12 фотографий… и портрет. История любви, начавшаяся странно

— А что мне теперь делать? Нарисовать плакат: «У нас ничего с ним не было! Он врет!».

— Ничего особенного: обнимать меня, целовать, делать вид, что любишь. Я буду делать тоже самое. Он поймет, что ты не его вариант и сбавит обороты.

Мои глаза полезли на лоб. Вот это да! Вот это поворот. Из уст бывшего коллеги все это звучало неправдоподобно. Почти нереально.

— Смешно. Если бы это было правдой, было бы еще смешнее.

— Я серьезно.

— А как твоя девушка к этому отнесется?

— У меня нет девушки. Только ты, приятельницы и знакомые.

— Знакомые и близко знакомые девушки? — вот такого я не ожидала. Я была уверена, что он врал, и у него кто-то есть.

Он ненадолго отвлекся на телефон.

— Наша машина, — он кивнул в сторону темной Тойоты. — Пошли, дорогая, — он взял меня за руку.

— Пошли… милый.

Забавно называть кого-то милый, даже в шутку, даже не по-настоящему. Милый, милый, милый… если несколько раз повторить, то слово уже не кажется таким непривычным и неудобным.

— Ирин, скажи, он клеился к тебе? — уже в такси спрашивал Роман, видимо, уточняя всю сложность ситуации.

— Пытался, но ты же знаешь, бываю резка и нетерпима. Поэтому он потом скажет тебе, что я — колючка, стервочка, злюка или язва.

— Знаю, как никто другой знаю, какой ты бываешь резкой.

— Извини, пожалуйста, за мое поведение в кафе…

— Извинения взаимны. Я тоже вел себя не лучшим образом.

После извинений повисла тягостная тишина.

Мы попали в пробку и двигались со скоростью черепахи.

— Такими темпами мы приедем позже них, — он крутил телефон в руке. — Черт знает, что, о нас подумают. Алексей так уж точно!

Он улыбался. Я подумала, что не готова терпеть натиск ухаживаний Алексея Петровича, а судя по всему, нападать он умел, да и Лена могла обидеться и неправильно все понять. Ведь, кажется, он ей понравился. Что я за подруга, если не сделаю для ее возможного счастья все? Я ведь могу сделать вид, что неравнодушна к бывшему коллеге и другу. Он — привлекательный мужчина, чего мне опасаться, ведь это только на один вечер.

— Ну, так и надо. Скажем, что возобновляли отношения, — я принимала правила его игры. — Пару или тройку раз?

— Давай, пару. Не переоценивай меня.

— Хорошо, — приятно, что он понимает меня с полуслова. — Ром, тогда меня надо немного помять что ли…

Он вопросительно посмотрел на меня.

— Ну, немного волосы растрепать, — я попыталась вытянуть пару прядей волос, — помаду подстереть, губы покусать, чтоб припухли. Как после поцелуев.

Он придвинулся ко мне.

— Я готов все это сделать сам, — он был максимально близко, — если позволишь, приступлю сию секунду.

Я кивнула, чувствуя, что сама того хочу. А пропади оно все! Сегодня и здесь мы живем, а завтра, что завтра… оно может и не наступить.

Роман коснулся моих губ. Конечно, он был искушен в вопросе поцелуев, касаний, любви. Более того, наверняка являлся сто процентным профи в этих делах. Все закружилось вокруг. Закрыла глаза и, остались только чувства. Он прижал меня к себе. Я чувствовала, слышала, как бьется его сердце, его сбившееся дыхание…

— О, Боже, как ты пахнешь, — он целовал мою шею. — Как давно я этого хотел. Ты себе не представляешь.

Мы отлипли друг от друга только в конце пути. Выйдя из такси, мы поправляли одежду, волосы…

— У тебя помада немного размазалась, — Роман оттирал помаду с моего лица. — А мне очень нравится естественная припухлость твоих губ, созданная мной. Повторим?

— Повторим, — я прижалась к нему. — Но я боюсь не остановиться.

Я отошла от него и направилась к ступенькам, которые вели в клуб-бар. Чувства на грани, которую перейти хочется, но страшно — что будет дальше? Роман улыбнулся и пошел за мной. Он все понимал, он все знал, и не торопил. Это я чуть позже поняла, но уже без него.

