Цусима. Не та война

– Хоть мой младший брат и называет Ники «наш дурачок», но царь еще тот интриган, изворотливый и хитрый, простачком только выглядит. Да и дядя его Кукса пока гвардией командует и столицу держит, не допустит, чтобы мы комплот собрали. И учти – Серж в Москве, а он хоть и не любит «венценосного племянника», твоего шурина, но будет держаться его стороны, благо их жены родные сестры. Да и он сам остался живым благодаря адмиральской тетрадке, а Каляева этого успели взять и повесить!

После сказанных фельдмаршалом слов все стало предельно ясно – Николай Николаевич явно задумывался о будущем страны. Да оно и не мудрено, ведь он не только читал тетради, напрямую общался с Фелькерзамом, а тот ему немало рассказал. Причем многое из того, о чем в своих донесениях царю явно умолчал, придержав знания. Так оно и понятно, как и то, что «Лукавый» держит при себе Небогатова и не дает того убрать с флота – тот ведь тоже долго общался с покойным адмиралом, что буквально воскрес из гроба. Причем последнее не метафора, а следует понимать буквально – на этот счет Александр Михайлович имел разговор с бывшим командиром «Осляби».

– Не будем ходить вокруг да около, Сандро, – фельдмаршал пристально посмотрел на своего двоюродного брата. – И ты, и я – оба мы прекрасно понимаем, что Ники доведет страну до ручки, откладывая реформы на потом и оттягивая по своей милой привычке давно назревшие решения. Он император, но правит державой, пока мы все его поддерживаем. Помнишь, что сказал старик Драгомиров на его счет?

– Сидеть на престоле может, управлять империей неспособен, – Александр Михайлович великолепно запомнил ставшие крылатыми в узком кругу членов правящей династии слова.

– Потому его нужно убрать с трона, пока все не зашло слишком далеко – его правление приносит стране сплошное несчастье. С Ходынки началось и с революцией закончится, когда его самого с семьей в подвале Ипатьевского дома, что в Екатеринбурге, расстреляют. Через двенадцать лет сие событие будет, Сандро, а вместе с ним многие члены династии погибнут. И я не хочу, чтобы тебя на корм рыбам отправили с колосниками на ногах, а меня в навозной жиже утопили, штыками исколов. Никого жалеть не будут, ни старых, ни малых – революция, твою мать!

– Он тебе о том сказал?!

Голос дрогнул, дал «петуха» – узнать о своей смерти, да еще вот таким жутким образом, потрясение сильнейшее. И поверил – лицо фельдмаршала исказила гримаса, последовала забористая брань.

– Напрямую нет, примеры привел – улыбка у него дьявольская, и смердел трупом. Остальное я домыслил, по его рассказам, конечно. Ночью спать не могу, кошмары до сей поры мучают! Потому решать нам надо быстро и круто – убрать бездельника, что всех под топор подведет!

– Ну да, пугачевщина в таком случае милой забавой покажется, тот казак совсем писать не умел, а нынешние карбонарии как на подбор с университетскими дипломами…

– С крестами они могильными в головах, уже многие. Ты думаешь, я такое спускать намерен, у жандармов защиту искать? Вот они где, списочек целый написали, на добрую сотню имен! Всех разыщут со временем, а там все просто будет. Вспомнил, как ублюдка Кравчинского, что генерала Мезенцева зарезал, спустя полтора десятка лет под паровоз в Лондоне засунули. Убийство шефа жандармов ему не простили, а тут на кону ребром жизнь династии! И тебя, и меня! Слюнтяйство недопустимо – их нужно опередить!

От слов фельдмаршала повеяло жуткой решимостью и большой кровью – на такое был способен. Пусть не цесаревич Константин Павлович, конечно, но в средствах «Лукавый» стесняться отнюдь не будет, к тому же в своем нынешнем положении возможности имеет для этого занятия широчайшие. Да и в деньгах пока нет ограничений, хотя министр финансов вместе с Витте уже выказывают недовольство. Но уже всем понятно, в какую копеечку вышла их пресловутая «экономия» и к каким лишним затратам привела.

