Покровитель для Ангела. Трилогия

– Достаточно?

– Да.

Киваю и спускаюсь со сцены. Кажется, пронесло. Сейчас бы только снова улизнуть от него, однако, как только мимо прохожу, Бакиров с легкостью меня за руку ловит, останавливая.

– Стой. Ты не отработала еще.

Кивает на пачку денег, положенных на стол.

– Танец закончен. Мне пора.

Дергаюсь, но его хватка стальная, мужчина не отпускает.

– Я сам решу, когда тебе пора.

Начинаю нервничать, машинально тянусь к маске, но вовремя себя останавливаю. Надо быть спокойной. Очень уверенной.

– Что вы хотите?

– Ртом поработай. Доплачу сверху, – басит Бакиров, а у меня челюсть на пол валится. Хорошо, что под маской не видно.

Глава 31

Кажется, от страха сердце скоро сделает трещину в ребрах.

Сглатываю, пытаясь все так же выглядеть спокойной и профессиональной танцовщицей, а не девочкой, которая танцует второй раз в жизни.

Стараюсь не смотреть на Михаила Александровича. Он очень близко, запросто может увидеть мои глаза и, что хуже, узнать меня.

– Что сделать?

– Минет, – откидываясь на диван, отвечает Бакиров, закидывает сложенные руки за голову, шире расставляет ноги, тогда как я ошалело смотрю на него. Я хотела такого с ним, мечтала об этом, но теперь мои фантазии разбились, и ничего, кроме ужаса, я не ощущаю. Дико страшно, и даже предположить не могу, как я ему делаю “это”. Да и не умею я. Не знаю даже, с чего начать.

– Я не могу.

– Я же сказал, заплачу. Тут не место ломаться. Я хозяин этого клуба, если ты еще не вкурила. Давай на колени.

Бакиров кивает, а я жадно хватаю воздух. Минет… Не то чтобы я не понимала, что это, но я мужского члена еще вживую в своей жизни не видела! Нет, конечно, какое-то представление о минете у меня есть, так, теоретически, но практически… Боже. Конечно, нет.

Разве что картинки в книгах по биологии видела, но там только схема телосложения, и все. Ничего про минет я не учила.

– Нет. Извините. Это не моя работа, – уверенно отвечаю и разворачиваюсь, чтобы уйти, но Бакиров как-то резко поднимается с дивана и становится напротив.

– Стоять!

Он горой возвышается надо мной, и я опускаю глаза. Да, я в маске, она мне большую часть лица закрывает, но все равно. Не хочу, чтобы он прямо в глаза мне смотрел, так как сразу же увидит, что я просто в ужасе сейчас.

– Это не просьба была, кукла, – смотря прямо на меня, басит Бакиров, и как раз в этот момент я глаза поднимаю. Встречаюсь с ним взглядом. Его глаза блестящие, темные, такие страшные и красивые одновременно, строгие.

– Я не делаю минет. Я только танцую.

Вздрагиваю, когда Бакиров приводит огромной рукой по моей шее. Он такой рукой может с легкостью меня задавить.

– У тебя так артерия на шее пульсирует. Под чем ты?

– Ни под чем.

– Чего тогда так трясешься? Это же твоя работа, Лера.

– Я не…

– Кто ты? Лицо покажи.

– Нет, не надо.

Бакиров медленно подходит и прижимает меня к стене. Когда его рука накрывает мое бедро с внутренней стороны и проникает под платье, я пугаюсь. Очень сильно. Я хочу его, но не так, не так грязно.

– Пустите! Нет, не трогайте!

– Лицо покажи, шлюха. Я твой клиент! Могу и буду ебать тебя, как хочу! – смотря прямо на меня, говорит Михаил Александрович, после чего медленно тянется рукой к моей маске и… срывает ее. Одним махом, и то, что после происходит, просто загоняет мне клинок в сердце.

– Ну здравствуй, Ангелина. Заебись ты работаешь.

Ангелина. Он меня так ни разу не называл. Полное имя для меня из его уст звучит как самое болезненное оскорбление.

Боже, кажется, я вот-вот схвачу сердечный приступ. Бакиров почему-то не удивлен, зол только сильно, Боже, он же узнал меня даже в маске еще!

– Д… добрый вечер, Михаил Александрович, – лепечу ему, видя, как Бакиров с силой сжимает зубы, смотря на меня в этом откровенном наряде, едва прикрывающем попу, и при ярком боевом раскрасе. Блин, кажется, я попала…

***

– Твою мать, Ангел, ты охренела?!