Лена с Алексеем Петровичем уже были в клубе. Они сидели на диванчике и мило беседовали. Значит, они тоже провели время с пользой. Возможно, не так ярко, как мы, но они улыбались, значит, все нормально. Мы с Романом поднялись к ним.

— О, ребята, мы уж и не надеялись, — Алексей Петрович жестом подозвал официантку.

— Мы в пробку попали, — я пыталась оправдываться, но делала это максимально не уверенно, чтоб они заподозрили вранье.

— Бывает, — Алексей Петрович так улыбнулся, что я поняла, план сработал.

Мы выпили по коктейлю. Роман сидел рядом. Его рука спокойно лежала на моем колене. А мне хотелось поцелуев, объятий. Сама не понимала, что со мной происходит? Ведь раньше нас, меня, устраивала роль друга на время. А тут взрыв чувств! Может раньше это хорошо скрывалось? Или он что-то добавил в мой десерт, и теперь мне хотелось большего?

— Ирин, пойдем, потанцуем, — Алексей Петрович протянул мне руку. — Чего мы сидим, как старики.

— Идемте.

Хоть мне и хотелось сказать: «нет», но это было бы неприлично.

Алексей Петрович сразу, как только мы оказались внизу, прижал меня к себе и уверенно вел в танце. Я пыталась держать дистанцию, упираясь в его грудь руками.

— Ирин, чего тебе хочется?

— В каком смысле? — искренне недоумевала я.

— Кольцо, серьги, цепочку? Я могу помочь.

— Вы пытаетесь меня купить? Зачем?

— Ну, ты же взрослая девочка, сама все понимаешь. Сделаем друг другу приятное, пообщаемся, а ты еще и бонус получишь, — его рука спустилась чуть ниже.

— Вы меня с кем-то путаете! Оставьте все эти побрякушки другим. И руку уберите!

— Хорошо, давай так, без побрякушек. Когда за так, еще приятнее.

— Давайте прекратим этот разговор. У нас с вами ничего не будет. Я люблю Романа.

Это было контрольным выстрелом. Не станет же он соблазнять девушку друга.

— Зачем тебе эта зелень? Что он может тебе дать? Ты достойна другого, большего.

— Меня все устраивает. Не стоит вам с ним соревноваться, все равно проиграете.

Он ухмыльнулся.

— Передумаешь, позвони. Буду рад утешить тебя, когда ты убедишься в правдивости моих слов.

— Вы будете последним человеком, у которого буду искать поддержки.

— У каждого из нас есть цена. Как сложишь себе цену, подумай, потянет ли Роман эту цифру.

Дотанцевали мы молча.

Поднялись к ребятам. Чувство было такое, будто меня грязью облили. Хотелось поскорее отмыться от прикосновений и липких слов Алексея Петровича. Я не стала садиться. Взяла телефон и пошла в дамскую комнату.

Оказавшись там, сразу помыла руки. Сердце бешено колотилось внутри. Я негодовала: как так? Как он мог так обо мне подумать? Ведь он совсем меня не знает! Ладно, допустим, он настолько циничен и практичен, привык покупать что-то похожее на любовь, ласку и секс, но предлагать такое в первые часы знакомства! А с другом зачем так? Старый козёл!

Вернувшись к столику, увидела, что ребята заказали нам по второму коктейлю, себе коньяк. Нам принесли фруктовую и сырную тарелки.

— Ты куда пропала? — Лена растерянно смотрела на меня. — Думала, ты сбежала.

— Нет, просто задержалась в дамской комнате.

— Иришкин, все хорошо? — Роман взял меня за руку, а я кивнула в ответ.

Не стану же я сейчас рассказывать про предложение его якобы друга. А вдруг он мне не поверит? Может, это проверка?

Мы пили коктейли, мужчины рассказывали нам о своем городе, об интересных местах. Лишний раз убедилась, что те панорамы и виды, которые часто печатаются в журналах, календарях, на открытках — совсем не отражают истинную прелесть места. Когда говорил Алексей Петрович, я интуитивно напрягалась. Он своим поведением, пусть и для проверки, настроил немного против себя. И теперь даже его голос заставлял сжиматься что-то внутри. Быть настороже.

