Самозванец. Изгой

Герман Романов

Самозванец. Изгой

Иллюстрация на обложке Владимира Гуркова.

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону.

© Герман Романов, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Пролог

16 сентября 2021 года, Донецкая область

«Сдал меня Андрий, с потрохами! Уходить надо…» – парень в джинсах и камуфляжной курточке, на которой блестели орденский крест и кругляш бронзовой медали, схватил большой камень и отбросил его в сторону от замаскированного лаза. Затем полетел в кусты второй. Следом третий. Заботиться о скрытности прохода теперь не имело смысла: с часу на час сюда должны были нагрянуть «бойцы», а приведёт их старый друг, невольно его сдавший.

Причина проста, как весь этот жестокий мир: никто не выдержит боли. Если несчастную и беспомощную жертву начнут мучить по-настоящему: с чувством, толком и расстановкой, то… Видал он таких, побывавших в СБУ калек. А ещё хуже – попавших в плен «сепаров», ставших трупами после наскоро проведённых допросов.

Меловая гора Донецкого кряжа нависала над его головой, прикрытая у подножия густыми кустами и подлеском. Юрий повернулся – внизу синела лента Северского Донца. На противоположном берегу раскинулось большое село, там он прикупил в своё время ещё один домишко по случаю, где и отсиживался последний месяц. Справа виднелся старинный монастырь, с белыми каменными стенами и зелёными куполами, известный своими святыми и преподобными – туда вела дорога, по которой, сто против одного, и прибудут «бойцы» по его душу.

Час назад в условленное время он позвонил сослуживцу. К его удивлению, тот не отозвался немедленно, а такого никогда не случалось. И это был первый тревожный сигнал. Спустя минуту Андрий перезвонил ему сам – вопреки договорённости пошёл не короткий звонок со сбросом, а долгий, от которого душу объял липкий страх.

Похолодевшими пальцами Юрий нажал кнопку старого мобильника, принимая входящий звонок. Голос сослуживца был слишком спокоен, даже нарочито спокоен. Напряжение чувствовалось с первых слов – будто рядом находился человек, который тихо шептал тому в ухо, о чём нужно говорить с приятелем.

Пришлось отвечать безмятежным голосом, что-то вроде: всё хорошо, картошку докапываю, ещё пару часов трудиться. Намекнул таким образом, что всё правильно понял, и попытается освободить его у места схрона. По проскочившему словечку «чёт» понял, что везут Андрия четверо, и оставлять в живых их никто не будет – дела страшные пошли, с таким кушем на кону свидетелей тщательно зачищают.

Выскочил из дома и спустился на берег, прихватив вёсла и удочки – типа, на рыбалку, чтобы соседи видели. Его дощанка с плескавшейся внутри водицей никогда не привлекала внимания охотников за чужим добром. Переплыть неширокую реку труда не составило. Юрий, бросив снасти на берегу, рванул через заросли к подножию кряжа, где давным-давно был обустроен тайник, о котором ему в своё время поведал отец. Хороший схрон – старый, тайна рода!

– Знают двое, знает и свинья! – поговорка застряла в горле. Он мысленно проклял день, когда привёл сюда Андрия. Но таскать в одиночку цинки с патронами, ящики с гранатами и стрелковое оружие было бы слишком тяжко. Пришлось просить помощи у друга детства, ставшего компаньоном по их нелёгкому и опасному бизнесу – благо «товара» после начала АТО и немыслимых по жестокости боёв здесь имелось в достатке.

«Ох, как мы попались!» – Юрий вытащил последний камень из лаза, который маскировался под обычную осыпь, и уже не осторожничая, сломал ветки терновника, усыпанные мелкими сливами. Люди здесь никогда не бродили по собственному почину – по колючим зарослям тёрна даже дети не лазили, не желая оставлять на ветках клочки одежды. Очень удачное место для схрона, главное тут самому не наследить.

Юрий нырнул в лаз и пополз, включив фонарик и держа его в руке. Проход напоминал большую каменную трубу, стены гладкие – постарался кто-то из предков, выдолбив каменное убежище. От крымских татар здесь скрывались во время набегов, да и от царских войск прятались, что кровью залили булавинское восстание.

«Теперь надо осторожнее…» – напоминание себе было нелишним, ведь лаз преграждали несколько камней. Понятное дело: убрать их можно за полминуты, никакая это не преграда, если бы не одно «но» – две гранаты-лимонки с ввинченными взрывателями, поставленные между ними на растяжку.