Это додуматься надо – гонять корабли ремонтироваться на Балтику, чтобы не строить заводы и верфи во Владивостоке, обосновывая, что это «непозволительно дорого». Недаром в кают-компаниях офицеры уже открыто говорят, что изменники при дворе в Петербурге делами вершат. И похоже на то, если принять во внимания все произошедшие странности, что сами по себе вроде можно объяснить по отдельности, но все вместе их можно трактовать как предательство, не иначе.

– Я ведь не зря обратную отправку трех корпусов придержал, понятно стало, что Витте не просто так потребовал выполнения мирных договоренностей, – Николай Николаевич словно прочитал его мысли. – Запасных демобилизовать нужно, иначе бы возмущение произошло, революционеры ведь не зря агитацию ведут. Но перевозить дивизии обратно, за Уральский хребет, тогда как японцы не выполнили условий, – безумие. Нас тут хотят специально ослабить, и сим моментом воспользоваться. Только не выйдет у них ничего со мною – научен горьким опытом. Раз дела такие пошли, Сандро, нам с тобою сейчас все обговорить нужно…

Глава 5

– Я думаю, Николай Иванович, англичане передали японцам гораздо больше кораблей, чем объявлено о так называемых «покупках». А перемирие и подписание договора позволило нашему противнику освоить переданные броненосцы и броненосные крейсера. Поверьте, я уверен в том, о чем вам говорю: противник по моим расчетам имеет сейчас столько же кораблей линии, что и перед началом этой кампании, только более превосходящих – как по водоизмещению, так и по вооружению – наши броненосцы.

Небогатов помрачнел, отложил в сторону карандаш, задумчиво посмотрел на начальника штаба флота, контр-адмирала Брусилова, назначенного на эту должность еще прошлым летом. Чего-то такого нехорошего он ожидал, и новость не оказалась для него шокирующей. И сейчас он нисколько не сомневался в словах протеже покойного Фелькерзама – тот умел отбирать офицеров по деловым качествам и способностям.

Умный и толковый, а главное – чрезвычайно деятельный и энергичный, Лев Алексеевич ратовал за скорейшее создание Морского Генерального Штаба и добился своего, пусть и в урезанной форме. Фактически получил от наместника карт-бланш и «добро» от Морского министра адмирала Бирилева, плодотворно занялся им же и предложенными новшествами, внедряя их в жизнь. Так как сейчас Тихоокеанский флот включал в себя все боеспособные корабли Российской империи, то полученный опыт мог оказать сильнейшее влияние на развитие морской силы державы.

– По данным разведывательного отдела, речь может идти о паре новых броненосцев типа «Дункан» и двух-трех броненосных крейсерах, возможно типа «Кент». Последние имеют максимальный ход в двадцать три узла, представляют реальную опасность не только для наших вспомогательных крейсеров, но и вообще для любого крейсера. Не исключая «Аскольда» и «камушков» – машины на них порядком изношены. Эсминцы уйти смогут, но только если будет штиль – при любой волне их быстро догонят.

Вот теперь Николай Иванович реально оценил угрозу и, несмотря на всю свою выдержку и невозмутимость, мысленно выругался, проклиная Туманный Альбион. Вернее, коварный – именно такова исторически сложившаяся у англичан репутация, и это еще мягко сказано. И сомневаться в словах Брусилова не приходилось – тот за десять месяцев наладил настоящую разведывательную работу, о которой раньше и речи не шло. Сведения о противнике собирали по старинке, на корабли назначали студентов Восточного института, знающих японский язык, кое-как научились в походах перехватывать и не только «читать» японские радиограммы, но и быстро использовать извлекаемую из них информацию.

Так, владивостокские крейсера под командованием вице-адмирала Безобразова во время одного из выходов смогли перехватить и отправить на дно вражеский войсковой конвой, с целым гвардейским батальоном, что пошел на корм рыбам. А как иначе – война, а противника на ней необходимо уничтожить всеми доступными способами!

Так что полезность систематической и масштабной разведывательной работы оценили в полной мере. На каждом корабле 1-го и 2-го рангов теперь были переводчики и дешифровщики, набирали «головастиков», так называли «статских», которым живо присваивали звания зауряд-прапорщиков флота. Вроде бы нижние чины, но погоны и форма офицерские, да и положение на кораблях почти «барское» – каюты отводились на двоих, даже кондуктора такого не имели, а там матерые служаки и специалисты.