Клуб наполнился людьми. Это и понятно, время вечернее, суббота. Все люди желали развеяться, отдохнуть. Ночные клубы и бары не испытывали недостатка в клиентах в выходные дни. Скорее напротив, ужесточали правила прохода, практиковали раннее бронирование столиков.

Выпив по третьему коктейлю, вытащила Лену на танцпол. Ну, сколько можно сидеть? Да и градус надо немного развеять.

Когда играет хорошая танцевальная музыка, когда ты в хорошей компании и у тебя отличное настроение, то отключаешь все страхи и сомнения, пускаешься в танцевальный отрыв.

На медленную композицию к нам присоединились ребята. Теперь пары сложились как надо.

— Ох, Иринка, — Ромка улыбался.

Когда он так начинал фразу, обращенную ко мне, это означало, что он испытывает смешение чувств: радости, удивления и понимания, что я опять играю.

— Что? Ну, что опять не так?

— Ох, Иринка, провокаторша, — он прижимал меня к себе максимально близко. — Зачем так откровенно танцевать, чтобы у нас голова кружилась? Алексея соблазняешь, да?

— Ах, вот вы, о чем, — игривый тон и шепотом на ушко. — Я уж было подумала, что сделала, что-то не так. Это все потому, что атмосфера здесь такая.

— А я думал, что это все от близости ко мне, — он прижал меня еще сильнее.

— От этого у меня ноги подкашиваются. Хорошо, что сейчас ты держишь меня.

— Как же я скучал по тебе, — он произнес это так искренне, что не поверить было невозможно. — Несносная девчонка, с которой как на качелях — не знаешь, куда: вверх или вниз.

— Думаю, лучше вверх, — я уткнулась в его плечо.

— Что за смущение? Ты сейчас так похожа на себя искреннюю, настоящую. С которой я когда-то познакомился.

— Когда ты все успел понять про меня?

— Да, ничего я не понял о тебе. Ведь ты постоянно разная. Предугадать тебя невозможно, — он поцеловал меня в шею. — Ты как ураган, возникаешь внезапно и там, где сама решишь.

— А ты по-прежнему мне льстишь, — я сделала глубокий вдох, дыхание сбилось от переполняющих эмоций и алкоголя. — Но твоя лесть приятна, хотя и опасная наживка для таких вот барышень как я.

Это стремительное развитие событий меня настораживало. А может так и должно быть? Несколько лет сдержанного общения накопили в нас много нерастраченного чувства и желания? Блин, как же сложно все в этой самой личной жизни! Все больше догадок и предположений, чем ответов. Вот нет ее — и красота, нет риторических вопросов или странных ответов.

— Ром, что ты делаешь?

— Ничего особенного, — он чуть отстранился от меня, — просто не могу больше ни о чем думать, когда ты рядом. Даже, если ты сейчас попытаешься мне возразить или, того хуже, запретить, буду делать это еще настойчивее и сильнее.

— Тогда, хочу естественную припухлость, — я театрально надула губки.

Он поцеловал меня без всяких слов. Потом еще и еще… Я теряла себя, растворяясь в своих эмоциях. Это было так приятно, так давно, почти забыто, заблокировано памятью.

После танца мы вернулись на наши диванчики.

— Да, ребят, не ожидала от вас такого! — Лена была шокирована.

Еще бы! Я на ее месте тоже бы обалдела. Знать столько лет людей, быть уверенной, что они не вместе и никогда вместе не были, и тут такое.

— Лена, не заставляй нас краснеть, — Роман взял оборону на себя. — Мы просто не хотели ничего афишировать, да и у нас был перерыв. Который, теперь понимаю, пошел на пользу нам обоим.

— Даже и в мыслях не было. Я рада за вас. От вас так и веет страстью и желанием.

В это время Роман держал меня за руку и сжимал ее все сильнее, останавливая меня от резкого выпада. Этот жест был вместо слов: «успокойся, я сам».

— Если бы она хоть намекнула на то, что я могу действовать, а я был бы чуточку настойчив, то она была бы со мной. Но мы же самостоятельные и капризные гордецы.

Я, было, дернулась, но тут же поняла, кто главный, кто сильнее.

— Ромка, ты — молодец, — Алексей Петрович включился в разговор. — Пришел, увидел, победил. Но вот не верится, что ты не предъявил ей претензий? Ведь было за что?

