Космопсихолог меняет профессию

— Вот тебе и весёлые ребята, — пробормотал Храбров, делая пометку на планшете. — — ИИ, подготовь для командира рекомендацию по корректировке графика дежурств на первый месяц. Предложи развести Пьера и Карлоса по разным сменам. Пусть пересекаются по минимуму, пока психика адаптируется к условиям полёта. Эмили лучше поставить в связку с Астрид — ей сейчас нужна стабильная женская компания, а не соревнование самцов.

Голографические нити дрогнули и перестроились, меняя цвет с красного на жёлтый.

— Принято. Следующая аномалия, — продолжил ИИ. Точка с именем «Ли Вэй» ярко вспыхнула. — Китайский пилот демонстрировал идеальное спокойствие. Но тепловизоры зафиксировали скачок температуры в области шейных артерий, когда вы упомянули, что пути назад нет.

Храбров нахмурился. Ли Вэй был одним из лучших, но именно такие перфекционисты ломались первыми. Они привыкли держать всё в себе.

— У него в Пекине осталась больная мать, — вспомнил психолог, открывая личное дело пилота. — Он скрывает тревогу. Если мы пустим это на самотёк, через полгода он заработает психосоматическую язву или начнёт совершать ошибки в пилотировании. Поставь мне напоминание: через две недели после старта пригласить Ли Вэя на партию в маджонг. Никаких официальных бесед, просто игра и разговор о семье.

Храбров вращал голограмму, выискивая другие уязвимости. Он видел то, чего не замечали сами космонавты. Как норвежец Олаф сжимал кулаки при упоминании тесных кают — намёк на скрытую клаустрофобию. Как суровая немка Ингрид слишком часто поглядывала на показатели систем жизнеобеспечения — гиперконтроль как защитная реакция на страх неизвестности.