? Куда он лезет, какая еще работа?

– Леша, ко мне в Прайд только избранные попадают, тебе зачем?

В голосе Крутого сила и уверенность, но я не вижу никаких понтов. Савелий Романович общается с этим мальчиком как с равным, либо мне просто хочется в это верить.

– Я хочу быть как вы – сильным и всемогущим, – добавляет тише.

Официант уже вернулся. Принес два кофе, один чай для меня, закуски, а Леше большой кусок торта и газировку.

Крутой коротко усмехается, Фари недовольно складывает руки на груди, но малыш не пасует. Выровнял спину и смотрит на них прямо, не отводя взгляда.

– Леша, ты ешь, не стесняйся, – говорит Савелий Романович, а я невольно засматриваюсь на него. Я сижу рядом, и меня аж ведет, когда улавливаю нотки его мужского парфюма. Точно кошка какая-то, мне хочется к нему ближе. И смотреть бесконечно на его крупные жилистые руки, трогать их, обнимать за широкие плечи.

– А этот торт сколько стоит?

– Для тебя нисколько. Я тебя угощаю. Ты пришел ко мне, ты мой гость, – басит Крутой, отпивая кофе, и мальчик начинает уплетать торт за обе щеки. Внутри что-то сжимается. Он голоден. Мы все это видим. Фари пододвигает к Леше и свою тарелку с нетронутым десертом.

Маленький жест, но этого мне достаточно, чтобы понять, что они какие угодно, но не жадные. Никто не скупится, даже для незнакомого ребенка ни Крутой, ни Фари не пожалели еды, угостили его. Фари тоже может быть добрым, хоть и упорно хочет казаться плохим.

“Он хороший для своих”, – мелькает в мыслях. Ко мне просто так относится, потому что что-то подозревает.

– М-м-м, как вкусно! Это самый вкусный торт в моей жизни!

Леша широко улыбается впервые за все это время. Искренний, честный, открытый ребенок.

Невольно сжимаюсь, когда в этот момент Савелий Романович кладет руку мне на талию и нежно меня приобнимает, ничуть не стесняясь присутствующих здесь людей, особенно Фари.

Я же вся просто зеленею от стыда, но даже не думаю дергаться. Мне нравится это внимание Крутого. Нравится чувствовать себя для него особенной, и мне все равно, что об этом думает Фари.

– Видишь, какое дело, Леша. – Крутой опирается руками о стол. – У меня нет сейчас для тебя работы.

– Это потому, что я маленький? Так вы не смотрите на рост! Я все могу. Могу поднять большой мешок с картошкой, коробки, я даже кровать дома поднимал.

– Да я понял, понял. Вакансий нет. Закончились.

На лице Леши тут же отражается грусть. Я вижу, как его глаза наполняются слезами, хоть он упорно старается держаться и не показывать слабость перед взрослыми людьми.

– Что, совсем нет?

– Совсем. Как будут – я скажу тебе, договорились?

– Хорошо, – кивает коротко, облизывает десертную ложку.

Обычный голодный ребенок. Он пришел в это место явно не от хорошей жизни.

– Я живу за третьей школой сразу. Синие ворота, пятый дом. Только не забудьте, ладно?

– Я ничего не забываю. Ешь, не спеши.

Савелий Романович поднимается, я следом подтягиваюсь, Фари уходит к бару.

– На.

Крутой кладет пару крупных купюр на стол рядом с мальчиком.

– Это что?

– Аванс. На будущее.

– Ого… Спасибо!

– Вера, проводи нашего гостя, когда он доест.

– Конечно.

Крутой разрулил ситуацию, и думаю, он сейчас уйдет, но вместо этого Савелий Романович за руку меня берет и отводит в сторону к стене.

– На нас смотрят…

– Пусть смотрят. Это мой клуб.

– Потанцевать для вас?

– Я занят сейчас. Позже.

– Хорошо.

– Ни для кого больше не танцуй. Только для меня.

Это не прозвучало грубо, скорее он заявил на меня свои права. Я кивнула, Крутой сплел наши ладони, и я увидела, как все смотрят на нас.

– Кира ноги сломала.

– Я знаю.

– Это из-за меня?

– Да.

Сглатываю, Крутой смотрит на меня так, точно сожрать хочет.

– Я не хотела этого. Это было слишком жестоко!

– Это было справедливо. Я никогда не прощаю предательства. Никому.

– И мне не простите?

– А ты предашь?

– Нет… Конечно, нет.

Волнуюсь, и вроде бы разговор очень простой, но я вижу, какой подтекст он несет.

Крутой опасен. И если он со своей девушкой такое сотворил всего лишь за какую-то шалость, то что сделает со мной, если узнает, что я крыса?

Думать об этом не хочется, я просто подхожу и молча обнимаю Савелия Романовича.

– Я вас не предам. Никогда не предам, – шепчу и чувствую, как Крутой целует меня в висок, а после ему кто-то звонит и момент теряется.

Савелий Романович уходит, а я мельком гляжу в сторону бара и вижу там Фари. Он смотрит на меня и молчит. Я знаю, что он ничего мне не сделает, но его взгляд говорит больше, чем тысяча слов.

Я порываюсь подойти к Фари и извиниться, но быстро отметаю эту идею. Мне не за что извиняться! Я работаю, просто танцую, и если Крутой хочет обнять меня при всех, то я в этом не виновата.