– Извините…

– Какого черта ты здесь делаешь? Что это, что, блядь, ты здесь делаешь?!

– Я просто танцевала.

Кажется, весь клуб слышит, как Бакиров орет на меня. Громко и разъяренно, точно бешеный медведь.

Он тут же выходит из кабинки, а я за ним бегу, едва успевая. Мужчина кабинет свой распахивает, даже забывая закрыть дверь, да и я не закрываю, так как просто не до того сейчас.

– Михаил Александрович…

– Ты что творишь, совсем уже офонарела?!

– Я ничего не сделала страшного! Я просто танцевала.

– Как просто?! Что ты мне городишь, Ангел? Ты видела себя? Ты же как шалава выглядишь! Блядь, кто тебя вообще на сцену пустил?!

Слезы быстро выступают на глаза, но от страха я даже плакать не могу. Я еще ни разу не видела Бакирова таким злым. Злющим просто, как Змей Горыныч.

– А что такого? Я тоже красивая. Почему я не могу танцевать? Это не мешает работе.

– Танцевать? Как танцевать? На коленях у мужиков ты танцуешь?

С силой ударяет кулаком по столу, отчего тот аж трещит.

– Нет. Я просто…

– Молчать! Ни слова больше! – нависает надо мной как зверь, сверлит потемневшими глазами. – Ты уже совсем берега попутала, девочка. Я тебя подобрал еще дитем, я тебе дал работу, защиту, средства для учебы и существования, я тебя не обидел в зарплате, а ты что делаешь? Что, мать твою, ты творишь?! – орет на меня, а я в дверь вжимаюсь от страха и обиды.

– Я просто хотела…

– Я видел прекрасно, что ты хотела. – Он отходит, напрягается весь, плечи его словно стальными становятся. – Я думал, ты другая, Ангел, а ты шалава, как и все.

Бакиров отворачивается ко мне спиной, а меня словно в живот ударяют.

И лучше бы он ударил, чем так сказал. Я так старалась для него, все эти месяцы готовилась,

учила эти танцы, чтобы ему понравиться. Ему одному только.

– Да вы ничего не знаете! Я ночи не спала, готовилась! Не чтобы кому-то понравиться, а чтобы вам, Михаил Александрович! Чтобы вы хоть раз на меня посмотрели как на девушку, достойную вас! Чтобы хоть раз сказали, что я красивая, а не просто полотерка ваша! Ясно?!

Слезы стекают дорожками по лицу, но мне все равно.

– Пожалуйста, хотя бы выслушайте меня…

Пусть хоть что-то скажет, пусть наорет, но теперь Бакиров молчит. Отвернулся к окну только, напрягся весь, и я слышу вскоре, как ломается зажигалка в его кулаке. Надвое.

– Вы мне нравитесь Михаил, давно уже, вы что, не видите?

– Ты уволена. Вон пошла, – говорит Бакиров гробовым тоном, даже не оборачиваясь, а я размазываю слезы и просто сбегаю из его кабинета.

Боже, так, как сегодня, пожалуй, я плакала только на похоронах мамы.

Ощущение такое, словно я ему сердце свое открыла, а он взял его и поджег своей же сигаретой.

***

Не очень помню, как добегаю домой. На улице уже светло, раннее утро. Всю дорогу я реву, проклиная себя за дурость. Хоть корону надень – Бакирову все равно будет.

Глупая, ну почему я такая глупая? Я же не нужна ему, я ему не ровня, а сердце все равно болит. К нему хочу. К нему одному только. Глупое сердце. Перестань уже болеть, хватит!

Возле дома замечаю милицию и пожарных. Какая-то суматоха, куча людей на улице, соседи посходились, и, подняв глаза, я вижу густые клубы дыма, которые валят из разбитых окон моей квартиры…

Глава 32

Я думал, что снесу ей башку. Черт, я чуть с ума не сошел, когда увидел на месте Леры Ангела. Там, на сцене, она показалась мне знакомой, но я все еще хотел ошибиться. В кабинке сразу уловил ее яблочный запах и снова хотел, блядь, ошибиться. Не могла она. Эта принцесса бы не полезла в эту грязь, Ангел не стала бы так поступать. Ведь я оберегал ее как раз от такого дерьма. Как она танцевала, извивалась, крутила жопой и заводила меня, а я смотрел и слюни пускал по ней.

Что же ты делаешь, что, блядь, ты творишь, девочка?