Юрий, прикусив губу, снял верхний камень, извернувшись, просунул руку – нащупал вбитый в камень гвоздь и осторожно снял одну натянутую проволоку, затем другую. После чего утёр пот, усмехнувшись: сам ставишь, и каждый раз боишься подрыва!

Убрал последние камни, загораживавшие путь, после чего рывком протиснулся в проём. И встал на ноги, держа фонарик в руке. Луч света пробежался по меловым стенам, коснулся потолка – небольшая искусственная пещера, три на три метра, да сажень в вышину. На каменном полу несколько армейских ящиков, белые буквы и цифры отразились на зелёных фанерных стенках. Ещё один в стороне, чуть в отдалении. К нему Юрий и подошёл, присел, откинул крышку.

Завёрнутый в полиэтиленовый мешок небольшой рюкзачок, с которым любит ходить молодёжь и не только – самому Юрию уже было под тридцатник. Рядом в таком же пакете сменная одежда и обувь, приготовленная как раз для такого случая. Как только вылезет из схрона, то джинсы и куртку придётся выбросить и переодеться: испачканную мелом одежду с собой таскать незачем.

Рюкзак проверять тоже незачем, он прекрасно знал, что в нём находится – сам укладывал. Набор документов на все случаи жизни, включая новый российский паспорт. Смена белья, мыльно-бритвенные принадлежности, «сухпай» на сутки, ПМ с патронами и РГД – без них сейчас вообще никуда. А ещё три с половиной «кэгэ» заокеанских «зелёных» денег – ровно 350 тысяч долларов США. Да по внушительной пачке гривен и рублей, плюс перевязанная стопочка «евриков».

На первое время хватит. Там станет понятно, куда ему сваливать – в Польшу, Румынию или в Россию. В общем, нужно как можно скорее затеряться – оставаться на Украине или у «сепаров» просто опасно. Найдут и кишки выпустят, но после долгих мучений.

Юрий с нескрываемой ненавистью посмотрел на большой пакет, затянутый в несколько слоёв целлофана. Два килограмма чистейшего героина стали их случайной добычей: они шли вершить месть, но ценность «трофея» превысила привычную осторожность. Сейчас он понимал горькую истину: «завалив» наркодилеров вместе с их бароном, нужно было сваливать, не беря в руки это свалившееся «богатство». Но жаба наживы тогда растопорщила во все стороны свои перепончатые лапки, задушив чувство опасности. И подвела через два года под монастырь: они наивно и слишком оптимистично решили, что с тех пор много времени утекло, и всё уже давно забылось. Три дня назад Андрий нашёл на «герыч» покупателя, и, судя по всему, нарвался на «подставу».

«Теперь Андрию кранты – сам виноват!» – устраивать засаду на «визитёров» он не собирался – четыре лба явно будут куда лучше подготовлены, чем он, ни разу никакой не спецназовец или десантник. Так что боя не будет – Юрий мысленно попросил у друга прощения, продолжая клясть его и себя за жадность. А вот смерть ему он облегчит – поставит на подрыв пять брусков тротила, благо научился кое-чему в этой трижды проклятой АТО.

«Сейчас, сейчас!» – отошёл к другому ящику и откинул крышку. Первым делом достал «стечкина» и несколько обойм к нему, быстро и привычно набил их патронами. Рассовал по карманам куртки, прихватив ещё пару гранат.

«Лучше себя подорвать, чем в их лапы попасть!» – хищно ощерился, достав электронный таймер с детонатором. Вставил батарейку и набрал время: четверти часа должно хватить. Всё, можно уходить! Юрий, просунув в лаз два пакета, полез в него сам.

«Тьфу ты, крест забыл!» – парень быстро поднялся на ноги, снова подошёл к ящику и вынул из него коробочку. Машинально откинул бархатную крышечку. Под светом фонарика яркой кровью налились лучи, исходившие от тщательно обработанного рубина. Где-то с минуту он наблюдал за их искромётной игрой, которая каждый раз завораживала до онемения.

Однако Юрий вскоре опомнился, засунул крест в карман куртки, бросив коробочку к стене. И снова встал на четвереньки, протискиваясь в лаз. Продвигался медленно, всё же пакеты мешали. А порой замирал на секунды, протягивая руку к ноше и прислушиваясь.