— Претензии предъявить могу только себе, ведь сам не настоял на своем и оставил без присмотра. Старые претензии обнулили. Иначе, зачем начинать что-то новое?

— Логично.

— А у Ирины есть претензии? — Лена проявляла женскую солидарность, или просто от шока задавала неудобные вопросы.

Теперь пришлось держать удар мне.

— Претензий нет. Ведь я, как никто другой знаю, что несносна в отношениях, и та еще капризуля.

Со стороны мы сейчас выглядели просто идеальной парочкой. Забавно, не думаю, что будь мы реальной парой, он не устроил бы мне разнос за сегодняшнего официанта, внешний вид и длину юбки, своего друга Алексея Петровича. Ромка не так прост. Зная его как друга, могу с уверенностью утверждать, горяч он как сотня кавказских мужчин. Да и я, наверняка нашла бы, к чему придраться. Мелкая ревность, по поводу чьих-то взглядов и улыбок меня не мучает, а вот за остальное ручаюсь — что-нибудь да нашла и устроила бы такое! Ух!

Эти размышления как-то подостудили меня и мой неожиданный влюбленный пыл. Ведь это все — игра на публику, для одного зрителя. Мне захотелось уединения и тишины.

Решено, иду на улицу.

На воздухе стало гораздо легче. Голова стала приходить в норму, а пьянящий дурман улетучиваться. Чуть в стороне стояла компания молодых людей. Они громко смеялись и что-то бурно обсуждали.

— Почему ты сбежала? — Роман стоял за спиной.

— Захотелось на воздух, — мне стало как-то неуютно, и я поежилась, обхватила себя руками.

— Прохладно, — он обнял меня.

— Ром, а что дальше? Вечер, ночь закончатся. Что потом?

— Утро, Иринка, утро. Я вот хочу встретить с тобой рассвет. Как ты на это смотришь?

— Не знаю, — к совместной ночи я уже была не готова. — Еще минут тридцать назад я ответила бы убедительное, утвердительное «да», а сейчас не знаю.

В воздухе повисла непродолжительная пауза. Думала, что здесь и сейчас весь этот фарс закончится. Была бы я этому рада? Да, несмотря на то, что Ромка был мне симпатичен, и его касания мне приятны. И голова до сих пор кружилась от поцелуев.

— Думаю, ты поняла меня не совсем правильно. Совместную ночь мы отложим до следующей встречи, а вот рассвет встречать будем вместе. Поехали на речной вокзал?

— А Лена? Будет некрасиво бросить ее одну с этим Алексеем Петровичем.

— Они взрослые люди. Может мы им мешаем? Ты об этом не думала?

Вернулись в клуб. Роман остался с Алексеем Петровичем, а мы с Леной пошли в дамскую комнату.

— Лен, можно спросить прямо? Мы вам не мешаем? Может, мы поедем, а вы останетесь. Думаю, сами разберетесь, что и как?

— Конечно, поезжайте. Я и так тебя сегодня привлекла на целый день.

— А как вы с Алексеем Петровичем? Нормально? Тебе он не показался странным?

— Есть немного, но что я теряю. Мы в гостиницу к ним поедем. Ромка ведь к тебе едет?

— Да, конечно, — машинально соврала я. — Тогда мы поедем. Завтра созвонимся.

Мы попрощались. Алексей Петрович очень сдержанно приобнял меня на прощание и пожелал нам хорошо провести время.

На речном вокзале, как оказалось, смотровая площадка работала всю ночь. Мы взяли себе пледы и хорошо устроились на удобных креслах.

— Ирин, ты можешь мне кое-что пообещать?

— Что?

— Ну, ты пообещай сначала.

— Хорошо, обещаю.

— Приезжай ко мне на ближайших выходных.

— О-оо-у, круто, — такого я не ожидала. — А что будет на ближайших выходных?

— Не знаю. Приедешь, определимся.

— А давай, я самолетом в пятницу? Правда, тогда тебе придется вечером встретить меня в аэропорту.

— Отлично.