Захотелось ее прямо там, на сцене, прибить, но я терпел. Терпел, блядь, до последнего. Перед сколькими мужиками она уже так танцевала, сколько лап лазило в ее трусах? Боже, мне просто срывало чеку.

Я еще сомневался, хотя скорее уже просто себя хотел убедить в том, что это не моя девочка.

Я узнал ее, но хотел проучить. Уже понял неладное, когда девка отказалась мне сосать, притом дрожащим голосом. Мы таких не берем, мы никогда с такими дела даже не имеем.

Как только маску сорвал, просто охренел. Ангел! Это была она. Разукрашена только как последняя шалава и в таком же наряде. Блядском, с такими же туфлями. Захотелось ее придушить, трахнуть, а потом снова придушить!

Я ее хотел выебать. Эту фальшивую Леру, чтобы не думать об Ангеле, чтобы хоть как-то снять напряжение, тогда как это была она. В прошлый раз и в этот тоже! Мне хотелось все крушить вокруг, и я едва уже сдерживался, тогда как эта дура поплелась прямо за мной в кабинет.

Она лепетала какую-то оправдательную хрень, тогда как я отчетливо помнил, как Ангел извивалась на сцене. Как бедрами виляла, как жопой крутила, заставляя десятки мужиков пускать на нее слюни, и меня в их числе!

Как она танцевала для меня. Словно искушенная, умелая женщина, опытная и на все готовая. Конечно, у меня встал. Сразу же, как только эта девка начала крутить задницей, и я уже готовился к сладкому глубокому минету этой черной бабочки, когда она начала давать заднюю. Сначала я подумал, что цену себе набивает, однако даже увесистая пачка долларов ее не убедила. Словно по щелчку пальцев эта фурия стала заикаться и уверенно спешить на выход, и, когда увидел ее глаза вблизи, я понял, что что-то тут не то. Это были ее глаза. Глаза моей чистой девочки.

Маска закрывала все ее лицо, я хотел увидеть, что под ней скрывается, и, сорвав, просто охренел. Хоть знал, что не ошибся, все равно меня просто разнесло!

Ангел. Это была она, разодетая и накрашенная, это была та девочка, которую я прятал от всех и от себя и которая сейчас выглядела как последняя дешевая шалава!

Я хотел прибить ее на месте, однако малая за мной побежала, и все это видели. Эту короткую сцену, которую я бы предпочел не проживать.

Ангел лепетала мне про что-то, а я не слушал. И смотреть на нее не мог. Моя чистая девочка, моя хрустальная ваза, которую я хранил даже от себя, сейчас выглядела как шалава, которую я мог трахнуть, Тоха, Хаммер – да кто угодно здесь! И кажется, ей это нравилось. А если нравилось – пусть пиздует в другое место, больше ее оберегать я не стану! Пусть продает себя, но только не в моем клубе!

Стекло зажигалки застряло в руке, но злость не прошла. Я давно так не разочаровывался ни в ком, как в ней, вот только малая сказала, что это для меня сделала, и почему-то ее слова меня задели. Может быть, потому, что я сам хотел ей это сказать и не мог. Ну что мне с ней делать? Смотреть и любоваться? Мне этого мало и всегда будет мало. Мне женщина нужна, а не девочка-цветочек, блядь.

Я ее прогнал. В горле что-то сжалось, но все же выдавил из себя. Ангел резко замолчала, а после просто выбежала из кабинета, так и оставив дверь открытой. Я же врезал кулаком по окну, на хрен разбив его.

Я был зол на нее, но больше на себя за то, что вообще согласился взять ее на работу. Лучше бы прогнал тогда. Это одинокое перепуганное дите, которое пришло ко мне просить о помощи. Меньше бы проблем было, а теперь… как же я хочу догнать ее, но не выхожу из кабинета. Не моя она и не может быть моей. Мне женщина нужна, а не девочка эта зеленая. Ну что я с ней делать буду, в куклы играть, что ли? Не смешите, да и ей одно только надо – с сосунками еще гулять, учиться целоваться. На хрен она мне, ну что мне с ней делать?

– Бакир… что тут случилось у вас?

Ошарашенный Тоха вскоре заходит и быстро окидывает меня взглядом.

– Ничего. Выйди.

– Уверен? Что вы опять беситесь? Малая пулей от тебя вылетела. Ревела так, будто я не знаю, что ты тут ей сделал. Ты так орал, на улице было слышно.

– Эта малая жопой виляла на сцене! Уж не по твоей милости, брат?

– Да ты че? Черная бабочка – это она была? Лина?