– Кхе-кхе…

Юрий замер – кашель ему не почудился, он услышал его на самом деле. Короткий, сдавленный, скомканный хрип, будто рот кто-то зажал ладонью, стараясь скрыть звук.

«Крест меня спас – если бы я не задержался на минуту, то сейчас бы вылез из норы и получил по башке. Впрочем, всё равно кранты – другого хода из схрона нет», – промелькнуло в голове.

От безнадёжности парень чуть не застонал, но начал пятиться обратно в пещеру. Дополз, положил камни, достал из карманов «лимонки», свёл их «усики». Затем вставил обойму в пистолет, не доведя до характерного щелчка – старался всё делать крайне осторожно и беззвучно. И замер, внимательно смотря на светлый проём лаза. И на какую-то секунду заметил тень, что прошлась по светлой горловине.

«Они там – наверняка Андрия заставили привести. Опоздал! Быстро действуют твари, обложили», – мысли обжигали, но липкий страх не порождал ещё панику. А так оно и бывает – в такие минуты человек всегда может подумать, что ему померещилось.

– Что ж ты так, Зрак, полз-полз и назад вернулся? Али злякался?! Так вылезай, тут все свои! Вон дружок твой стоит рядышком – при ушах и глазах ещё. Да ты не бойся, не будем тебя резать, проще договориться. Скажи приятелю что-нибудь!

Голос был властным и до ужаса знакомым – волосы у Юрия встали дыбом.

«Это песец! Сёма?! Так это „днипровцев” наркота? Или они решили товар перехватить и самим разжиться на нём?» – мысли роились в голове потревоженными пчёлами. Парень взмок мгновенно, чувствуя, как по всему телу выступил холодный пот. И тут услышал надтреснутый голос Андрия, с небольшой картавостью:

– Юрок, они нам ничего не сделают. Надо отдать всё, что есть, и нас с тобою отпустят!

Вот только уверенности в голосе старого друга не слышалось. Видимо, поневоле говорил, судорожно доверяя прежним боевым «товарищам», что таковыми давно не являлись.

И, говоря откровенно, никогда и не были! Просто сплелись однажды пути-дорожки, вот сейчас их и расплетать потребуется. Иного пути нет: кто же свидетелей отпускать будет?! Здесь их с Андрием и похоронят!

– Зрак! Ты откликнись, что ли? Нельзя быть таким невежливым со старыми друзьями! Мы же с тобой вместе из Иловайского «котла» выходили, одних бед хлебнули полной ложкой. И не дрейфь, не тронем, мы с тобой по-доброму обойдёмся! «Герик» и деньги заберём, как и стволы – на хрена вам столько оружия и патронов? Делиться нужно! Как таких, как вы, называют – «торговцы смертью»? А мы за мир, кхе-кхе…

Всё стало предельно ясно – их убьют. Причём пытать будут немилосердно, зная про «заначки». Даже смешно им, хотя и пытаются это скрыть. Скорее волк овец пожалеет, чем эти, умытые кровью с ног до головы. Так что вариантов больше не оставалось – Юрий взял «лимонку» пальцами, пододвинул ближе вторую.

Пора!

– Отзовись скорее, хлопец! А то ведь «черёмухой» через жопу дышать скоро начнёшь!

Отвечать было глупо – и Юрий, выдернув кольцо, бросил Ф-1 в светлый проём лаза. Через секунду за ней последовала вторая «лимонка», чуть дымя «замедлителем» в запале.

Риск был страшным: из пяти учебных гранат, что он метал прежде, тренируясь, одна-две постоянно отскакивали назад, цепляя стенку или потолок лаза. Но нужно было ошарашить гостей взрывами – может, кого и зацепит осколками. Затем чуть подползти ближе и выкатить ещё две гранаты наружу, на закуску.

Дальше пустить в ход «стечкин» и надеяться на то, что повезёт. Других возможностей нет. Быть затравленной крысой Юрий категорически не хотел, а бой давал пусть хилый, но шанс…

«Капец!» – вторая граната зацепила стенку и упала на середину прохода. Юрий смотрел на неё уже помертвевшими глазами: он осознал, что пришла его смерть. Только и успел, что вынуть из кармана рубиновый крест и прижать его к своим побелевшим губам.

Снаружи грохнуло, рубиновые грани загорелись пронзительным огнём, и тут же прогремел второй взрыв…

Часть первая. Рабство

Глава 1

– Как холодно! – тело дёрнулось, потрескавшиеся губы прошептали в бреду.