Разведывательный отдел перебрался из нескольких комнат в штабе в пару особняков в порту, где одна «видимая» всем половина здания принадлежала ремонтным и тыловым службам флота. А вот другая часть дома, становившаяся как бы «незримой», ибо ее «служителей» принимали за обычных интендантов, была отведена для занятий крайне специфическими делами.

И это отнюдь не пустые предосторожности – Владивосток буквально «засорен» вражеской агентурой, корейцев и китайцев на тайной службе у японцев хватало за глаза. Для борьбы с ними штаб флота наладил работу контрразведки, во главе которой встал энергичный и предприимчивый капитан первого ранга Чагин, флигель-адъютант – при виде аксельбантов и царских вензелей на погонах многие бледнели. Да и репутация на первых порах, еще при покойном Фелькерзаме, у этого «заведения» сложилась жуткая – в городе упорно ходили слухи, что пойманных шпионов просто живьем топили в заливах, привязав к ногам что-нибудь чугунное.

То пустое, такие слухи специально распускали, хотя для наглядности нескольких пойманных шпионов действительно «торжественно» повесили в крепости под барабанный бой, но совершенно бесполезных и никчемных. А так обычно шла вербовка, с последующей дезинформацией противника. Но топили, это правда, а как иначе избавляться от распоясавшегося криминала прикажете. Уговоры на воров и прочий разбойный люд не действуют, от своего преступного промысла они отказываться не собираются, а судить их весьма хлопотное занятие, война ведь не терпит проволочек. Зато сейчас во всех портах, от Приморья до Квантуна, жизнь стала относительно спокойной – страх всегда действенен в отличие от просьб, не подкрепленных угрозами.

Да и ремонт кораблей пошел куда быстрее и качественнее – вороватое от природы чиновничество унялось, прекрасно осознав, что делать свой маленький гешефт стало крайне опасным занятием. Хватило пары «показательных уроков» – много ли воришкам надобно. И жаловаться наместнику еще хуже – тот показал свой крутой характер, действительно уняв процветающий со времен Куропаткина тыловой разгул в Маньчжурии, особенно на линии КВЖД. И состояния теперь на проститутках с шампанским не делали, цены на этот «товар» упали многократно. Для вернувшихся из похода моряков такое важно – им нужно отдохнуть, а жалованье небольшое…

– Два новейших броненосца… Но почему не объявили об их «покупке»? И как вы это выяснили, Лев Алексеевич?

– «Монтегью» и «Элбермарл» участвовали в приснопамятной демонстрации, но сейчас не отмечены на китайских станциях. И через Сингапур не проследовали, а то, что «пропали» два месяца тому назад, англичан отнюдь не встревожило. Следовательно, их передали японцам.

– Почему именно эти корабли, Лев Алексеевич, а не те же «канопусы», что также для службы в китайских водах предназначение свое имеют? Да те же «формидеблы» бронированы лучше – у них броневой пояс в девять дюймов, на два толще будет.

– На «канопусах» устаревшие орудия в тридцать пять калибров, а на японском флоте стволы двенадцатидюймовых пушек на пять калибров длиннее, а потому дальнобойные. На «дунканах» как раз такие системы и установлены. И скорость у них на узел-полтора больше, как раз для действий совместно с «чилийцами» – от них только «Россия» с «Громобоем» уйти с трудом смогут, и то вряд ли. Даже «иноков» догонят!

– Хм, с приходом двух броненосцев японский флот будет зело опасен – два отряда броненосцев, причем четыре быстроходных. Да и другая четверка имеет ход не меньше, чем наши «пересветы». Что вы предлагаете?

– В прошлый раз «Касугу» с «Ниссином» упустили, теперь история повторяется. Только сюда идут не слабейшие, а сильнейшие корабли, причем во всем мире. По восемь стволов крупного калибра на каждом, Николай Иванович, ни один из наших броненосцев не устоит в бою. Потому предлагаю следующее: покойный Дмитрий Густавович рассматривал как раз такой случай и оставил на этот счет детальные рекомендации. А потому я разработал план предстоящей операции. Вот он!

Брусилов протянул несколько сшитых между собой листков плотной бумаги, и командующий углубился в их изучение…

Глава 6

– Ваше императорское высочество, у нас остались считаные часы, не дни. Думаю, что как только броненосцы минуют Формозу и подойдут на траверз Шанхая, у нас появятся шансы на одну удачную ночную атаку. И пусть они минимальные, но упускать такую возможность нельзя.