– Как видишь.

– Елки, да я бы не пустил ее! Я думал, это ты притащил новенькую, но я найду кто. Так а куда она побежала?

– Я ее уволил. Выгнал.

– Бакир… Ну ладно тебе, видно же, она еще молодо-зелено.

– Не лезь. Сам разберусь.

– Да как не лезь? Вы уже меня достали, вот честно, вы уже всех в клубе достали!

– Тоха, не лезь, куда не просят. Эта девочка уже вообще попутала рамки дозволенного. Я ее оберегал от всего этого дерьма, а она на сцене жопой крутила.

– Да Лина запала на тебя, Бакир! Влюбилась по самые не горюй, это, блядь, и слепой даже увидит! По-моему, уже глупо отрицать. Вы оба стоите друг друга, хватит уже оберегать ее, брат, взрослая ведь девушка. Не только тебя одного накрывает, но и ее тоже! Ну начудила девочка, с кем по молодости не было. Подумай еще. Не прогоняй. Она хорошо работает.

– Я так решил, это мое последнее слово! – ору на него, тогда как злюсь на себя, конечно.

***

– Линочка, ох, горе-то какое!

Баб Шура подходит ко мне, тогда как я ничего не понимаю.

– Что случилось?

– Квартира горит. Детка, я как проснулась, чуть не задохнулась. Дыма столько, едва не угорела!

– Чья… чья квартира горит?

– Твоя, девочка. Не знаю, что там случилось, вспыхнула как спичка ночью!

Я слушаю ее и поверить не могу. Моя квартира, то единственное, что еще у меня осталось, вещи, сбережения, альбом с фото мамы. Нет!

– Стой-стой! Куда ты лезешь? Нельзя.

– Дайте пройти, это моя квартира, я хоть что-то заберу, пожалуйста!

– Нельзя! Не видишь, что ли, как пылает?

– Мои вещи, документы, дайте пройти, не-ет!

– Тихо, сама там сгоришь за секунду, поздно уже, – басит пожарный, тогда как я стою под домом и вижу только черные клубы дыма, которые так и продолжают валить из окон. Стекла трещат, воняет гарью и моей прожженной жизнью. Теперь я потеряла точно все. У меня больше ничего нет, и это хуже смерти. Это и есть конец.

– Идем со мной.

Кто-то под руку меня берет и из толпы отводит. Я сначала даже не понимаю, что происходит, пока голову не поднимаю и не вижу Серого. Последние месяцы его вообще не встречала. Думала, и не увижу после того, как Бакиров его выгнал.

– Серый? Ты что здесь делаешь? – шепчу сквозь слезы, хотя их уже нет. Толку плакать, когда огонь забрал последнее. У меня теперь нет дома, с сегодняшнего дня нет работы, нет фотографий и документов, у меня нет ничего…

– Линок, ну это… мне жаль. Я, как узнал, сразу приехал.

Он все так же под руку меня держит, и я понимаю, что мне это неприятно.

– Отпусти меня. Не трогай!

Серый убирает свою руку, а я машинально к телефону тянусь. Мне так хочется разделить свое горе с Михаилом Александровичем, но вовремя останавливаюсь. Зачем? Толку-то. Он прогнал меня сегодня. Ему не нужна ни я, ни мои чувства, ни мои проблемы.

– Лин, послушай меня.

Серый стоит напротив и пристально смотрит мне в глаза.

– Я говорил с Бакировым только что. Он это… извиниться хотел. Ну, за сегодняшнее там. Просил привезти тебя на квартиру, тем более горе у тебя. Негде остаться. Он поможет, приютит на первое время, поехали.

– Куда? Я… не понимаю. О чем ты говоришь? Я ему не нужна. Ты что-то перепутал.

– Я это… вернуться хочу к Бакиру. Помочь. Ангел. Так же он тебя называет? Поехали, он ждет. Поможет. Я звонил уже ему. Не реви только.

– Правда?

– Да. Поехали.

От этой новости как-то теплее становится. Неужели Михаил Александрович хочет помириться? Какой-то огонек загорается в моей душе даже несмотря на то, что сейчас она воет от боли. Я снова все потеряла, и теперь иначе как бездомной меня не назовешь.

Кивнув, я обхожу подошедшую баб Шуру, пытающуюся меня отговорить, следую за Серым и сажусь в его девятку, которая быстро срывается с места.

Глава 33

Мы едем минут двадцать, пока не попадаем в старый спальный район. Везде девятиэтажки, и мы с Серым заходим в одну из них.