С невероятным трудом Юрий всё же пришёл в сознание, ощущая ледяную и колючую поверхность под своим телом – спине и заднице при этом было больно. С трудом раскрыл глаза – сумрачная темнота окружала его со всех сторон. Но вскоре Галицкий стал различать беловатые стены, такой же потолок – что-то очень до боли знакомое.

– Так я не погиб? – вопрос, с трудом произнесённый, завис в воздухе.

Галицкий закрыл глаза – он помнил взрыв гранаты, вспышку рубинов креста, прижатого к губам, – и всё. Выходит, его не посекло осколками, а лишь завалило в пещере. Но тогда почему он видит стены и чувствует холод?

– Я на том свете? Какого чёрта тогда не духом бесплотным?! Блин горелый, как задницу колет! – Юрий грязно выругался, он чувствовал, что реально замёрз от холодящего спину камня.

Упираясь руками, попробовал сесть – однако крепкие прежде мышцы в его жилистом худощавом теле сейчас оказались подобием студня – попытка вышла крайне неудачной. С глухим матом на устах Галицкий рухнул навзничь, больно ударившись плечом. Причём так, что искры из глаз посыпались, на секунду сделав либо очи зоркими, или подсветив подземелье своими яркими брызгами.

– Твою же дивизию!

Увиденное зрелище настолько потрясло Галицкого, что силы разом вернулись в его тело, Юрий вскочил на ноги. От рывка закружилась голова, он опёрся на стену, но опустился коленями на каменную крошку, не ощущая боли от впившегося в кожу крошева.

Это был его схрон!

Тут никаких ошибок быть не могло – та же трещина на потолке буквой «W», а на левой стене в виде «Л». В глаза ударил свет от лаза – он не был засыпан – а ведь в нём рванула граната?! Причём «эфка», что должна была разнести меловый потолок вдребезги!

– Капец! Не понял…

Открытие ужасающее, вернее, их сразу было несколько. Первое, и самое неприятное – он мёрз в доисторическом костюме Адама. То есть в первородном естестве. Кто-то с него снял абсолютно всю одежду, включая цепочку со знаком зодиака и кольцо с пальца – память о погибшей от передозировки героина сестры. Во рту странная пустота – коснувшись языком зубов, Юрий обомлел – ему выдрали золотую фиксу. Также отсутствовала серьга в ухе, придавшая парню разбойничий вид – а на самом деле говорившая о том, что он последний в старинном шляхетском и казацком роду.

– Ободрали как липку. Но почему не убили?! – вопрос завис в воздухе.

Галицкий лишь изумлённо потряс головой – припорошенные мелом волосы стряхнули пыль, попавшую прямиком в ноздри. Юрий оглушительно чихнул, и этот невольный чих окончательно привёл его в чувство.

– Блин! А где мои ящики? Где оружие?! – на полу пещеры ничего не было от слова совсем, даже следов. Такое ощущение, что «бойцы» не просто прибрались – а оставили исключительно живой организм в целости и сохранности, но тщательно унеся сотворённую руками человека неорганику.

Не в силах поверить собственным глазам, Юрий прошёлся по пещере, яростно чертыхаясь от боли колющих ступни камешков. Даже ногами и руками проверил, отшлёпав пол.

Никакого миража – нет даже следов от тяжеленных ящиков. И натасканные им внутрь подземелья камни тоже отсутствуют:

– Охренеть! Это что такое происходит?!

Он ощупал ещё раз собственное тело – ранений не было, кровь нигде не текла. Однако ладонь правой руки как-то странно саднило. Галицкий приблизил её к глазам, в изумлении раскрыв рот.

С тыльной стороны кисти, перекрывая все линии, над которыми так любят колдовать хироманты, будто ожогом выдавило контуры креста. Той самой немыслимой ценности родового богатства, которое бабушка даже в тяжкие девяностые годы его босоногого детства не продала ни за карбованцы, ни за сменившие их гривны. Даже за доллары и евро продавать не стала – наоборот, спрятала рубиновый крест от всех подальше, а ему показала лишь перед своей смертью:

– Он что, в ладонь влез, когда я его к губам прижал?

Проверяя догадку, Юрий тщательно ощупал ладонь десницы пальцами шуйцы – вроде мягко, никакого креста под кожей нет. Абсолютные непонятки – так быть не может!