Именно на смотровой площадке мы сделали первые совместные фотографии. Немного уставшие, но счастливые, закутанные в пледы, на фоне звездного неба, на фоне рассвета…

Когда эти фотографии я вынула из конверта, то все как будто провалилось в бездну времени. Так стало грустно. Я по нему определенно скучаю. Не разрешаю себе писать ему, заходить на его страницы социальных сетей, но безумно соскучилась…

После такого взрыва эмоций о сне речи уже не было.

II

Следующие фотографии напомнили мне как раз мою первую поездку к нему. Это была не просто поездка, это было целым приключением, которое запомнилось мне навсегда.

Полетела я к нему, правда, только через две недели. Так получилось, что надо было на ближайших выходных поехать к родителям. Поэтому, на следующие — заранее приобрела билет в его город, чтобы у меня не было шанса для отступления. Билет был безвозвратным — теряла всю оплаченную сумму, и без багажа — но это даже плюс, так поменьше возьму вещей, которые все равно пролежат просто так в сумке.

Как оказалось, Лену тоже пригласили в гости. Она, узнав о моем вояже, решила присоединиться. Лететь ей было страшно, но ехать одной — еще страшнее. Я не возражала.

Мы решили себя побаловать обновками. Я купила себе розовые кеды (помню, как долго мечтала о них), новые шорты и пару прикольных футболок. Лена купила летнее платье, шляпу, новые джинсы. Это был первый шопинг за долгое время, который принес массу положительных эмоций. Мы смеялись, представляли себя на улочках их города.

А пижаму себе я покупала одна. Моя старая совсем потеряла форму и полиняла, поэтому пришлось прикупить новую: красивую, с легкими кружевами. Если бы мы делали это с Леной, то одной пижамой дело вовсе не закончилось. И эти ее намеки и подколы были бы совсем неуместны. Я бы разозлилась и купила хлопковую пижаму с жирафом. Помню, как вечером, придя домой, ругала себя за это кружевное приобретение: выряжусь, как дура, буду чувствовать себя еще большей дурой! А что о моем выборе скажет и подумает Роман? Что-то типа: «приперлась со своим шелком и кружевами, надела бы футболку, и привет»!

В пятницу, отпросившись пораньше с работы, я направилась в аэропорт. Лене посчастливилось чуть больше, она успела зайти домой и переодеться. У нее же хранился наш небольшой, но все-таки багаж. Вместе мы выглядели очень контрастно: девушка — в деловом костюме и лодочках, будто сбежала или спешит на совещание; и девушка — в джинсах, легкой кофточке с ярким принтом и кроссовках. Ей было гораздо удобнее везде: на контроле, на досмотре, на трапе, в самолете. Я же с этой узкой юбкой, которую постоянно приходилось поддергивать, отдергивать; баской на пиджаке, которая почему-то ужасно раздражала во время досмотра. Расслабиться смогла только на время самого полета, удобно устроившись в кресле, вытянув ноги и закрыв глаза.

Куда лечу? Зачем? Все как-то быстро, спонтанно.

Все две недели мы с Романом общались каждый день. Все чаще строили планы: куда пойдем, чем займемся. Читали отзывы в интернете о том или ином месте и отметали вариант за вариантом. Мне нравилось, что у нас не было этой розовой, липкой ваты с утренними: «доброе утро, солнышко!», «как спалось, зайка?» и смайлами, которые непонятно какую эмоцию выражают. Мы общались, как взрослые люди. Он обижался, что не выполнила обещание, я говорила, что это в первый и последний раз. Ни разу мы не писали друг другу непристойные сообщения, я не отправляла ему полуголую грудь в кружевах. Но все к тому шло.

Встречал нас Алексей Петрович, один. Роман застрял в пробке на подъезде к аэропорту. Ребята предлагали поехать с ними, но я осталась ждать Романа в зале прилета. Задумавшись о том, что эти стены видели огромное количество по-настоящему искренних улыбок и слез радости, не заметила его появление.

Он присел на корточки передо мной с букетом ранункулюсов.

— Привет, Иринка, — он улыбался. — Извини, опоздал.

Ох, как он улыбался. За его улыбку можно многое простить, лишь бы видеть ее после его: «привет, Иринка». Кажется, даже имя мое ему удавалось произносить как-то по-особенному. С каким-то приятным послевкусием. Или я начинаю влюбляться? Ой, вот этого так быстро бы не надо делать.

— Привет, Рома. Ничего страшного, бывает.