Какой-то холодок разливается по коже, и перед тем, как зайти в подъезд, я все же не выдерживаю и набираю Бакирову. Он не берет, и от этого становится как-то не по себе.

– Да что ты звонишь? Он же на квартире тебя ждет. Пошли.

Серый смотрит на часы, словно куда-то торопится. Видать, действительно хочет выслужиться перед Бакировым, чтобы вернуться.

Поправив волосы и вытерев слезы, я следую за ним. Мы поднимаемся пешком на второй этаж. Серый своим ключом открывает дверь и пропускает меня вперед.

– Заходи.

– Спасибо, Сереж. Я думаю, Михаил Александрович обязательно вернет тебя на работу.

– Конечно, – как-то резко отвечает Серый и закрывает за нами дверь на ключ. От резкого металлического щелчка что-то екает в сердце, и этот страх умножается десятикратно, когда вместо Бакирова я вижу двух вышедших из комнаты высоченных парней.

Я их не видела ни разу. Лет им, наверное, по двадцать два. Не намного старше меня. У одного в руке бутылка водки. Второй в одних только штанах.

– Это ты малую на сцену пустила? Не вздумай врать!

Алена виновато опускает глаза, и я понимаю, что Тоха был прав. Угадал, мать его.

– Какого хуя, Алена? Мы с тобой не первый год работаем. Я что-то не припомню, чтобы ты сама работников нанимала.

– Извините, Михаил Александрович! У меня сын заболел. Нужны были деньги, срочно. У Леши не просила и у вас. Постеснялась.

– То есть ты еще и деньги с нее брала?!

– Да. Ангелина все, что на танцах зарабатывала, мне отдавала, но это было всего два раза! Я бы рассказала вам сразу после, честное слово!

Провожу рукой по лицу. Вот чем она думала, чем?!

– Еще раз пойдешь мимо меня, я не посмотрю, что у тебя больной сын, усекла?

– Да. Спасибо, – опустив голову, шепчет Алена, и я прохожу мимо нее злой как черт.

Закрываюсь в кабинете.

Держу в ладони фигурку ангела. Девчонка тогда притащила его, но в руки не отдала. Он валялся под моим кабинетом, и что-то думается мне, Ангел тогда видела меня с Мариной в кабинете.

Вот только уже тогда ни Марина меня не спасала, ни любая другая баба, так как я хотел именно Ангела, именно свою девочку так сильно, что уже мозг начинал дымиться.

Теперь же маленькая фигурка красивого ангела поблескивает на свету, отдавая бликами, а я бешусь. На эту дурочку молодую, которая сегодня такое учудила, невероятно просто злюсь. Я ведь правда едва не трахнул ее в той кабинке и запросто мог бы выебать ее, и она бы ничего мне не сделала. Однако я так сильно взбесился, когда сорвал с нее маску, что уже даже не до секса мне было.

В какой-то момент фигурка ангела трещит в моей руке, и его сломанные крылья осыпаются острыми осколками, которые я одним махом сметаю на пол.

– Развлекаешься?

Тоха приперся снова.

– Не лезь. Чего тебе? Чего домой не идешь?

– Да вот, приглашение притащил на свадьбу. Люда сказала, если тебя не будет, лично придет и тут все разнесет к чертовой матери.

Усмехаюсь. Хоть один из нас по любви себе бабу нашел, а не так… спускать для разрядки.

– Я буду.

Выхожу из кабинета. В нем все еще запах Ангела, которая была тут полчаса назад. И вот вроде выгнал я ее и забыть уже должен, а все равно нет. Перед глазами она стоит. Такая красивая, что тронуть страшно. Как задницей виляла сегодня перед мужиками, а что-то еще мне доказывает. Не хотела… Ну да, конечно, не хотела, я тоже не хотел, блядь!

Кулаки сжимаются, и я все же не выдерживаю. Схватив куртку с кресла, выхожу из кабинета. Я не буду с ней говорить, просто проверю, что она доперлась домой.

Через десять минут я уже у ее дома и сразу понимаю, что какая-то беда случилась, хотя толпа уже расходится.

– О, и вы тут?

Ее соседка полоумная каким-то образом вылезает из толпы, сразу же подходя ко мне.

– Ангелина где? – спрашиваю и глаза наверх поднимаю. Дым все еще идет, еще горит. Ее, блядь, квартира, и мне становится страшно. Впервые за нее.