Галицкий потёр переносицу – он помнил всё, что произошло. А вот после взрыва гранаты – сплошная мистика, которой невозможно дать хоть какое-то приемлемое объяснение:

– Ладно, доберусь до дома, там есть одежда. Заначка на чёрный день имеется, да и документы припрятаны. А вот от Сёмы с его бойцами мне нужно держаться подальше: поймают, запытают и кишки выпустят. Нет, надо ствол выкапывать – половецкие пляски пошли серьёзные. Но, блин горелый – что же тут произошло?!

Приняв решение пробираться в село, Юрий содрогнулся – идти голым через заросли колючего терновника будет то ещё удовольствие. Все ступни себе изранит и тело обдерёт. Тем более ему сейчас нужно выбираться, пока светло – в сумерках или ночью он просто искалечится. Через Донец спокойно переплывёт, хотя пить воду из реки категорически не рекомендуется – загрязнена сильно от промышленных стоков, рыба, почитай, исчезла. Из поймы птица давно улетела, про живность и говорить не приходится – в большинстве своём вымерла, как те мамонты.

– Ладно, надо идти! Пусть меня посчитают за нудиста или придурка, но лучше дойти целым, чем ободранным. Найду тряпку – будет мне как дикарю, набедренная повязка! – по-доброму посмеиваясь над собой, Юрий встал на четвереньки и тут же забыл смешки, заменив их приглушёнными матами.

В локти и колени больно впились камушки и крошка, нещадно кололи. С губ всё чаще и чаще стали срываться хулящие жизнь слова, причём на трёх языках – польском, украинском и русском, благо на последних говорил свободно. А на первом изрядно поднатаскался, будучи целый год на «заработках», в те далёкие довоенные времена, когда ещё не занялся своим опасным «бизнесом».

– Ух, добрался! – порыв тёплого воздуха обдул лицо.

Довольный Юрий осторожно вылез из норы, внимательно глядя как за камнями – об острые грани которых можно было пораниться, так и взирая на колючие ветки терновника. О них можно здорово ободраться.

– Ох, как хорошо… Твою дивизию! – Глаза Галицкого остекленели, не в силах поверить в то, что они увидели, а нижняя челюсть просто отвалилась.

Так он и стоял в оцепенении, пока в рот не залетела толстая зелёная муха, которая и привела его в чувство. Машинально выплюнув жужжащую во рту тварь, Юрий стремительно присел на корточки, спрятавшись за густым кустарником, чувствуя, что волосы встают дыбом от нахлынувшего ужаса:

– Это куда, твою мать, я залетел?! Попал так попал, прямо в задницу чёрта, и на всю её глубину!

Юрий чувствовал, как стучат у него зубы от накатившего мутной волной страха. А с губ срывались слова, с хриплыми стонами насмерть загнанного и перепуганного человека:

– Это кранты! Не может быть!

Его родного села не стояло как такового – вместо него какой-то небольшой острожек, похоже казацкий. Башня, какие-то строения под крышами, тын из заточенных брёвен – Юрий в детстве видел иллюстрации в книгах, эти рисунки он накрепко запомнил.

А ещё вдали не было стальных опор ЛЭП, и не высились пятиэтажки небольшого городка, что входил в большую Краматорскую агломерацию. А ещё напрочь отсутствовала каменная лавра на вершине меловой скалы – вместо неё возвышалась маленькая деревянная церковь с маковкой купола, несколько бревенчатых строений и такой же тын из заточенных гигантскими карандашами брёвен.

Взамен луговой поймы возвышалась дубовая дубрава – толстые стволы деревьев говорили о том, что им многие сотни лет. И ещё несколько внушительных своими размерами рощ или лесов – а ведь этого просто не могло быть в открытой всеми ветрами степи.

И самое страшное – здесь шла война!

Всадники на низеньких лошадках носились вокруг острога, стреляя по его защитникам из луков. Оттуда отвечали прицельным огнём, но не из автоматов, а из ружей, причём дымным порохом – белые клубки опоясывали стену. Донёсся громкий выстрел – через листву терновника Юрий увидел большой белый дым.

Судя по всему, выпалили из допотопной пушки – видел подобный залп у реконструкторов в восстановленной гетманской резиденции. Весьма впечатляющее зрелище!