– Николай Иванович, вы командуете флотом, я только ваш подчиненный, пусть мы и равны в чине. Но приказы отдаете вы – я их исполняю. Но атаковать миноносцами неприятельские корабли, да еще ночью, и без согласия наместника, великого князя Николая Николаевича – недопустимо. Прошу правильно понять меня и простить! Хотя я нахожу ваше решение правильным – история с «Ниссином» и «Касугой» не должна повториться!

Александр Михайлович был ошарашен предложением Небогатова, который литерным поездом приехал в Дальний. И прямо в вагоне, куда он пригласил Сандро, ошарашил того предложением перехватить построенные англичанами для японцев корабли и потопить их торпедами, осуществив внезапное нападение. Если бы кто другой предложил подобное, Сандро счел бы его сумасшедшим, настолько это отдавало жуткой авантюрой. Но чтобы выдержанный и спокойный Небогатов настаивал на таком варианте действий – вот тут следовало серьезно задуматься.

– Я ведь к вам проездом через Мукден, Александр Михайлович, и говорил с фельдмаршалом, – Небогатов усмехнулся, пожав плечами. – И получил от его императорского высочества ответ, что это дело хоть и полезное, и он его запрещать не будет, но и письменного разрешения не даст. А еще сказал, что занятие крайне рискованное ввиду возможной огласки, которую не следует допускать. Но раз японцы сами готовятся к новой войне с нами, скрыть приготовления невозможно, то их следует упредить!

– Ах, вон оно что, – пробормотал великий князь и фыркнул. «Лукавый» фактически решил начать собственную войну с японцами, уже на свой страх и риск. Но заранее «подстелил соломку» – устно одобрив план Небогатова, в любой момент мог откреститься от действий командующего флотом. Однако такое только в одном случае возможно: если будет неудача, возникнет огласка и разразится международный скандал. А так ничего зазорного в ночном нападении Николаша не видит – японцы ведь так и действовали в январе позапрошлого года, напав ночью на Порт-Артур и торпедировав там броненосцы «Цесаревич» и «Ретвизан» с крейсером «Паллада». А уже утром напали на стоявший в корейском порту Чемульпо крейсер «Варяг», с которым погибла канонерская лодка «Кореец».

Теперь все возвращается на круги своя – если новая война неизбежна, то следует напасть первым и свести старые счеты. Петербург поневоле объявит войну Японии – иначе просто не может быть!

– Тогда и я присоединяюсь к мнению его императорского высочества, – Александр Михайлович наклонил голову в знак согласия. – Что мне надлежит выполнить, ваше превосходительство?

– У вас в подчинении новые минные крейсера германской постройки, и с их же торпедными аппаратами в восемнадцать дюймов. Вот план операции, извольте с ним ознакомиться – ваше мнение очень важно.

Александр Михайлович взял листки и быстро пробежался взглядом по напечатанному тексту. И восхитился замыслом – два лайнера под нейтральными флагами сопровождают отряд из четырех новейших минных крейсеров, на которых будет поставлена третья фальшивая труба. И следуют оные без флага, в случае необходимости поднимают цвета кайзерлихмарине или Ройял Нэви – беспримерная наглость, к слову!

Лайнеры проводят предварительную разведку, на них установлены мощные германские радиостанции, на которые уже перешел русский флот. Все адмиралы уже уяснили всю полезность дальней и устойчивой радиосвязи. Минные крейсера, получив с них уголь, ждут своего часа – они и встретят идущие из Англии броненосцы. А там все зависит от опыта капитана и выучки команд – всего одна торпеда с мощным зарядом новой немецкой взрывчатки может если не отправить на морское дно огромный корабль в шестнадцать тысяч тонн водоизмещения, то нанести достаточно серьезное повреждение, которое не позволит ему добраться до берегов Страны восходящего солнца. Удачей будет приткнуться к берегу близи лежащего острова, а счастьем добраться в одну из гаваней и там дожидаться ремонта, который продлится долгое время. А там все зависит от Токио – если намек правильно примут, то выполнят условия мира, если нет, то война начнется в более выгодной для русского флота ситуации.