Он протянул мне букет.

— Твои кулюсы, — он улыбался еще больше.

— Спасибо, — я взяла букет и поцеловала его в щеку.

— И все? — он удивленно поднял бровь. — Значит, я полдня ищу эти цветы, забираю их черти где, потому что нет доставки, а она мне дежурный поцелуй.

— Все в твоих руках, — я провоцировала его, понимая, что сдаюсь в его власть на ближайшие пару дней.

Провокация удалась. Впервые целовалась в общественном месте, на глазах у многих людей, которые не стеснялись, смотрели на нас и улыбались. Где-то глубоко, внутри меня, начинали оживать бабочки, которых я заморозила и закопала. Не везло мне с этими милыми созданиями, не везло ни с чувствами, ни с отношениями. Пара поклонников и намекателей на интим не в счет. Они были такими жалкими со своими осторожными, а порой неуместными и хамскими, подкатами, что после общения с ними хотелось поскорее попасть в душ и смыть все это.

Как итог, на фото, что мы сделали в аэропорту, я была с красивым, роскошным букетом моих любимых ранункулюсов и припухлостью губ. А рядом был создатель припухлости со следами помады.

Все это будто из прошлой жизни. Но на секунду мне показалось, что я почувствовала аромат его парфюма, услышала шум аэропорта и взлетающих самолетов… вернулась туда, в тот момент счастья.

Он делал все, чтобы я вязла в нем все сильнее. Намеренно или нет, не знаю, но я вязла.

— Ну, едем домой, — он повернул ключ зажигания в своем авто. — Один момент, дома есть нечего. Извини, работа. Тратить время на приготовление еды мы не станем. Поедем в кафе или пицца?

— Пицца, — мне не очень хотелось куда-то тащиться. — Больше не могу находиться в этом костюме. Хочу его снять. Ты себе не представляешь, как он мне надоел

Ромка лукаво улыбался. О чем он думает? Наверное, его фантазия уже рисовала ему какие-то смелые картинки.

— Хорошо, как скажешь.

Мы приехали к нему. Учитывая тот факт, что на часах было уже девять вечера, особо рассмотреть его двор не получилось. На детской площадке играли два паренька лет шести и о чем-то шумно спорили. Мужчины в оранжевых жилетах окрашивали лавочки у подъезда. У самого подъезда целовалась парочка.

В его холостяцком жилье было уютно. Все вещи находились на своих местах. Знала, предполагала, что он педантичен в этом вопросе, но мне стало немного страшно, ведь я — творческая бардачница. Даже обувь в прихожей стояла по линейке, в строгом соответствии цветового сочетания: черные соседствовали с синими, а светлые стояли на отдельной полке. Мои красные лодочки разбавили эту серьезную мужскую компанию.

Заказ пиццы был сделан еще по дороге, поэтому, пока мы ждали еду, варили кофе и разбирали мои вещи. Всегда стараюсь подарить что-нибудь хозяевам дома, в котором оказываюсь впервые. Не всем подряд, конечно, а только тем, с кем достаточно близко знакома. Роману достались семь декоративных слонов на бивне. Говорят, слоны разного размера приносят в дом счастье. Говорят, что согласно поверию, даже одна фигурка слона, находящаяся в доме, способна изменить жизнь своего хозяина в лучшую сторону; способна принести в дом доверие, любовь, гармонию и душевную теплоту.

— А можно, я сразу поцелую как надо, обойдусь без дежурного поцелуйчика?

— Конечно, — я запомню про этот момент и не буду больше давать ему поводов для подколов, — тебе я могу это позволить.

Мы перестали целоваться только тогда, когда звонок в дверь стал настойчивее. Это курьер привез заказ.

Я жевала пиццу и думала о том, что до совместной ночи, которую он обещал провести в следующий раз, остается все меньше и меньше времени. Мне было страшновато. Казалось, что все тело и душа скукоживаются, сворачиваются в один комочек. Может мне не хотелось портить отношения? Так нечего было портить. Я боялась потерять друга? Нет, не боялась. Но что-то не давало мне покоя. Видимо, я просто забыла, что такое чувствовать хоть что-то к мужчине, отличное от делового интереса и совместной работы. А тут еще ночь! Давненько у меня не было таких ночей.