С противоположной стороны Северского Донца доносились не только ружейные и пушечные выстрелы. Более было слышно визжание степняков, в которых Галицкий, чем больше на них смотрел, признавал крымских татар – просто некому было так скакать в придонских степях и разбойничать. Всадники пускали горящие стрелы – казачий городок занимался в нескольких местах пожарами. Если они разгорятся, то острожец обречён на гибель – татары возьмут его приступом, так как воевать на два фронта, с огнём и врагом, казаки просто не смогут.

А вот в будущей лавре татары уже вовсю хозяйничали – монахов согнали к возам, и спешившиеся разбойники занимались увлекательным делом – мародёрством. И судя по доносившимся гортанным радостным крикам, достаточно небезуспешно.

Страх накатил до дрожи всего тела – только сейчас Юрий полностью осознал, куда он попал, в какое страшное время. Читал в свободное от «работы» время «попаданческую литературу», посмеивался про себя. Порой весьма занятное чтиво, и познавательное – ибо историю «незалежности» в школе Галицкий толком не учил, как и большинство его сверстников. Исторические романы не читал, да и фильмы не смотрел – было чем заняться, вместо того чтобы тратить время на эти бестолковые для него тогда занятия.

Но кто же знал, что так обернётся?!

Глава 2

– Песец…

Юрий боялся встать – подножие меловой горы возвышалось над поймой Донца метров на десять, и с того берега реки внимательный человек мог заметить обнажённое тело. А степняки, прекрасно стреляющие из луков, отличались необычайной зоркостью, так что любой риск был недопустим для него. Лучше бы убраться в пещеру обратно – вот только мёрзнуть в подземелье не хотелось совершенно.

– Пся крев!

К несказанному удивлению, лишь взглянув себе под ноги, отодвинув рукой колючую ветку с совершенно незрелыми ягодами, Галицкий увидел лежащее за густым кустом тело:

– Это кто тут залёг?

Наклонившись, Юрий внимательно принялся рассматривать человека, хотя страх, как говорится, уже зудел в пятках. И очнулся от ощущения горячей влаги, что прокатилась по ступне – от нарастающего напряжения он просто обмочился от таких выкрутасов судьбы.

– Эй, хлопец, ты жив? – встав на коленки, невольно морщась от беспрерывных уколов колючек, Юрий протянул далеко вперёд правую руку. И коснулся длинных русых волос, почти как у него самого – после службы в силах «збройных» он всей душой возненавидел короткие причёски, и долгие шесть лет отращивал себе роскошную гриву.

Пальцы коснулись уха – оно было холодным. Содрогнувшись, Галицкий цепко ухватил мочку и крутанул, но человек не только не дёрнулся, но даже не застонал:

– Помер, что ли, сердечный?!

Приглядевшись, Юрий сглотнул – человек действительно мёртвый, в спине торчала оперённая стрела. И совсем недавно, с четверть часа испустил дух – кожа ещё тепловатая. И умер несчастный от потери крови – стрела попала в лопатку, не смертельно, однако правый рукав странного одеяния был не синим, а красным от влажной крови.

– Так, и что теперь делать? – вопрос был задан чисто машинально – Юрий уже знал, что ему следует всё же залезть в терновник, и затащить тело убитого в пещеру. Да, в кустарнике он обдерёт кожу, зато мародёрство обеспечит его нормальной одеждой. И вздохнув, парень решительно полез через зелёные ветки, морщась от уколов.

Ухватив мертвеца за плечи, рванул на себя, стараясь всё сделать осторожно. Очень не хотелось бы, чтобы кто-то из татар заметил колыхание у подножия меловой скалы зелёных кустов:

– Какой ты, брат, тяжёлый…

Натужно пыхтя, Юрий потащил покойника через кусты, заметив, что чуть ниже трупа лежит какой-то мешок. Лезть за ним не хотелось совершенно, но надо. Однако не стоит торопиться, вначале нужно облачиться в неприметную одежду и не сверкать голыми ягодицами.

– Сейчас, мы тебя затянем, паря… – отчаянно пыхтя, Юрий запихнул тело в лаз и пополз, потянув убитого татарами человека. Минут через десять отдышался, и, сломав стрелу, перевернул убитого на спину. Посмотрел на его лицо и невольно ахнул – тот был похож на него. Прямо зеркальное отражение, причём по возрасту ровесник – лет 28–30, никак не больше. Примерно тот же рост, та же комплекция, да и размерами они подходят друг другу в точности.