Дочь Мента

Прошло три часа, Сергей уехал, за ним закрылись автоматические ворота, и я вижу из окна, как по периметру прошел охранник, а затем еще один. Тюрьма это, а не дом, на зоне и то веселее.

Наличие охраны слегка усложняет задачу уйти отсюда по-тихому, но я найду подходящий момент, потому что здесь мне все чужое и я не знаю, зачем я вообще Охотнику сдалась.

С первого этажа доносятся какие-то голоса, но вылезать я не рискую. Сижу как мышь в этой комнатушке среди коробок до самого вечера, а после не выдерживаю и, дождавшись, когда все окончательно стихнет, вылезаю из норы. Есть хочется, хоть на стену лезь, голова аж кружится.

Сглатываю слюну, хуже только становится, хоть плачь, честно. Надо было поесть, когда предлагали, но я не смогла, а теперь аж плохо мне, я третий день уже без завтрака.В доме, наконец, спокойно, а у меня живот урчит, требует хотя бы чего-то съестного.

Там была у них куча просто еды, наверняка что-то осталось.

Спускаюсь на кухню и вижу там Викторию. Она украшает торт. Кремом – таким вкусным на вид, что мне еще хуже становится. Бисквит испекла со сливками взбитыми и апельсином. Красивое блюдо, как из магазина.

Вот что делать? Попросить кусочек этого торта? И еще, как назло, салаты пахнут с колбасой копченой, и рулеты, и котлеты, и сыры всякие. Столы ломятся – они реально каждый день так едят?

— Здравствуйте.

Она молчит. На меня ноль просто внимания. Занята, не до меня, ну я-то привыкла. Отец именно так на меня и реагировал, так что ничего нового.

— Виктория, можно мне чего-нибудь поесть? Пожалуйста. Бутерброд или что угодно. Что не жалко.

Давлю стыд, но ведь есть все равно хочется. Жена Охотника бросает на меня сухой взгляд, даже голову не поднимает.

— Есть захотела, да?

— Да.

— Ну так время ужина давно окончено, и да, у нас нет служанок подавать еду, когда тебе вздумается. Вон пошла.

Прямо, доходчиво и весьма логично. Зажала, если по-простому, фыркнула, но ведь это ее дом. Что я могу сделать в чужих хоромах?

У меня нет прав, я просто ничейная, точно подобранная дворняжка. И да, моя жизнь ее мужу принадлежит – как-то так, в общем.

Коротко кивнув, я разворачиваюсь и забираюсь к себе в берлогу, где, свернувшись в калачик, укладываюсь на этой кроватке, стараясь согреться на пружинах без простыни, одеяла и подушки.