– Линочка была тут. Она пришла вся в слезах, а потом как увидела, что случилось, так и застыла вся. Я ее растормошить, успокоить пыталась, а она лишь на квартиру свою смотрела. Боже, там, говорят, одни только угли остались! Ни мебели, ни кухни – ничего нет! Я и сама чуть не сгорела. Проснулась от дыма, но успела пожарных вызвать. Приехали они. Быстро. Бедная девочка, вот как черная полоса в ее жизни, ей-богу!

– Ангел где, где она?! – рычу уже на эту бабку, теряя терпение и параллельно набирая Ангелу. Номер не отвечает. Вижу только пропущенный от нее. Один был. Десять минут назад. Я не слушал. Специально выключил звук. Чтобы меня никто не трогал.

– Линочка… Она рядом со мной была, а потом к ней парень какой-то подошел. И увез. Я подумала, от вас кто-то, нет?

Это меня словно отрезвляет.

– Какой парень? Куда увез?

– Не знаю я его, не видела тут раньше. Молодой такой, светловолосый. Под руку ее взял, а Линочка такая бледная, вся в слезах, видать, в шоке была. Меня не слушала. Ну и усадил он ее в серую девятку. Такую старенькую, конечно, уехали они.

– Номера запомнила?

– Шесть, десять и три заканчиваются.

И тут меня как в голову ударяют. Знаю я эту девятку и этого паренька, вот только если он ее хоть пальцем тронет, я башку ему оторву.

Набираю Серому – тишина. Снова Ангелу – не берет. Сука!

– Алло, Тоха, бросай все и едьте к Серому на хату. Проверить кое-что надо. Да! Я тоже уже еду. Вопросы потом, быстро!

Дышать становится труднее. Я хочу ошибиться. Пожалуйста, пусть я просто ошибусь и зря дерну парней.

Глава 34

– Откройте дверь, немедленно! Быстро открыли мне дверь! Я хочу уйти отсюда!

Пячусь на выход, но Серый сразу же преграждает мне путь. Из только что спокойного его взгляд становится каким-то жестким и опасным, удовлетворенным моим ужасом.

– Чш… ну чего ты так испугалась, Линусь?

– Сергей, если Михаил Александрович узнает об этом, он тебе…

Серый тут же взрывается смехом, смотря прямо на меня.

– А не он ли тебя выгнал, случайно, сегодня, а, заюнь? – Толкает меня за плечи, и я невольно отшатываюсь на пару шагов назад, но равновесие не теряю. Сохраняю мнимое спокойствие: если покажу, что боюсь, будет еще хуже. – Не нужна ему полотерка. Да еще и бракованная, видать.

Каждое его слово как горячая игла под кожу. Больно, страшно, на пределе, и я понимаю, что это был обман. Серый развел меня просто как наивную доверчивую дурочку, заманив на квартиру с незнакомыми парнями.

– Откуда ты…

– А я все знаю, Линок. Даже если там не работаю. У меня уши везде есть, малышка.

– Хватит трепаться, Серый! Может, познакомишь уже?

К нам ближе подходит один из парней. Тот, который в одних только спортивных брюках, и мне становится жутко не по себе. Их трое, я одна. Никто не знает, что я здесь, меня искать даже никто не станет.

– Савелий, Ангелина. Ну и Костян.

– Ну привет, Ангелина. А ты и правда, как конфета. Краси-ивая. А-ай, с характером. Сука! – криво ухмыляется Савелий, когда тянет ко мне цепкие лапы, а я их тут же отталкиваю от себя. Мне мерзко, жутко, противно от них. Какое-то шестое чувство уже орет, набатом стучит в висках: “БЕГИ!”

Это ведь не клуб, где за мной всегда присматривают, где меня даже пальцем никто тронуть не может. Здесь нет охраны, здесь нет людей Бакирова, которые оберегали меня все это время, и от этого ощущения незащищенности мерзкий холод ползет по спине.

– Не трогайте меня! Я сейчас милицию вызову!

Хватаюсь за рюкзак, но Серый тут же вырывает его у меня из рук и бросает тому третьему, Костяну, который отбрасывает его в дальний угол коридора. Там был мой мобильник, единственный шанс сообщить хоть кому-то, обратиться за помощью. Бакирову нужно позвонить. Это первая и единственно правильная мысль. Почему-то я понимаю, что, кроме него, мне никто не поможет, хотя… а если это он сказал этим парням прийти сюда? Если он знает обо всем и хочет так меня за танцы проучить… От одной только мысли об этом в кровь просачивается яд. Больно. Я больше не знаю, кому верить, они все… все против меня.